Джессамин Чан – Школа хороших матерей (страница 32)

Миз Гибсон уводит Лукрецию, а все остальные продолжают спор. Обед заканчивается рано. Матери вслух высказывают предположения о том, что будет дальше, хотя и знают. Насилие ведет к исключению, исключение ведет к лишению родительских прав.

Фрида и ее одноклассницы возвращаются в «Кемп», ищут Лукрецию в ее комнате. Они обходят другие этажи. Мать-подросток считает, что они должны были остановить Линду, когда та распускала язык. Бет считает, что им всем вместе нужно пойти к миз Гибсон. Инструкторы должны были предупредить Лукрецию, когда она сняла шапочку с куклы. Они замечают все ошибки. Почему они ее не поправили?

Они вместе идут в «Пирс» и проводят следующий час в поисках, стучат во все двери. Потом выходят из здания. Кто-то замечает Лукрецию. Она стоит рядом с внедорожником охранника на поворотном кольце в розовом саду. На ней ее личная одежда, зелено-белая лыжная куртка, юбка в складку, сапожки бордового цвета на каблуках, фетровая шляпка. Вид у нее внушительный и царственный.

Они бегут к ней. В отвороты их брючин набивается снег. Охранники требуют, чтобы они ушли.

— Мы не собираемся устраивать бучу, — говорит Бет. — Мы только хотим попрощаться.

Линды нигде не видно. Подходят другие матери. На сей раз никто не таращит глаза, не перешептывается, не сплетничает. Фрида, Бет и мать-подросток извиняются перед Лукрецией, выражают сочувствие, словно у нее умер ребенок. Они винят себя. Они видели, как Габби сняла шапочку. Они должны были сказать что-нибудь.

— Я так тебе сочувствую, — говорит Фрида. — Я должна была тебе помочь.

— Да что уж там. — Лукреция пожимает плечами.

Фрида удивляется спокойствию Лукреции, но та, вероятно, не может плакать. Слезы придут потом, когда она будет вспоминать этот ужасный день, перебирать в уме этот месяц унижений, изменивший всю ее жизнь, когда она будет оплакивать свою потерянную дочь.

Фрида целую минуту обнимает Лукрецию. Это могло случиться с любой из них. Она хочет спросить, куда отправится Лукреция сегодня.

— Ты ни в чем не виновата, — шепчет Фрида.

— Это не имеет значения, — говорит Лукреция. — Слушай, вы все должны дойти до конца. Кроме Линды, что случится с ней — мне все равно. Но все вы, все остальные. И не вздумайте тут что-нибудь учудить. Если я узнаю, что кто-то из вас затеял свару…

— Хватит, — говорит миз Гибсон.

Она отправляет Фриду и других по комнатам. Сегодня свет выключат раньше. Завтра канун Рождества.

9

Их класс теперь называют классом с мертвой куклой. Другие матери по пути в «Моррис» держатся от них подальше. Фрида жалеет, что не может рассказать Лукреции о том, как все перешептываются и таращат глаза. О том, что из уважения к ней сегодня никто не занял ее место. О том, что они изгнали Линду из-за стола. О том, что некоторые черные матери приняли ее изгнание на свой счет. Случившееся сдружило мать-подростка и Бет. Они пообещали друг другу, что если одну из них исключат, другая уйдет сама.

Инструкторы не называют по имени Лукрецию и ее куклу Габби, они начинают занятия с последовательности объятий в свободном стиле без отсчета времени.

Эммануэль показывает на место у окна, где обычно сидели Лукреция и Габби. Фрида говорит, что Габби теперь в комнате оборудования на небесах, а может быть, в комнате оборудования на кукольной фабрике в Китае.

— Я не допущу, чтобы с тобой случилось что-то такое, — говорит она, пытаясь придать своему голосу убедительность.

Она отворачивается и зевает. Роксана долго не давала ей уснуть своими невозможными вопросами. Почему Линду тоже не наказали? Что, если приемные родители не захотят оставлять у себя Бринн? Как Лукреция найдет работу? Исключенные из школы родители автоматически попадают в базу. Она никогда больше не сможет преподавать. Когда она начнет выплачивать деньги школе? Должна ли она им что-то выплачивать, если они лишают ее родительских прав?

— Лу должна забрать Бринн, — сказала Роксана. — Есть способы. Это не должно так закончиться. Я бы так и сделала.

— Ну, хорошо, — сказала Фрида. — А что потом? Твой ребенок будет приходить к тебе на свидания в тюрьму? Отличный план.

— А ты еще удивляешься, почему я тебе ничего не рассказываю.

На миз Каури и миз Руссо шапочки Санты с колокольчиками. Они установили в классе четыре материнские станции, в каждой — столик для переодевания, мусорка для подгузников, коврик и корзинка с игрушками и книжками. Отточив свои навыки любви, матери теперь должны научиться вкладывать свою любовь в базовые задания по уходу за ребенком. Сначала надевание подгузников, потом укладывание спать.

Миз Каури показывает им, как раскладывать чистый подгузник одним движением руки, как скручивать грязный подгузник в аккуратный рулон, чтобы он занимал как можно меньше места на свалке.

