Джессамин Чан – Школа хороших матерей (страница 45)

Ролик заканчивается монтажом сцен любви, но даже на кадрах, где они обнимаются, целуются или играют, у Фриды подавленный и грустный вид. Она возвращается в классную комнату, на ее лице отпечатки датчиков. Эммануэль нравятся пятнышки на лице мамы. Она прижимает большой палец по очереди к каждому кружку и смеется.

К обеду они все помечены.

В День матери все телефонные привилегии отменяются, об этом решении объявляется только за завтраком. Между перерывами на еду матери должны оставаться в своих комнатах и вести покаянные дневники. Поощряются размышления о еще остающихся у них недостатках и об их отсутствующих детях, воспоминания о прошлом Дне матери и мысли о будущем, а также благодарности женщинам, которые их вырастили.

«Я плохая мать, потому что…» — пишет Фрида. Она быстро заполняет пять страниц своими размышлениями.

Она пытается визуализировать успех. Сейчас июнь, и она звонит Гарриет. Сейчас декабрь, и она уже воссоединилась с Гарриет. Гарриет тянет за уши меховой шляпки Фриды. Гарриет больше не нравятся совы, она теперь любит пингвинов. Она везет дочь на прививку от гриппа. Гаст позволяет Гарриет провести с матерью две недели. Они летят в Чикаго на праздники повидаться с бабушкой и дедушкой. В самолете осанка и хорошие манеры Гарриет производят впечатление на стюардесс.

Она пытается представить себе, как Гарриет будет выглядеть в декабре, но оказывается, что та девочка, которую она представляет себе, это Гарриет прошлого лета еще до очень плохого дня. Она не знает, как выглядит малышка сегодня, и уже одно это представляется ей преступлением. Ее лишили возможности видеть, как растет ее дочь.

Утром они открывают окна. Ветерок. Ясный сухой день манит. Иногда по воскресеньям они с Роксаной пытаются пройти по всей длине кампуса, посмотреть, как далеко они могут уйти. Что сделает судья семейного суда с ее ошибками, и с походами в разговорный кружок, и с травмами Эммануэль? Вмятинка на руке куклы так и не прошла. Синяк все еще заметен. Женщина на видео не имеет никакого отношения к тому, как она воспитывает Гарриет. Как может школа ожидать от нее материнской любви к Эммануэль? Естественного поведения, когда в самих этих обстоятельствах нет ничего естественного?

Роксана выдирает страницы из своего дневника, швыряет их на пол. Она плачет. Фрида идет в уборную и приносит туалетную бумагу, оставляет ее на столе Роксаны. Айзеку на этой неделе исполнился год. Роксана собиралась спеть ему сегодня песенку.

— Не плачь, — шепчет Фрида, обнимая Роксану за плечи.

Роксана благодарит ее. Фрида подбирает выброшенные бумажки, складывает в стопку выдранные страницы. Когда Роксана собирается вернуться в кровать, Фрида не отпускает ее.

В своем покаянном дневнике Фрида пишет, что Сюзанна заслуживает уважения, Сюзанна тоже мать Гарриет.

Гарриет, наверное, теперь может произнести собственное имя. Наверное, она уже говорит полными предложениями. «Мамочка, я люблю тебя галактически. Мамочка, я люблю тебя сильнее всех. Мамочка, возвращайся домой. Ты моя единственная мамочка. Ты моя настоящая мамочка. Мамочка, я по тебе скучаю».

Школа проанализировала результаты сканирования мозга Фриды, чтобы выявить, какие нейронные связи действуют, понять, развиты ли эмпатия и забота. Хотя они и обнаружили несколько приглушенных сигналов, результаты говорили о том, что ее способность к материнским чувствам и привязанности ограниченна. Количество слов одно из самых больших в классе, но анализ выражений лица, пульса, температуры, визуальных контактов, моргания и прикосновений указывал на остаточные страх и злость. Вину. Смятение. Тревогу. Двойственные чувства.

— Двойственные чувства на данном этапе вызывают большое беспокойство, — сказала психолог.

Беседа психолога с Эммануэль была в равной мере неоднозначной. Когда у куклы спросили, любит ли она мамочку, кукла ответила «да», потом сказала «нет», потом снова «да» и снова «нет». Потом она перестала отвечать. Психолог спросила, чувствует ли Эммануэль себя в безопасности с мамой, отвечает ли мама ее потребностям, скучает ли она по маме в комнате оборудования. Когда из Эммануэль стали вытаскивать ответы, она начала плакать.

Психолог сказала, что интеллектом Фрида годится для родительства, а вот темпераментом, возможно, нет.

— Но я мать, — оборвала психолога Фрида. — Я мать Гарриет.

— Но в интересах ли Гарриет, чтобы ее воспитывали вы? — спросила психолог.

