Джесси Сутанто – Кто знал, что так выйдет (страница 20)

– Эй, я же не осуждаю. Знаешь, что я люблю? – Лиам берет случайную книгу, открывает ее, утыкается в страницы лицом и делает глубокий вдох. – А-ах. – И тут же кашляет. – Так, ладно, эта немного запылилась. – Поставив книгу обратно на полку, он улыбается мне своей милой, пацанской улыбкой. – Я нюхать книги люблю.

Медленно, осторожно, как встающее из-за горизонта солнце, разгоняющее тени, до меня доходит: Лиам надо мной не смеется. Да, он улыбается, но это прекрасная улыбка, а не издевательская усмешка. Нет, я не смею надеяться на друга, только не после того, как меня все жестоко отшили. Господи, до сих пор не могу вспоминать Джеремайю без содрогания.

– Ты в порядке? – спрашивает Лиам.

Я готова сказать, мол, да, конечно, я в порядке, и свернуть весь этот разговор, но когда я открываю рот, то из него вырывается:

– Да нет, не очень. – Какого черта? Зачем я это сказала? Помотав головой, я добавляю: – Да кто вообще сейчас в порядке, так ведь? – И подчеркиваю все смехом, который звучит как-то жалко.

– Так, ладно… – Лиам облизывает губы. – Мне надо признаться: я шел сюда за тобой.

Дыхание перехватывает. Напоминаю себе говорить как можно непринужденнее:

– И кто теперь стремный?

Лиам поднимает руки перед собой:

– Слушай, я понимаю, как это звучит, но, клянусь, ты не так поняла. Я не стремный. Я извиниться хотел.

Хмурюсь:

– Не поняла. За что?

Лиам тяжело вздыхает:

– Да с чего тут начать? Ну, например, за то, как с тобой все обращаются. Я знал, что народ тут не любит тех, кто выделяется, но я как-то не думал, что они будут… настолько ужасны.

Боже. В носу начинает щипать, глаза заволакивает, а-а-а, Боже, не заставляй меня рыдать перед этим парнем, умоляю.

– Да ты-то тут при чем, – бормочу я.

– При том. Надо было раньше что-нибудь сказать. Я пытался тебя предупредить в первый день, но…

Предупредить? Так вот что это было. А я-то решила, что Лиам мне угрожал.

– И это было неправильно. Надо было не тебя предупреждать, а сразу рубить корень: Джонаса. Какой же он козел, честное слово.

– Ну да! – восклицаю я на волне облегчения, вдруг понимая, что вот, наконец-то кто-то со мной согласен.

– Никогда он мне не нравился, – говорит Лиам. – Я всегда молчал и соглашался со всем, что он говорил, потому что думал, что только так выживу здесь. – Проведя рукой по волосам, он снова вздыхает. – Но теперь я понял, что это был трусливый вариант. Бесит. Достало притворяться, что все, что он ни придумает, такое суперзамечательное. Достало притворяться, что идеи у него хорошие.

Затаив дыхание, я чувствую, что-то приближается, и стараюсь не дышать, чтобы не спугнуть.

И Лиам говорит их. Эти прекрасные слова, которые я так хотела услышать:

– И идеи по проекту у него просто отвратительные.

Я взвизгиваю так громко, что кто-то шипит на меня из-за стеллажей. Закрыв себе рот рукой, я шепотом кричу:

– Да-а-а.

Лиам смеется:

– Они ужасные.

– Абсолютно.

– Банальная копия «Лары Крофт» какая-то, – говорит Лиам.

– У нее сиськи больше головы, – добавляю я.

– А пушки!

– Не гони на пушки, они для феминисток.

Даже не замечаю, как сильно мы оба смеемся, пока к нам не подлетает кто-то из библиотекарей и не шипит:

– Если тихо вы двое сидеть не можете, то покиньте помещение!

Извинившись, мы торопливо выбегаем, как провинившиеся дети, а снаружи снова сгибаемся пополам от хохота. Как же это хорошо. Я словно проснулась после долгого сна, и все мои чувства возвращаются ко мне. Выпрямившись и поймав взгляд Лиама, я понимаю, что наконец-то нашла своего первого в «Синфе» друга.

– Так вот, извини, – говорит Лиам, все еще посмеиваясь. – Но я обещаю тебе, что отныне перестану быть таким трусом. И заступлюсь за тебя перед Джонасом.