Куклы не любят лежать на спине. Они не могут лежать ровно из-за синих заглушек. Инструкторы говорят, чтобы матери не глазели на гениталии кукол, выполненные совсем как настоящие. Из каждого отверстия подтекает синеватая жидкость разной консистенции. Искусственная моча и фекалии имеют запах более едкий, чем реальные. У Бет и матери-подростка вырывается возглас: «Фу!» Линда ведет себя так, будто ей все нипочем.

Тело Эммануэль гладкое и безжизненное. Смотреть на ее гениталии кажется делом непристойным. Непристойным кажется раздвигать ее вульву, чтобы проверить, нет ли там синих пятнышек. Фриду переполняет ненависть, когда она думает о том, что Сюзанна знает тело Гарриет в столь интимных подробностях. Сыпь от подгузников у Гарриет иногда не проходила несколько дней. Сюзанна настояла на натуральных средствах, хотя знала, что Фрида предпочитает обычный крем от опрелостей. По мнению новой жены Гаста, этот крем содержит слишком много химии, от которой у Гарриет в будущем может развиться болезнь Паркинсона и другие прогрессирующие заболевания. Она не раз говорила о том, что в обоих домах следует использовать кремы на растительной основе. Разговоры о противосыпных кремах часто переходили в споры о любви, вере и о том, каким человеком станет Гарриет. Фрида с потрясением вспоминает о том, что она с такой страстью спорила о потребительских товарах.

Хотя кукол осталось всего четыре, шума они производят не меньше, чем дюжина младенцев. Они хватают подгузники, синюю жидкость, крем от сыпи, салфетки, трогают свои вульвы. Смена каждого подгузника — это борьба. Куклы удивляют матерей своей силой и изобретательностью. Кукла матери-подростка хватает банку с кремом от сыпи и кидает в миз Руссо, которая в этот момент проходит мимо. Банка ударяет миз Руссо в грудь. Кукла смеется. Мать-подросток смеется.

Кукла Линды подражает кукле матери-подростка и поражает миз Руссо в спину.

Фрида закрывает рот рукой. Ее глаза слезятся, она умирает от смеха. Она поднимает взгляд и видит, что Бет тоже едва сдерживает смех. Миз Каури смотрит на них. Миз Руссо говорит матери-подростку и Линде, чтобы они заставили своих кукол извиниться.

Их куклы ничуть не раскаиваются. Они хихикают, хлопают в ладоши, смеются горловым смехом, который рождается где-то в глубине их электронных схем, словно их кто-то щекочет.

Фрида успевает вовремя выхватить банку из рук Эммануэль.

— Мы ничем не бросаемся, — говорит она.

Инструкторов можно было бы до смерти забросать банками с кремом. Если бы их бросали матери, то силы удара могло бы хватить. Они должны это сделать ради Лукреции.

Подгузники меняют каждые полчаса. После каждой замены инструкторы отключают куклу, несут ее в комнату оборудования на замену жидкости, берут их сразу по две, держа горизонтально, словно это садовые украшения или буханки хлеба. Последствия для кукол ужасны. Их попки становятся крапчатыми и красными. Они морщатся, когда идут. Речь матерей почти не слышна за плачем.

В других классах кукол приучают к горшку и отучают мочиться в кровати. Матери за едой рыдают, рассказывая об этом. Матери с младенцами и детьми, начинающими ходить, вынуждены надевать защитные очки. Брызги не только раздражают, они еще и опасны. Одной из одноклассниц Роксаны синяя жидкость попала в рот, и ей пришлось идти в амбулаторию.

Праздник проходит приятно. На следующий вечер после скромного рождественского обеда матери собираются на лестнице «Кемпа» и слушают, как трио белых женщин средних лет поет рождественские гимны. Их гармоничное пение говорит о певческой подготовке. «Тихая ночь», «Маленький барабанщик», «На Рождество мне нужен только ты». Особенно трогает их исполнение «Эдельвейса».

Фрида сидит между Роксаной и матерью-подростком. Они мурлычут себе под нос и раскачиваются. Все вместе подпевают, когда доходит до слов «Благослови навечно мою родную землю». Фрида тоже знает только эту строку. Музыкальный терапевт ставила эту песню у смертного одра ее бабушки.

Она обводит взглядом множество лиц, воображает всех их девочками, застенчивыми и печальными, в одежде, которую не они выбирали, с волосами, сколотыми сзади в пучок или связанными бантиком. Они ждут, кипят, воображают себя на свободе. Фриде не хватает материнского смеха, кулинарных изысков отца. Гарриет. На прошлое Рождество Гарриет тоже была с Гастом.

Чтобы дать попкам кукол время зажить, они на несколько дней раньше плана начинают курс по приучению ребенка к дневному сну. В классе появляются кроватки и кресла-качалки. У кукол каждый час должен быть короткий сон. В начале обучения матери должны укладывать детей за десять минут. В средней фазе матерям должно хватать пяти минут. В продвинутой — куклы должны засыпать за две минуты, а то и меньше.