Джессамин Чан – Школа хороших матерей (страница 29)

— Господи, фигня какая. Бет тоже все время об этом говорит. Вам я не рассказывала, но вы все можете задавать мне вопросы.

— Я только хочу сказать, что ты смелая. Ты настоящий боец.

— Глупее слова не бывает. Моя мать тоже его использует. До сих пор.

— Мне жаль, что она тебе не поверила.

— Да бог с ним. Я об этом давно забыла.

— Если тебе захочется с кем-то поговорить…

— Фрида, серьезно. Успокойся. Оставим на сегодня анализ. Окей? Клянешься?

Фрида извиняется.

Снег влажный и тяжелый, они словно цемент ворочают. Они заканчивают четыре ряда ступенек «Пирса», кивают матерям, идущим убирать классы. Кожа на их лицах растрескалась. Их спины и колени болят. Их глаза устали щуриться — снег слишком яркий. Весь день мать-подросток намекает, что у нее есть тайна. Нетерпение ее растет, когда Фрида начинает высказывать догадки.

— Подойди поближе. Нет, ты на меня не смотри. Чтобы не было так очевидно. Слушай, я трахнулась с охранником. С хорошеньким. Ты лучше ничего не говори, или я расскажу всем здешним сукам, что ты пыталась меня поцеловать.

— Обещаю. — Фрида пытается скрыть удивление.

Мать-подросток и зеленоглазый охранник трахались на парковке. В его машине. Фрида спрашивает, как она вышла из дома. Разве там нет сигнализации? Освещения? Камер? Других охранников?

— Женщина, ты серьезно не в теме.

— Надеюсь, вы трахались с презервативом.

— Ты серьезно? Ты думаешь, я такая дура?

Она ему только в задницу дала. Секс был так себе. Он кончил через две минуты. Член у него длинный и тонкий. Поцелуи слюнявые, но волосы пахнут хорошо.

Фрида чувствует себя старой идиоткой, ей завидно. У матери-подростка тело, как у Сюзанны, тонкое, гибкое, но груди полные. Она хорошенькая, как все подростки, на щеках еще осталась детская припухлость, у нее ясные, горящие карие глаза, чистая кожа. Единственное ее уродство — это волосы: они выкрашены в черный цвет и вьются, местами выцвели до серого, у корней — светлые. Конечно, охранник выбрал подростка, удивительно предприимчивую девчонку, одичавшую и красивую.

Она хочет спросить, целовались ли они с языком, ласкал ли охранник ее киску, пока трахал в зад, издавал ли звуки, запотели ли окна в машине. Ей хочется знать про все это, ей хочется, чтобы мать-подросток знала, какой она, Фрида, была в свое время неуемной, но если она станет спрашивать, это будет означать, что никаких перемен с ней не произошло, а перемены важны, поэтому она задает вопросы про мать девчонки, про семью, скучает ли она по ним. Не по дочери, а по родителям.

Мать-подросток пинает снег.

— Тебе дай палец, ты всю руку откусишь. — Она не хочет говорить про них, нечего Фриде соваться в эти дела, а потом признает, что скучает по матери. Сколько лет Фриде? Ее матери только тридцать пять. — Может, вы могли бы подружиться, — говорит мать-подросток и смеется. Отец от них ушел, когда ей было три года.

— Жаль, они не могут его поймать и отправить в тюрьму для отцов.

Ее дочь зовут Оушн. Она сейчас на попечении бабушки, но деньги на садик кончаются. Оушн бывает такой засранкой, может землю из горшка с домашним цветком есть. Они находили следы ее зубов на мыле. Ползать она начала в пять месяцев, а ходить в девять.

— Она была как маленький таракан. Я пару раз давала ей поджопники. Но это не то, что ты думаешь. Я это делала, когда она совсем выходила из берегов. — Она показывает на Фриду. — Ты смотри об этом не проговорись — в моем досье этого говна нет.