Опять смеюсь от того, как пафосно это звучит.

– Необязательно. – Зачем я это сказала? Это же именно то, чего я хочу. Но рефлекс говорит мне сказать «нет», потому что… в глубине души я не верю, что стою того, чтобы меня защищали.

– Еще как обязательно. Нам бы всем это сделать, честно говоря. Если бы никто не молчал, у нас не было бы проблемы с травлей. Не хочу быть частью проблемы. А ты вообще не заслужила, чтобы с тобой так обращались.

У меня дрожит подбородок, и приходится хорошенько закусить губу, чтобы не разрыдаться. Не доверяя собственному голосу, я умудряюсь кивнуть. Я не заслуживаю этого. Не заслуживаю. Когда я успела об этом забыть? За такое короткое время я от любви к себе дошла до желания исчезнуть. Страшно подумать, как быстро это произошло. Но с этим покончено. Теперь, когда у меня есть союзник, я снова чувствую в себе силы бороться.

Мы болтаем всю дорогу до класса, и впервые за все это время я не чувствую страха при виде надписи «11-й „Чистота“».

Первое, что я слышу, когда мы заходим внутрь, это голоса лакеев Джонаса, Элона и Тристана, которые поносят его на чем свет стоит.

– Его вчера Анджелус разнесла, ты прикинь вообще? – говорит Элон.

– Уф, серьезно? Хилер? А за кого он играл?

– За Титанимуса! Он Анджелус должен был за один удар снести, но нет же, она убила его три чертовых раза. Вся наша команда такая типа: чел, какого хрена?

С трудом сдерживаю улыбку. Вчера, после того как Дрожжебой ушел спать, я осталась играть, нашла Джонаса и убила его, на этот раз играя за лекаря. Хилеры заточены на то, чтобы, ну, лечить других. Здоровья у них, как правило, мало, а броня дохлая, и остальные члены команды должны их защищать, чтобы те могли бегать по полю и всех лечить. У хилера, которого я выбрала, Анджелус, и вовсе из оружия был только маленький молоточек. А Джонас играл за Титанимуса. Мой персонаж вообще никаким образом не должен был его даже поцарапать, но, смотрите же, Джонас вот настолько фиговый игрок. Пока он в панике махал мечом, я своим молоточком забила его по тупой башке, а потом еще станцевала на рассыпающемся трупе. А затем уселась на точке респавна и завалила его еще два раза, пока его приятели не пришли и не отогнали меня. Радости полные штаны.

– Позорище же! Мне кажется, надо…

Элон пихает его локтем, и они оба смотрят на дверь, в которую только что вошел Джонас. Они замолкают и кивают ему. Джонас явно не в настроении и, подойдя ближе, немедленно срывается на Элоне:

– Какого черта это вчера было?

Элон косится на Тристана, который пожимает плечами.

– Э, ты о чем?

– Вы меня одного бросили. Где была вся моя команда, пока меня грифил этот чертов Чуватролль?

– Ну… – Элон в очевидном замешательстве косится на Тристана. – Мы типа пытались захватить флаг. Выполнить миссию. Ты как бы за Титанимуса играл, а Чувачел за Анджелус, ты для него вообще должен был быть неуязвим…

– Это потому что он читер! – рявкает Джонас. – Не надо все на меня валить, Элон, это ты тут не умеешь работать в команде. Вы должны были мне помочь! Знаете же, что этот козел меня уже несколько дней пасет.

– Ну да, но…

Хе-хе. Я улыбаюсь Лиаму, садясь с ним за парту.

– У Джонаса, похоже, проблемы на «Фронте», – бормочет Лиам.

– Ага, – хихикаю я. Так, стоп. Смотрю на Лиама.

– Что? – Он замирает, испуганно распахнув глаза. – У меня что, что-то на лице?

– Да нет, просто… откуда ты знаешь, что они про «Героев Фронта»? – Они же не называли игру, только имена персонажей.

– А. – Лиам понижает голос, и мне приходится наклониться поближе к нему. Теперь мы так близко, что я вижу изгиб его ресниц. Сердце колотится где-то в горле. – Я тоже играю. Только не говори никому, потому что Джонас уже сто лет как пытается меня к себе в команду заманить.

У меня в горле так пересохло, что я едва могу выдавить слова:

– А к-какой у тебя там ник?

Лиам хмурится: