Джессамин Чан – Школа хороших матерей (страница 63)

— Не хочу! — кричит Гарриет. — Нет! Я не хочу так!

Гаст целует Фриду в лоб, целует Гарриет в щеку, говорит, что подождет в коридоре. Социальная работница просит Фриду и Гарриет отойти от двери. Она просит их сесть на диван. Фрида держит Гарриет на коленях. Гарриет стала тяжеленькая. Она значительно тяжелее Эммануэль. Гарриет между рыданиями спрашивает, почему сегодня день прощания.

— Почему мамочке нельзя? Почему мамочке долго нельзя?

Фрида рассказывает Гарриет об их жизни год назад, о том, как у мамочки случился очень плохой день, а потом она была в школе, куда приехало много других мамочек, и у них были уроки. Им устраивали экзамены, которые мамочка должна была пройти.

Она гладит ручки Гарриет.

— Я очень старалась. Я хочу, чтобы ты знала: я старалась изо всех сил. Это не мое решение. Я по-прежнему твоя мамочка. Я всегда буду твоей мамочкой. Эти юристы называли меня биологической матерью, но я не биологическая мама, я твоя настоящая мама. Точка. Это несправедливо…

— Миз Лью, пожалуйста, воздержитесь от критики программы.

— Моя критика не имеет никакого значения, да? — спрашивает Фрида.

— Миз Лью…

— Мамочка, я плохо себя чувствую, — говорит Гарриет. — В животике больно. Я хочу пакетик.

Социальная работница объясняет, что в садике Гарриет детям дают пакетики со льдом, если им больно. Фрида начинает плакать. Это ее последний шанс попросить, поделиться секретами, но какой секрет, какая история может объяснить ее дочери всю жизнь матери?

Ей необходимо объяснить. Инструкторы советовали говорить высоким голосом. Они советовали обнимать подольше, целовать побольше. Фрида снова и снова повторяет: «Я тебя люблю». Гарриет отвечает: «Я тебя тоже люблю, мамочка». Как Фрида ждала этих слов. «Я так тебя люблю».

Гарриет прижалась лицом к шее матери. Они говорят о том, что сегодня значат слова «до свидания», до свидания сегодня — это не навсегда, что Гарриет станет большой, и сильной, и умной, и храброй, и даже если мама не сможет к ней приезжать, она будет думать о Гарриет все время. Каждый день. Каждую секунду.

Гарриет сползает с коленей Фриды и хлопает по дивану рядом.

— Мамочка, сядь сюда. Сядь здесь, я хочу с тобой поговорить. — Она показывает Фриде своего пупсика. — Мамочка, попрощайся и с малюткой Бетти.

Фрида улыбается говорит:

— До свидания, малютка Бетти. Я люблю тебя галактически, малютка Бетти. Я люблю тебя до луны и звезд.

— До Юпитера. Люблю малютку Бетти до Юпитера.

— Ты помнишь. Спасибо, что помнишь. Я люблю тебя до Юпитера. Я люблю малютку Бетти до Юпитера. — Она поднимает кулак и напоминает Гарриет о страдающих сердцах. Они повторяют этот жест, обучают ему малютку Бетти. Каждый раз, когда Гарриет будет скучать по маме, она может сжать свое сердце в кулак.

— Еще десять минут, — говорит социальная работница.

Фрида сажает Гарриет, берет коробочку с фамильными ценностями.

— Что у тебя? — спрашивает Гарриет.

Фрида показывает Гарриет фотографии бабушки и дедушки, а еще прабабушек и прадедушек. Они смотрят на листок с иероглифами, написанными отцом Фриды, когда родилась Гарриет. Отдельные элементы пронумерованы, чтобы Гарриет могла учиться писать свое китайское имя. Лью Тоньюн. Красные тучи перед снегопадом. Ярко-красный цвет. Так ее назвала ее бабушка. Фрида учит ее произносить это слово.

Они открывают коробочку с медальоном. Фрида показывает прядь своих волос.

— Это кусочек мамочки. Пожалуйста, не потеряй. Я хочу, чтобы у тебя это было, даже когда ты станешь старенькой.

— Я не старенькая. Мне всего два. Почти три. — Гарриет показывает три пальца. — Я большой ребенок. Ты придешь на мой день рождения? У меня завтра день рождения!

— Нет, детка. Ты глупенькая. Извини, мамочка не может прийти. Но мамочка будет с тобой в твоем сердце.

— И в ожерелье?

— В ожерелье тоже.

Остается шесть минут. Социальная работница говорит, что пришло время фотографироваться. Она просит их позировать у миниатюрной елочки, потом вставляет кассеты в свой полароид и просит их улыбнуться. Гарриет начинает плакать. Фрида просит Гарриет слушаться папу и Сюзанну, быть хорошей сестренкой для Генри.

— Давайте еще у окошка, — говорит социальная работница.

Фрида подсаживает Гарриет себе на бедро.

— Запомни, ты никогда не делала ничего плохого. Ты идеальная девочка. Мамочка тебя очень любит. Мамочка любит тебя галактически. Помни бабушку и дедушку. Они всегда будут тебя любить. Каждый день будут скучать по тебе. — Она шепчет в ухо Гарриет: — Пожалуйста, будь счастлива. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Я хочу, чтобы ты меня нашла, когда вырастешь. Пожалуйста, найди меня. Я буду тебя ждать.

— Хорошо, я тебя найду, — говорит Гарриет. Они сцепляют мизинцы.

Остается одна минута. Фрида крепко обнимает Гарриет, она пытается использовать все виды объятий — не разные знаки любви, а целый мир. Она воображает, что держит Эммануэль и это только урок.

Судья сказала, что Фрида не готова к ответственности за ребенка. Может быть, она больше не оставит Гарриет одну, но она может сделать что-то другое. Если она ущипнула куклу, то что она может сделать с Гарриет? Если она не могла защитить от опасности свою куклу, то разве можно быть уверенным в том, что она защитит свою дочь? Если она не могла принимать разумных решений при выборе друзей и партнеров в контролируемой середе, когда столько поставлено на карту, то уж тем более она не сможет это делать в реальном мире.

— Я вам просто не верю, — сказала судья. — Такие, как вы, должны думать головой.

Начинает звонить телефон социального работника.

— Нет! — вскрикивает Фрида. — Нам нужно еще время.

— Прошу прощения, миз Лью. У вас было целых полчаса. Гарриет, Гарриет, детка, ты должна попрощаться с мамочкой Фридой. Ты теперь поедешь домой с папой.

— Пожалуйста! Вы не можете так поступать.

— Мама! — взвизгивает Гарриет. — Я хочу остаться с тобой! Хочу с тобой!

Социальная работница отправляется за Гастом. Фрида стоит на коленях. Они с Гарриет обнимают друг друга и плачут. Гарриет продолжает визжать. Фрида убежала от этих криков в свой очень плохой день, но теперь она впитывает в себя крики Гарриет, чувствует их вибрации, их страсть. Ей необходимо запомнить этот звук. Ей необходимо запомнить голос Гарриет, ее запах, ее прикосновение, то, как она нужна сейчас Гарриет, как сильно Гарриет любит ее. Она целует мокрые щеки Гарриет. Снова смотрит на нее. Они прижимаются друг к другу лбами, как прежде. Она говорит: «Я тебя люблю» — на английском и мандаринском. Называет Гарриет своим сокровищем. Маленькой красавицей. Когда возвращаются Гаст и социальная работница, она отказывается уходить.

Из окна гостиной Фрида смотрит, как приезжают домой соседи Уилла с детьми. Соседи за стенкой — белая семья, у них сын и дочь, оба в начальной школе. Мальчик всегда ссорится с родителями из-за одевания. Девочка всегда ссорится с родителями из-за чистки зубов. Белый человек из дома через улицу всегда курит у себя на крыльце в пижаме. Черная женщина с другой стороны улицы обычно по вечерам играет на гитаре. У чернокожей семьи в соседнем доме мальчики-близнецы. Фрида видела, как мать носила в машину по детскому креслу в каждой руке.

Она никогда не чувствовала, что живет в городе, где полно детей, но, вероятно, когда ты теряешь своего ребенка, оказывается, что любой город, любой квартал наполнен детьми. Западная Филли — это особая разновидность пытки, дружественная, цельная, с широкими улицами с высаженными на них деревьями, домами, украшенными к празднику. Они с Гастом хотели снять здесь жилье. Они заходили в викторианские дома на пять спален, дома, которые были им не по карману, но их интересовала единственная в городе хорошая государственная школа, расположенная в этом районе. Ей нравится думать о том, что было бы, если бы они тогда купили один из этих домов. Если бы поселились в другом районе.

Если бы она смогла заставить себя выйти из дома, она купила бы таблетки. «Бенадрил» в аптеке на Балтимор, «Юнисом» в аптеке «СиВиЭс» на Сорок третьей. «НайКвил» в аптеке «Райт-Эйд» на Пятьдесят первой. Если покупать все лекарства в одной аптеке, это может вызвать вопросы. Она не хочет снова отвечать на вопросы незнакомых людей.

Когда она представляет себе все это, ей всегда видятся таблетки. Таблетки и бурбон. Никогда бритва и ванна. Ее тело словно насыщено электричеством. Руки у нее пощипывает. Сегодня пятница, уже вечер. За три дня, что прошли с последнего свидания, она выпила весь алкоголь в квартире Уилла. У нее кончился «Юнисом». Больше Уилл не станет ей покупать.

У Уилла сегодня присутственные часы. Остальное время он дома — проверяет письменные работы. Он готовил для нее еду. Она слышала, как он говорил с Гастом. Они обсуждали, не задействовать ли других друзей, чтобы за ней наблюдали. Уилл попрятал все ножи. Он отдал ей свою спальню. Первые несколько ночей он спал на кушетке, но по просьбе Фриды он теперь спит рядом с ней. В квартире у него по-прежнему чисто, теперь это проще — его собака живет с его бывшей. Та девица на видео со дня рождения Гарриет была несерьезным увлечением — так сам Уилл сказал.

Она чувствует себя виноватой, потому что постоянно сравнивает его с Таккером, ей нравится ощущать его руку у себя на талии каждую ночь и слушать, как он спит. Она слишком часто благодарит его, но, кроме этого, почти ничего не говорит. Уилл думает, что она ему не доверяет. Он хочет, чтобы она не замыкалась в себе, выплакалась ему. Он перестал спрашивать у нее про школу. Между ними каждый день происходит один и тот же разговор. Принимала ли она душ, что ела, хочется ли ей есть и не отказывается ли она есть специально, они говорят о том, как это опасно — запивать таблетки алкоголем.