Джесси Сутанто – Лисий шифр (страница 29)
Верхняя часть клюва вдруг стала размером с гребную лодку, и под её тяжестью он осел на пол. Он бил крыльями во все стороны, но не мог поднять свой массивный клюв.
– Стрелы отравлены! Они делают его неустойчивым, – сказала Кай. – Надо уходить!
В аудиторию влетели охрана в крылатых сапогах и новый рой Глаз.
– Уберите отсюда этого мальчишку! – крикнул один из них, указав на меня.
– Но я… – заклинание от ближайшего охранника ударило меня в грудь. При касании оно вырастило щупальца и опутало меня. Меня оторвало от пола и сковало железной хваткой по рукам и ногам. Заклинания полетели прежде, чем меня вынесло из аудитории, и крики боли Пэна вонзались в мои чувства. Я дёргался, трепетал и кричал.
– Разорви связь с Пэном, – велела Кай. – Разорви, иначе она тебя убьёт.
Я не стал. Я не мог. Он представлял опасность, да, но он был ниточкой к Джейми. Мне нужно было его спасти.
За дверями чары охранника спали с меня, и меня без церемоний уронило на пол. Выла сирена, кричали и удирали люди. Из-за дверей раздавался грохот: охране, пытавшейся захватить Пэна, приходилось нелегко.
– Мне нужно установить с ним новую ментальную связь, но у меня не хватит ци… – Отчаяние терзало мне сердце. Неужели после всего случившегося я подведу Джейми?
– Бери мой, – сказала Кай.
– Что? – я уставился на неё. – Как вообще…
– Так же как ты создавал ментальную связь с Пэном. – Она встретилась со мной глазами и кивнула.
Сомневаться времени не было. Я закрыл глаза и попытался связаться с ней, как до этого с Пэном, погрузившись в её горе, в её мучительную тоску по Джейми. Я знал форму, запах и остроту этой боли. Я знал всё. А теперь и её мощь.
Печаль Кай дала мне прилив огненной энергии, и я снова сосредоточился на своих воспоминаниях о Джейми, одновременно думая о Пэне.
Его голос ворвался в мою голову.
И без предупреждения он послал в мой разум новый поток своих воспоминаний. Они были ужасны, наполнены кровью и мукой. Обоюдоострые воспоминания грозили искромсать моё сознание, но вдруг предо мной промелькнул он. Джейми. И я ухватился за него всеми силами души.
Он был напуган – буквально до дрожи, дыхание с присвистом вырывалось у него из груди. Вокруг лежали без сознания пятеро охранников. Неужели Джейми умудрился вырубить сразу пятерых? Ничего себе! Он подбежал к загону Пэна, поднял руки и что-то выкрикнул. Я силился услышать его голос, но я мог видеть или слышать лишь то, что видел и слышал Пэн, а за толстым стеклом он не слышал ничего.
Одна за другой трубки выдёргивались из тела Пэна с отвратительным чавкающим звуком. Он закричал от боли, и Джейми указал на него рукой и прокричал что-то ещё. Боль утихла, хотя не ушла совсем. Пэн сморгнул мутные слёзы, впервые ясно рассмотрев Джейми. Он видел его страх, а за страхом разглядел его доброту. Его силу.
Я со всей мочи выкрикнул это Пэну. Весь его разум обратился ко мне – исполинский кит заметил лодку посреди океана. Я едва устоял под тяжестью, но не отступил.
Его ярость обрушилась на меня, и я не сопротивлялся. Её было неимоверно много, столько мне было не вынести, но я держался за память о Джейми, за его глубину, и где-то рядом ощущал Кай, наполнявшую меня своей силой. Вместе мы приняли гнев Пэна, волна за волной, пока не осталась лишь его подлинная сущность.
Я открыл глаза. Весь шум – крики, взрывы, приказы – вернулись с силой приливной волны. Теперь, когда гнев более не распалял Пэна, он стал не таким сильным. А значит, его могли снова пленить. Я указал на аудиторию. Глубоко вздохнул. Я могу. Я должен. И я прочитал простейшее китайское заклинание, которое пришло мне на ум: «Чары сотвори, кожу отбели» – с парой уточнений.
Из аудитории хлынули вопли.
– Надеюсь, я никого не убил… – простонал я.
– Почти, учитывая, что превратил их кожу в цветы, – сказала Кай.
– Я… что? Нет, я сказал «сделай кожу гладкой и длинной». Я подумал, что они запнутся об неё и…
– Не-а. Ты сказал «ху-а» вместо «хуа»[76].
– Ты сказала одно и то же дважды!
– Вот слова истинного лаовая![77]
– О боги, о боги, о боги…
Выглядел я, должно быть, совершенно разбитым, потому что выражение лица Кай смягчилось, и она ласково погладила меня по голове крохотным плавником. Я каким-то чудом нашёл в себе силы сдвинуться с места. Пока я плёлся в аудиторию, в голове мелькали видения одно ужаснее другого. Изувеченные тела лежат по полу, повсюду цветы, их лепестки намокли от крови…
Но когда я вошёл, крови не было. Или, возможно, она была, но я не видел ничего, кроме плотной стены из цветов. Я пробирался через пахучий курган: жасмин, розы, гортензии, подсолнечники, гиацинты – запах множества цветов был таким густым, что сам воздух казался сахарным. Но все были целы. И живы. Да, они погребены под горой цветов, но хотя бы внутренности были на своём месте под кожей. Чёрт побери! Как?
– Всё страньше и страньше, – сказала Кай мне на ухо. – О-о, ты сказал «би» вместо «пи-и»[78]. Ты превратил в цветы стены, а не их кожу. Хитроумно.
В нескольких шагах передо мной высилась особенно высокая груда пионов. Пока я пробирался вперёд, пионы разметало, и Пэн поднялся, словно Левиафан из пучины моря. Он взмыл, увеличиваясь ежесекундно, на его коже вырастали яркие перья всевозможных переливчатых оттенков: пурпурные, алые, как кровь, сияющие золотые, светящиеся синие. С душераздирающим воплем он пробил остатки потолка над аудиторией. На нас посыпались осколки стекла. Стальная балка обрушилась вниз, прямо ко мне. Я не мог двинуться с места и понимал, что сейчас умру…
Громадное крыло опустилось и запросто отшвырнуло балку, словно игрушечную.
– Ничего себе… – выдохнул я. Ничего больше сказать я не успел, крыло подхватило меня, и я успел заметить отчаянно плывущую ко мне Кай, когда меня понесло вверх так быстро, что меня расплющило о твёрдые перья. А затем я встал перед самым большим глазом. Большим, как мой дом. Нет, больше.
– Э… привет! – пискнул я. Даже не опутанный ненавистью и гневом, он внушал трепет. – А ты не можешь сам разорвать узы призывающего обряда? Как высшее божество и всё такое.
Пэн фыркнул.
– Ох. Ладно, о’кей.
– Э… не надо, пожалуйста! Клянусь, я выясню, какой был использован обряд, или найду того, кто призвал тебя, и ты сможешь заставить его разорвать узы.
– Да! – поспешно сказал я. – Пожалуйста, не разрушай кампус! Что ты можешь сказать мне о своём похищении? Ты помнишь подробности?
– Я закончу то, что начал мой брат. Я выясню, кто стоит за твоим похищением и какие обряды были использованы, чтобы ты мог полностью порвать узы.
Он наклонил величавую голову и выдернул из плеча белоснежное перо. Перо было размером с меня, но, коснувшись моей ладони, оно уменьшилось до размеров моего большого пальца.
– Когда луна народится вновь. Хорошо, договорились! – пискнул я, пряча перо Пэна в карман.
На этом Пэн покинул меня, и я камнем рухнул с небес, приземлившись на гору гортензий. Пэн улетал, и каждый взмах его крыльев был подобен грому.