Джесси Келлерман – Чтиво (страница 58)
— Прости. Надо было сказать.
— Да уж.
— Извини. Пожалуйста.
— Ладно, проехали, — сказал Пфефферкорн. — Карлотте признался?
Билл кивнул.
— Рассердилась?
— Слегка. Знаешь, у нас были не те отношения.
Пфефферкорн не стал уточнять, что значит «не те».
— Интересно, а что ты подумал насчет моего ночного ухода? — спросил Билл.
— Не знаю. Секретное задание.
Билл засмеялся:
— Вынужден огорчить.
Помолчали. Прилив поднимался.
— По телефону я слышал, как плачет ребенок, — сказал Пфефферкорн.
Билл кивнул.
— Мальчик, девочка?
— Мальчик, — сказал Билл. — Чарльз.
— Чарльз, — повторил Пфефферкорн.
— Они зовут его Чарли.
— Мне нравится.
Помешкав, из нагрудного кармана Билл достал маленькое фото.
Пфефферкорн разглядывал внука. На деда не особо похож. Конечно, дочь-то больше пошла в мать. Волосы темные, выбились из-под лыжной шапочки. Глаза голубые, но это ничего не значит. Дочь тоже родилась синеглазой, а потом стала кареокой красавицей. Все меняется.
— Он прелесть, — сказал Пфефферкорн.
Билл кивнул.
— Есть второе имя?
Билл опять помешкал.
— Артур.
Помолчали.
— Можно оставлю? — спросил Пфефферкорн.
— Да, это тебе.
— Спасибо.
Билл кивнул.
— Значит, ты ее видел?
— Нет, но наслышан.
— И как она?
— По-моему, справляется. Конечно, тоскует по тебе. Однако живет своей жизнью.
— Другого и не надо. Правда, я совсем не в восторге, что оставил ее с ним.
— Думаешь, найдется такой, кто приведет тебя в восторг?
— Вряд ли.
— Ну вот.
Пфефферкорн кивнул. Махнул снимком:
— Еще раз спасибо.
— Пожалуйста.
Пфефферкорн спрятал фото в карман.
— Ты хороший писатель, — сказал он. — И всегда был.
— Врать-то зачем?
— Я не вру. У тебя талант.
— Приятно слышать.
— Прими как комплимент.
— Ладно.
Помолчали.
— Вот чего я не пойму насчет этой сделки, — сказал Пфефферкорн. — Ты же вроде как умер?
Билл кивнул.
— И вдруг выпускаешь новую книгу?
— Под своим настоящим именем.
— Ну наконец-то! — рассмеялся Пфефферкорн.
— Удивлюсь, если продажа превысит дюжину экземпляров.
— Но ведь ты пишешь не ради тиража.
— Нет.
— И все же, зачем им это? — спросил Пфефферкорн. — Какая выгода?
— Возможно, это моя награда за тридцатилетнюю службу.
— Брось! Даже я знаю, что их это не колышет.
— Другого объяснения нет.
Пфефферкорн задумался.
— Все-таки лучше, чем золотые часы.