Джессамин Чан – Школа хороших матерей (страница 61)

— Я плохая мать, потому что у меня возникали плотские желания. Я плохая мать, потому что была слабой.

Сегодня День благодарения. Ее мать, вероятно, покупает подарок Гарриет на Рождество. Она купит Гарриет, как всегда, одежду. Может быть, уже купила. Когда Фрида была беременна, ее мать сказала ей, что иметь дочь — все равно что иметь свою собственную настоящую куклу.

«Твоя дочка будет красивая, — сказала ей мать. — Как ты была красивее меня, так и твой ребенок будет красивее тебя».

Остальную часть утра Фрида вышагивает по каменному двору. Она думает о Гарриет зимой, о доме, куда свет проникает сбоку, о том, чтобы закрыть входную дверь, уехать. О сыне Таккера, который выходит из домика на дереве. Школа должна увидеть, что Фрида изменилась, но можно ли выживание считать прогрессом? Гарриет заслуживает большего, чем мать, самое большое достижение которой в том, что она выжила.

Один раз она случайно поцарапала щеку Гарриет до крови. В другой раз она слишком коротко постригла ей ноготь на большом пальце.

«Ты плохая», — сказала ей Гарриет. Она станет старше и скажет больше: «Почему ты это сделала? Почему ты меня оставила?»

Фрида слышит крики, доносящиеся из «Пирса». Хлопают двери. Она видит матерей, спешащих вниз по склону холма. Они проходят по лужайке, мимо амфитеатра. Оказавшись у линии деревьев, они начинают выть. Начинают понимать. Начинают скорбеть. Голоса у них как у Лукреции в день ее катастрофы со снежным ангелом. Как куклы в тот день, когда их били. Единственное слово, которое удается разобрать Фриде, это «нет». Она ждет и слушает, потом решает присоединиться к ним.

Сигнал тревоги срабатывает в полночь. Матери выстраиваются в коридоре на поверку. Как только охранник уходит и гаснет свет, они начинают перешептываться. Мерил снова отсутствует.

«Нет», — хочет крикнуть Фрида, но ее голос прерывается. Она протискивается через толпу матерей, находит соседку Мерил по комнате. Соседка говорит, что была какая-то записка, но она не успела ее прочесть — записку забрали. К ним поднимается миз Гибсон и говорит, чтобы все разошлись по своим комнатам.

Фрида той ночью не может уснуть, она прислушивается и молится о том, чтобы не раздались сирены «Скорой». Может быть, Мерил где-то прячется. Она могла найти другого охранника, который согласился ей помочь.

Ей не следовало звать с собой Мерил, когда она пошла к линии деревьев и присоединилась к скорбящим матерям. У Мерил был плохой прогноз. Ее социальная работница была недовольна уходом, который мать Мерил обеспечила для Оушн, отвергла кандидатуру отца Оушн — он в опекуны не годился. После окончательного слушания по делу Мерил ребенок, скорее всего, будет отдан приемным родителям.

Мерил орала так, что у нее кровеносные сосуды на шее проступали. Матери кричали, пока не потеряли голоса. Они поддерживали друг друга. Некоторые падали на колени. Некоторые молились. Некоторые кусали себя за руки.

Фрида подумала о своем отце. Ее отец и ее дядя, вероятно, кричали, как Мерил, в тот вечер, когда чуть не убили Ахму. Тело может генерировать беспримесный страх. Беспримесный звук. Звук, который затмевает мысль. А Мерил кричала еще громче. Фрида ухватила Мерил за руку, чтобы та не упала лицом в снег, она почувствовала, как что-то поднялось над кричащей Мерил, словно та выпрыгнула из своей кожи.

Мерил хотела на будущий год учить Оушн ездить на велосипеде. Не на трехколесном — на двухколесном. Она сказала, что язык любви Оушн — движение[36]. Мерил представляла, как Оушн вырастет, будет высокой, как ее отец, станет бегуньей, или прыгуньей в высоту, или метательницей копья. Если девочка станет бегуньей, она получит грант на учебу. Если получит грант, то не забеременеет.

«Я могу разорвать этот долбаный порочный круг», — сказала Мерил.

За завтраком они оставляют ее место пустым. Матери, проходящие мимо их стола, кладут на него перед пустым стулом рогалики, булочки, пакетики с крекерами. Они строят хлебную гробницу. Фрида выкладывает горку из сахарных пакетиков в честь Мерил. Бет отказывается есть. Она до крови расчесала болячку у себя на шее и продолжает ее расковыривать в течение всего завтрака.

Линда берет Бет за руку. Она макает салфетку в стакан с водой и чистит лицо Бет. Миз Гибсон берет микрофон и говорит, что матерям могут быть предоставлены дополнительные сеансы у психолога. Она призывает матерей склонить головы и соблюсти минуту молчания. Кто-то громко рыдает. Фрида поднимает голову и видит Чарисс в дальнем углу. Даже с такого расстояния она видит, что слезы фальшивые.

В классе День прощания. Последний день игр и укрепления связей, а потом кукол выключат. Фрида и Бет получают выговоры за слезы и за то, что они расстраивают своих кукол. Кукла Мерил остается в комнате оборудования. У нее такой заброшенный вид, когда все остальные выходят из комнаты.

— Почему она там? — спрашивает Эммануэль. — Где мамочка Мерил?