Прогноз на возвращение от благоприятного до маловероятного или просто маловероятный почти у всех. У Фриды — первый вариант. Есть некоторые исключения общим числом, кажется, шестнадцать, среди них Линда и Чарисс — одна из белых женщин средних лет — натуральная блондинка с хриплым голосом курильщицы, про которую все знают, что она поет песни «Уилсон Филлипс», а ее любимая — «Hold On». Когда становятся известны имена этих шестнадцати женщин, им приходится трудно. Кто-то разрезает форму Линды. Кто-то подсовывает муравьев в кровать Чарисс. Чарисс звонит на горячую линию — сообщает о муравьях. Она подозревает соседку по комнате, соседей по этажу. Она жалуется миз Гибсон и миз Найт. Ее одноклассницы начинают называть ее «ябеда», впрочем, предположительно ни одна из ее жалоб не была добавлена в ее досье.

Матери воображают, что бы они сделали, будь у них ножи, или ножницы, или какая-нибудь химия. Не все они пришли в школу склонными к насилию, но на седьмом месяце пребывания здесь все они готовы кого-нибудь зарезать.

Но даже здесь фортуна бывает изменчивой. После неожиданного второго места по результатам четвертого раздела Фрида переходит к пятому — «Игра среднего и продвинутого уровня» — в состоянии спокойной уверенности. В день экзамена Эммануэль неожиданно ведет себя хорошо: играет с одной игрушкой зараз. Убирает ее, когда просят.

Начинается июнь, Фрида хвалит Эммануэль. Кукла начинает появляться в снах Фриды как живая девочка. В снах Фриды Эммануэль и Гарриет идут по кампусу, держась за руки. Девочки скатываются вместе по склону холма. Гоняются друг за другом по каменному двору. На них одинаковые голубые платьица, одинаковые туфли и заколки для волос. Они вместе бегут по лесу.

Фрида учит Эммануэль говорить «я тебя люблю» на мандаринском. Она учит Эммануэль говорить «вава» — «куколка», ласковое словечко, которым она никогда не называла Гарриет.

Она начинает нормально спать, больше есть, набирает вес. Еда снова обретает для нее вкус. Принимая душ, она ощущает воду, бьющую ей в лицо. В классе она чувствует тело Эммануэль рядом со своим телом. Она с готовностью отдает, и то, чем они обмениваются, называется любовью.

Вечерами она готовит тезисы для телефонного разговора. Она не будет упоминать видео с дня рождения, не будет спрашивать про углеводы, кремы от загара или шляпы с большими полями от солнца, не будет спрашивать, брали ли Гаст и Сюзанна Гарриет на пляж, начали ли уже уроки плавания, куда они поедут в отпуск. Она будет благоразумно использовать фразу «Я тебя люблю».

Они начинают тренироваться группами по четыре. Две куклы получают одну игрушку. Когда начинается ссора, матери должны разделить кукол и помочь им разобраться в своих чувствах. Матери учат детей делиться и играть по очереди, контролировать агрессию, мириться.

Куклы дерутся из-за игрушек, а Фрида волнуется, что против нее сыграет и пассивность Эммануэль. Она с разочарованием видит, что Эммануэль соглашается с расовыми стереотипами, а это говорит об отсутствии воображения у ее создателей. Когда Эммануэль играет с другими куклами, она покладиста до раболепства. Если кого дергают за волосы, то ее, если у кого крадут игрушки, то у нее. Когда другие куклы обижают ее, она никак не реагирует.

Фрида закипает, когда видит, как бьют Эммануэль. Эти схватки вызывают у нее воспоминания о собственном детстве, когда она не знала, как защитить себя, когда умненькая китаяночка с лунообразным личиком ощущала себя последней из последних. Она нередко смотрела в зеркало и жалела, что не родилась обычной белой девочкой. Родители отправляли ее плакать в комнату, хотя ее целый день травили. Ее не только толкали на сеточное ограждение, один раз одноклассники гнали ее до дома из школы, забрасывая помидорами черри. Сок засыхал в волосах. В тот вечер, когда мать купала ее, по поверхности воды плавали семена помидоров. Она не помнит никаких особых объятий или поцелуев. Она не помнит, чтобы ее мать дала отпор тем, кто ее травил. Ее жизнь была бы другой, если бы родители встали на ее защиту, но она их не винит. Им тоже было непросто.

Она прежде думала, что это достаточное основание, чтобы не иметь ребенка. Ей казалось слишком мучительным видеть, как жестокость других детей оборачивается против ее сына или дочери. Но она сказала Гасту, что будет другой. Она будет матерью, которая всегда говорит своему ребенку: «Я тебя люблю». Она никогда не будет холодной. Она никогда не будет ставить Гарриет в угол. Если Гарриет станут травить, если ее будут третировать или высмеивать, Фрида скажет ей, что исправит это. Она бы обзвонила других родителей, открыто поговорила бы с обидчиками. Но где она сегодня и где Гарриет? Уже девять месяцев прошло, как у нее отняли дочь.

Правила снова изменились. Фрида по-прежнему лишена телефонных привилегий. Психолог гордится третьим местом Фриды, но, чтобы вернуть телефонные разговоры с Гарриет, она должна закончить пятый раздел в тройке лучших. Школа должна увидеть новые достижения и убедиться, что дело было не в простой случайности, а в приобретенных навыках.