Джессамин Чан – Школа хороших матерей (страница 65)

До этого времени Фрида не понимала, в какой мере она зависела от Эммануэль, от ежедневной порции ее любви. Она размышляет о будущем: может быть, тогда, если кто-то потеряет родного ребенка, ему будут давать куклу? Некоторые матери говорили, что хотели бы забрать свою куклу домой.

Жаль, думает она, что никто не изобрел трансплантанты. Школа могла бы заменять дефектные части их характеров новыми — с материнскими инстинктами, материнским разумом, материнским сердцем.

Фрида начинает чаще выходить из дома. Она больше не проводит целые дни в пижаме. Она прогуливается по Балтимор-авеню, смотрит на матерей с детьми. Парад семей на пути в Кларк-парк. Но ей все кажется ненастоящим без дочери — и время, и пространство, и ее тело.

Она на свободе уже три недели, когда раздается этот звонок. Утро субботы, середина декабря. Звонит Гаст. Фрида по клочкам собирает информацию, слыша только одну сторону разговора. Гаст и Гарриет только вернулись домой из больницы. Сюзанна все еще с Генри. Они отвезли его, потому что он не может есть. Всю ночь его рвало. Доктора сделали ему УЗИ желудка несколько часов назад. У Генри стеноз привратника желудка. Ему к вечеру будут делать операцию. Гасту нужно возвращаться в больницу и остаться там на ночь с Сюзанной. Он спрашивает, не присмотрит ли Уилл за Гарриет. Уилл раньше не оставался на ночь, но Гаст считает, что Уилл справится. Гаст оставит ему подробные инструкции. Гарриет к нему привыкла. Они не могут пригласить кого-то нового. Мать Гаста вернулась в Калифорнию. Мать Сюзанны вернулась в Вирджинию. У них не было никаких оснований приглашать постоянного бебиситтера, чтобы Гарриет привыкала к нему.

Уилл соглашается, и Фрида начинает мечтать. Когда разговор заканчивается, она спрашивает, не сделает ли он для нее несколько снимков Гарриет. Уилл считает, что Фриде от фотографий станет только хуже.

— Мне нужно ее увидеть.

— Я это понимаю, но мне казалось, что тебе не разрешено…

— Одну-две фотографии. Может, видео. Пожалуйста. Не говори ей, что это для меня.

Фрида выдумывает себе дела на бо́льшую часть дня. Уилл уходит по делам, к полудню ему надо быть у Гаста. Фрида звонит Рени попрощаться, извиняется, что беспокоит ее в выходные. Рени одобряет ее решение уехать к родителям.

— Может быть, когда Гарриет станет постарше… — говорит Рени. Ее голос смолкает — она дает возможность Фриде заполнить эту тишину надеждами и фантазиями.

Она спрашивает: хотела бы Фрида получить видео прощальной встречи? Социальная работница прислала запись вчера. Фрида не готова отвечать на этот вопрос. Они договариваются созвониться в январе, желают друг другу заранее счастливого Рождества. Рени предлагает Фриде придумать себе какое-нибудь хобби — вязать или готовить.

— Я пока не могу думать о хобби.

— Ничего, Фрида, выкарабкаешься, — говорит Рени. — Ты крепче, чем ты думаешь.

Фрида бормочет благодарности. Ей не верится — неужели она сумела провести кого-то настолько, что ее считают хорошей? Может быть, в ней не осталось ничего, что можно было бы назвать чистым, бескорыстным и заботливым. Если бы ее мозг просканировали теперь, то обнаружили бы там опасные мысли. И первая из них о том, что Гарриет, когда уснет, и пушкой не разбудишь. Вторая, что Уилл может ее впустить.

Перед уходом Уилла она просит его о еще одной услуге. Сегодня, когда Гарриет уснет, она хочет прийти.

— Я ее не буду будить. Я не буду к ней прикасаться. Не буду с ней говорить. Я только хочу увидеть ее.

— Фрида, прошу тебя, — говорит Уилл.

Он хочет ей помочь, он не считает приговор справедливым, он не считает справедливой программу (бог знает, что она собой представляет) по отношению к ней или к кому угодно. Но ее могут арестовать. Она может навлечь неприятности на Гаста.

— А у них и без того сейчас проблем хватает.

— Я тебе позвоню, и ты откроешь мне дверь домофоном. В этом доме полно стариков. Они все уже спят. У меня больше никогда не будет такой возможности. Никто другой не сделает этого для меня. Мне необходимо ее видеть. У меня не было возможности попрощаться с ней как полагается. Ты понимаешь — они мне дали всего полчаса.

— Фрида, не загоняй меня в угол. Ты прекрасно знаешь, что тебе я не умею отказывать. Ты одна тут перебьешься? Мне пора.

Она просит его подумать. Если он согласится, то может отправить ей всего одно слово — «да».

Она весь вечер ждет ответа Уилла и пытается собраться с мыслями. Она вспоминает день, когда они нашли Мерил, какой Мерил стала после этого. Мерил сказала, что она в подвале не сомкнула глаз. Она думала, что если уснет, то кто-нибудь придет и нападет на нее. Она чувствовала себя как животное, забившееся в крохотную норку. Она была испугана до усрачки. Это было хуже сканирования мозга, хуже, чем любой экзамен. Паника ни на минуту не оставляла ее. Она сказала, ничто не стоит той недели в подвале — ни еда, ни секс, ни свобода. Но Фрида уже плохо понимает, что чего стоит.

Банк еще открыт. Она подъезжает к отделению на Тридцать шестой улице и снимает восемь тысяч, ей приходится ответить на вопрос менеджера, зачем ей понадобилась такая крупная сумма. Он говорит, что она должна была предупредить об этом заранее. Она кивает. Она знает, что все транзакции на сумму более десяти тысяч берутся под контроль, она выяснила это, прежде чем прийти сюда. А потом стерла из компьютера историю.

Она извиняется, говорит, что сегодня вечером едет на свадьбу, что по китайской традиции новобрачным дарят красные конверты с наличными. Один родственник женится. Родители попросили ее позаботиться о хонь бао — денежном подарке.

Она получает деньги сотнями и опускает конверт в сумочку, потом едет в «Таргет» и покупает за наличные детское автомобильное кресло, она помнит, что для Гарриет теперь нужно выбрать кресло лицом вперед — она стала повыше ростом, потяжелее. Она покупает еду, всякие вкусности, которые могут понравиться Гарриет, продукты длительного хранения, фруктовые и овощные пюре, питьевую воду. Уилл может принять решение за нее. Он может отказать ей. Но даже если он и согласится, у нее могут сдать нервы. Но Уилл сказал, что любит ее. Что всегда ее любил. Что на все готов ради нее. Он сказал, что, когда Фрида будет готова, может быть, если ее чувства будут такими же, они смогут начать сначала.

В квартире Уилла она собирает свои вещи и бумаги. Загружает свои чемоданы в машину. Звонит родителям, надеясь, что, услышав их голоса, остановится. Она распечатывает список отелей в Нью-Джерси, потом укладывает свой компьютер. Ее объявят в поиск по плану «Янтарная тревога»[38]. Ее имя появится в новостях. Ее фотография. Они отследят ее перемещения. Она не знает, как угнать машину, или сменить номера, или обзавестись новыми документами. Пистолета у нее нет. Купить билеты на самолет она не сможет. Она не может подвергать Гарриет опасности. В этой стране нет такого места, где мать и дочь, имеющие такую внешность, как у них, могут стать невидимыми. Она не уверена, что готова провести несколько лет в подвале, но что значит наказание, если альтернатива ему небытие?

Остальную часть вечера она убирает квартиру. Она стирает белье Уилла, заменяет простыни и полотенца. В 10:23 она получает от него послание: «Да».

У Фриды дрожат руки, когда она надевает пальто, выключает свет и запирает дверь. В машине она повторяет себе, что все еще может избежать подвала. Мерил сказала, что в темноте она думала об Оушн, о том, что она должна выжить ради Оушн.

— Я знаю, она хотела бы, чтобы я попыталась, — сказала Мерил.

Уилл может передумать, когда она приедет. Гарриет может проснуться. Но она готова принять подвал за несколько часов, за ночь, за несколько дней, за неделю со своей дочерью.

Останавливаясь перед каждым светофором, она взвешивает — не вернуться ли ей.

Найти сегодня вечером парковку не составляет труда. Она останавливается в нескольких шагах от входной двери. Отправляет эсэмэску Уиллу, чтобы он открыл дверь. Наверное, то же, что сейчас она, чувствовала Мерил, добравшись до верха колокольни. Что бы ни случилось, она испытает радость и отдохновение. Минута с дочерью, когда правила будет устанавливать она. Другая концовка.

Она поднимается по лестнице на второй этаж и думает о своих родителях. Они еще никогда не расставались на такой долгий срок. Отец до сих пор называет ее деткой. Они приготовили комнату для нее. Готовили дом к ее приезду. Она может просто посмотреть на Гарриет и лететь домой, как собиралась. Несмотря на ее ошибки, ее с нетерпением ждут на семейном сборе в канун Рождества.

Уилл оставил дверь приоткрытой. В гостиной на полу игрушки Гарриет. На стенах новые фотографии их втроем. Акварельки, нарисованные Гарриет в садике, держатся на клейкой ленте, на холодильнике фотографии Генри, в коридоре новенькая детская кроватка, коробки с подгузниками, горка ползунков.

Фрида никогда не видела здесь такого беспорядка. Она отказывается думать о новом ребенке, о Гасте и Сюзанне в больнице. Она садится рядом с Уиллом, берет его за руку. Ей нужна еще одна его услуга. Если он не будет возражать, она хотела бы провести час наедине с Гарриет. Тут в одном квартале отсюда есть кафе. Он может подождать там. Она пришлет ему эсэмэску, когда будет готова.