Фрида рассказывает Эммануэль о времени, зрелости и порывах. Мамочка Мерил была очень молодой. Она училась принимать хорошие решения. Она не думала о том, что сильно опечалит всех. Иногда люди совершают те или иные поступки, потому что эти поступки на миг принесут им успокоение. Потому что им тяжело и они хотят почувствовать себя лучше.

За завтраком они узнают, что Мерил бросилась с колокольни. Эммануэль разглаживает брови Фриды и говорит:

— Не надо грустить, мамочка. Надо радоваться.

Они говорят о том, почему у мамочки хриплый голос. Фрида рассказывает, что вчера расчувствовалась. Иногда, если мамочки расчувствуются, они очень громко кричат.

Они лежат бок о бок на животах, играют, изображая радужную змею, ползущую по воображаемой тропинке. Фрида спрашивает:

— Ты меня любишь?

Эммануэль кивает.

— Я была тебе хорошей мамочкой?

Эммануэль тычет пальцем в щеку Фриды и говорит:

— Ты хорошая.

Фриде нужно бы поблагодарить Эммануэль за ее старания, за то, что та стала почти настоящей девочкой. Она заводит волосы куклы ей за уши, запоминает кривую ее бровей, ее веснушки. Следующая мать должна думать о безопасности Эммануэль. Следующая мать не должна подвергать ее опасностям. Она должна будет защищать ее от инструкторов и других кукол. Она не должна допускать, чтобы Эммануэль били. Она должна знать, что Эммануэль предпочитает морковку бобам. Она должна будет найти Джереми и позволить куклам проводить время вместе.

Они играют все утро, прерываются на обед, потом продолжают играть. Во второй половине дня матерей фотографируют с их куклами. Они позируют у доски, у окна, перед дверями комнаты с оборудованием.

Миз Каури передает Фриде пачку полароидных снимков.

— Покажите их ей. Ей понравится.

Фрида и Эммануэль раскладывают фотографии на коврике и смотрят на свои лица. Фрида целый год не видела собственных изображений. Эммануэль, вероятно, не видела никогда. Тут шесть поляроидных снимков. На пяти из них у Фриды закрыты глаза. У нее крохотное лицо. Волосы скорее седые, чем черные. Черты лица размыты, выражение удовлетворенное. Любовь между ними очевидна.

— Дай посмотреть, — говорит Эммануэль. — Еще! Еще!

Она на всех фотографиях оставляет отпечатки своих пальцев.

В конце дня куклы чувствуют какое-то отклонение от обычной рутины. Приходит время возвращать фотографии. Время прощаться. Кукла Линды бросается на пол. С куклой Бет происходит несчастный случай.

Фрида видит, как Линда засовывает одну из фотографий себе в рукав, пока миз Каури ищет для нее салфетки.

Миз Руссо занята — набирает что-то на своем планшете. Миз Каури берет фотографии у Линды, не пересчитывая их. Когда миз Каури подходит к Фриде, та возвращает ей пять фотографий. Ту, на которой глаза у нее открыты, она прячет себе в карман.

Миз Руссо говорит матерям, чтобы они обнялись с куклами на прощанье.

Фрида обнимает Эммануэль за плечи, упирает подбородок в голову куклы. Она запоминает запах Эммануэль. Она будет помнить ее пощелкивания.

Эммануэль роется в своих карманах. Монетка со дня экзамена так и осталась у нее.

— Мамочка, корзинка, — говорит она. — Корзиночка. — Она роняет монетку в ладонь Фриды. — Будь здорова.

Фрида начинает плакать. Она снова обнимает Эммануэль и благодарит ее. Она говорит Эммануэль, что комната оборудования вовсе не комната оборудования. Это лес с за́мком. Она будет спать особым сном. Как в сказке, которую они читали, — сказке о принцессе под стеклом.

Эммануэль кривится.

— Мамочка, я не хочу спать. Я не устала.

Куклы Линды и Бет уже в комнате оборудования. Вместе с куклой Мерил.

Фрида не говорит «до свидания». Она целует Эммануэль на прощание и говорит:

— Я тебя люблю. Мне будет не хватать тебя, детка.

Миз Руссо забирает Эммануэль. У дверей комнаты оборудования Эммануэль машет и кричит:

— Я тебя люблю, мамочка. Береги себя! Береги себя!

18

Кабинет социального работника выкрашен в голубой, в цвет дроздовых яичек — когда-то это был любимый цвет Фриды. К стенам прикреплены новые картинки: деревья, состоящие из рук, монстры и примитивно изображенные человечки, фотография размером с хороший постер — маленькая одинокая светловолосая девочка, по ее щеке катится слеза.

Слеза оскорбляет Фриду, как оскорбляет ее и маргаритка в руке девочки, как и тот факт, что это черно-белая стоковая фотография. Тот, кто сделал эту фотографию, вовсе не имел в виду ее использование в этом кабинете. Температура у Фриды поднимается. Она быстро моргает. Сердце у нее колотится громко и быстро. Она ни разу не бывала здесь утром. Пока длится ожидание, она отвечает на вопросы о переезде, признает, что живет на чемоданах. Она взяла кое-какую одежду из хранилища, разморозила банковские счета, вернула свою машину, привыкает к ней понемногу, ей повезло — она может остановиться у своего друга Уилла. Она еще не начала искать работу, не подыскивала жилья — у нее не было времени, она готовилась к суду. Сначала она должна пережить сегодняшние события. Она не знает, что будет завтра.