Джесси Сутанто – Лисий шифр (страница 25)
Тео покачал головой. Я собралась последовать за ним, но тут на меня что-то нашло, и я пискнула:
– А какая книга была у Джейми самой любимой?
Мне было нож острый спрашивать постороннего о Джейми. Мне следовало знать о нём всё без изъятия, но что поделаешь. Я должна была признать, что мой прежний хозяин таился от меня. Я не справилась со своими обязанностями духа-компаньона.
Словно почувствовав, как мне мучительно было задавать этот вопрос, Тео прошептал:
– Хороший вопрос, Кай.
Норман смущённо улыбнулся:
– Я рад, что вы об этом заговорили…
– Почему? – спросила я.
– Я не хотел об этом упоминать, мне это показалось неважным и мелочным, но… э… Джейми… как бы это сказать… не вернул библиотечную книгу.
Тео моргнул:
– Что, простите?
Норман заёрзал и поправил очки на носу.
– Джейми взял одну книгу примерно за неделю до… э… несчастного случая… и я полагаю, она осталась у вас дома. Это была его любимая книга. Он выписывал её раз семь.
Семь раз? И я ничего не знала? Право слово, я могла самовоспламениться от досады.
– Если хотите, я могу вызвать вам пузырь до дома, чтобы вы могли поискать эту книгу.
– А что это за книга? – спросила я, давясь кашлем – горло сдавило от волнения.
– «Календарь земледельца за 1320 год».
Я застыла:
– Ка… календарь? Это что-то… э… вроде руководства? – Мы с Тео переглянулись, я точно знала, о чём он подумал. Запись Джейми: «Ты просто зациклился на том руководстве …»
– Да, пожалуй, можно сказать и так.
Мы с Тео просияли.
– Вызовите для нас пузырь, – сказал он. – Я найду эту книгу.
23. Тео
У Джейми в комнате было такое множество книг, что нам с Намитой пришлось повозиться, пока мы нашли «Календарь». Мне было мучительно искать что-то в комнате брата, и я решил не тянуть. Поскорее найти книгу и убраться отсюда к чертям, пока горечь от того, что я в спальне Джейми, а его больше нет, не настигла меня и не довела до слёз. Найдя наконец тот календарь, я нетерпеливо выхватил его. Как я и опасался, это был здоровенный фолиант, а текст на корешке был зубодробительно мелок и набран так плотно, будто печатник полагал пустое место личным оскорблением. Продираться через такой текст будет чертовски трудно.
– Это она? Любимая книга Джейми? – спросил я у Кай.
Я ожидал, что она фыркнет и скажет что-то в духе «очевидно», но она лишь молча посмотрела на книгу и отвернулась.
– Кай? В чём дело?
– Я не знаю, – призналась она, прерывисто вздохнув. – Я несколько раз видела, как он читает её, но не обратила особого внимания. Я так много упустила. Такие вещи компаньон обязан замечать. Боюсь, твой брат заслуживал лучшего компаньона.
Её ранимость обезоружила меня. Я не знал, как реагировать. Я протянул руку и осторожно погладил её.
– Ты была замечательным компаньоном. Он постоянно мне говорил, что очень тебя любит.
– Вот именно, Кай, – вмешалась Намита, – если бы я могла призвать компаньона, я бы стопудово украла тебя у Тео.
– Эй! – сказал я.
Кай шмыгнула носом и улыбнулась дрожащей улыбкой:
– А я была бы рада быть твоим компаньоном, Намита.
– А ничего, что я здесь! – воскликнул я, и тут мы все рассмеялись.
Мы как раз собирались вернуться в пузырь, когда на лестнице послышались торопливые шаги и в комнату, запыхавшись, влетели мама и баба. Мама держала в руке нож цай дао, а баба размахивал метёлкой для сметания пыли.
– Ох, Тео! – сказал баба. – Это ты. Мы услышали шум наверху и подумали…
– Ох, мы подумали, что нас грабят! – воскликнула мама.
Намита смотрела на них, широко раскрыв глаза. Это было ужасно. Никогда ещё я не переживал такого позора. И не факт, что переживу. Впервые в жизни я привёл домой подругу, а родители чуть не набросились на неё с самым настоящим тесаком!
– Я же говорила не лезть в дом через окно, – сказала Кай, закатив глаза. – Говорила? Войди через дверь, как нормальный человек, вот что я сказала. Но разве ты послушаешь? Не-е-ет!
– Э… – еле выдавил я.
Тут мама, словно только теперь заметив Намиту, расплылась в широкой улыбке:
– Привет! Как тебя зовут?
Намита просветлела:
– Здравствуйте, тётушка. Меня зовут Намита. Я подруга Тео с летней программы.
При слове «тётушка» мама просияла и заулыбалась ещё шире:
– Ах, ты такая вежливая! Такая вежливая! Тео, это очень хорошая девочка. Она мне очень нравится. Идёмте, идёмте вниз, я угощу вас чаем со сладостями.
– Нам очень нужно возвращаться, – сказал я.
– Ерунда! – заявил баба. – Идёмте, мы достанем коробку особенного печенья. Королевское датское…
– Королевское датское масляное печенье? – сказала Намита.
Мы все уставились на неё, и она засмеялась:
– В нашей семье как раз такое покупают для особых случаев. А в жестяных коробках из-под печенья мама хранит иголки и нитки.
– Ох, и я тоже! – сказала мама, взяв Намиту под руку. – Идём, расскажи мне всё о себе и своей маме, пока я буду заваривать чай.
Удивительно, но семейное чаепитие с Намитой оказалось вовсе не таким мучительным, как я боялся. Мама приняла её как дочь, о которой всегда мечтала, най-най смотрела на нас с благодушной улыбкой, а Намиту нисколько не смущало то, что на неё обращено столько внимания. Баба спросил меня и Кай, как продвигаются занятия по программе, и я сказал, что всё отлично и мы вернулись кое за какими вещами, которые я забыл сразу взять с собой.
Наконец мы напились чаю и погрузились в пузырь. Баба с мамой и най-най стояли у окна в комнате Джейми и махали нам на прощание, и почему-то, когда я глядел на них, у меня на глаза навернулись слёзы. Я отвернулся, шмыгая носом, и, хотя я точно знал, что и Кай, и Намита заметили это, обе они промолчали. И одна, и другая положили руки (о’кей, в случае Кай это был плавник) мне на плечи, и от этого простого жеста мне стало не так одиноко, как было все эти недели после смерти Джейми.
Вернувшись в библиотеку, я попросил Кай перевести книгу на английский для ускорения дела. Она так и сделала. Я рявкнул:
– На современный английский!
Часть I. Подробное описание и прогноз погоды.
– Это любимая книга твоего брата? – сказала Намита, наморщив нос.
– Наверняка тут не всё так просто, – сказал я и продолжил читать. Судя по всему, в 1320 году погода была почти неотличима от погоды в 1319 и 1318 годах, однако сильно разнилась с погодой в 1317 году, когда на деревню Донгбо градом посыпались очень недовольные пингвины. Отдельного слова для обозначения пингвинов тогда не было, поскольку никто их не встречал, и они были описаны как «рассерженные чёрно-белые куры». Далее указывалось заклинание, с помощью которого крестьяне справились с воинственными пингвинами и кровавым дождём.
Я перевернул страницу и нашёл листок бумаги, исписанный рукой Джейми.
– Это же… – сказала Намита.
Я молча кивнул, держа страницу так осторожно, как будто это был нежнейший птенчик.
«Стихи, останавливающие плач небес».