Фрида обещает, хотя она и встревожена. Они с Роксаной досадовали, что матери, склонные к побоям, попадают в одну группу с матерями, за которыми ничего такого нет. Роксана считает, что ее проступок — оставление Айзека с племянницей — и даже проступок Фриды не идут ни в какое сравнение с побоями.

— Это все равно что одинаково лечить раковых больных и диабетиков, — говорит Роксана.

— Я хотела аборт сделать, — говорит мать-подросток Фриде, — но моя мать была категорически против. Была одна пара, которая хотела ее взять, но муж как-то странно смотрел на меня. Знаешь, у некоторых людей есть такая злобная аура. А потом, когда я передумала, они взбесились, на хер. Люди, которые хотят иметь детей, но не могут, они головы теряют.

Она спрашивает у Фриды, каково это — забеременеть в старости. Не усохло ли там у Фриды все между ног.

— У тебя уже больше не получится, да? Ну, типа, тебе скоро сорок, а там… — она издает звук закрывающейся молнии.

— Ты хочешь сказать, если… Думаю, нет. Понимаешь, ей будет двадцать один месяц через несколько дней. — Глаза Фриды увлажняются. У нее в телефоне есть видео каждого месячного этапа взросления Гарриет. Снимала она их отчасти для себя, отчасти для родителей. Она сажала Гарриет в ее высокое кресло, называла дату и возраст Гарриет, потом просила ее сказать что-нибудь. В последний раз было: «Тебе сегодня восемнадцать месяцев! Что ты об этом думаешь?»

Мать-подросток видит, что Фрида трет глаза. Она бросает свою лопату, подходит к Фриде и обнимает ее объятием, успокаивающим душу. Шепчет:

— Ну-ну, ну-ну.

Миз Каури и миз Руссо ведут учет времени. Матери успокаивают кукол за два часа, потом за час, потом за сорок пять минут, потом за тридцать. Цель — научиться успокаивать куклу за десять минут.

Приходит день экзамена. Первый раздел очень большой, поэтому в январе состоится второй экзамен. Матери сидят кружком, скрестив ноги, куклы извиваются у них на коленях. Каждая пара по очереди садится в середину круга. Инструкторы будут оценивать сочетание объятий, поцелуев, одобрений. Качество объятий: слишком долгое, слишком короткое, какое нужно. Сколько объятий требуется. Уверенность и поза матери. Сколько времени потребовалось, чтобы успокоить куклу. Окончательная отметка, письменное заключение и видео будут приложены к их досье. Любой, кто не уложится в 10 минут, получит ноль.

Приходит миз Найт, смотрит. Ей нужно до обеда успеть посетить много классов.

— Если бы я могла размножиться! — сетует она. Миз Руссо и миз Каури угодливо смеются.

Все матери тайком поглядывают на миз Руссо и миз Каури. На днях Лукреция поинтересовалась, есть ли у них дети, они ответили — нет. Миз Руссо сказала, что она воспитывает трех собак. Миз Каури сказала, что она воспитывает своих племянников.

— Не всем повезло иметь детей, — сказала миз Каури.

Тот факт, что Лукреция задала вопрос, выражавший сомнение в их компетентности, занесен в ее досье. За пределами класса Лукреция назвала инструкторов самозванками. Она сказала, что это как если бы уроки плавания давали люди, никогда не бывавшие в воде. Как может человек сравнивать домашнее животное с ребенком? Это может сделать только тот, у кого нет своих детей.

Матери уставились на миз Найт, которая днем кажется еще более пугающей. Одни части ее лица выглядят на восемнадцать лет, а другие — на пятьдесят. Фрида смотрит на жилистые, веснушчатые руки миз Найт, на ее колечко с бриллиантом. Во время представления миз Найт сказала им, что у нее четыре дочери. Одна — цирковая наездница. Другая учится на врача. Третья в гуманитарной миссии в Нигере. Четвертая изучает юриспруденцию. У нее богатый опыт воспитания хороших женщин.

Миз Руссо уносит куклу Лукреции в комнату оборудования, чтобы привести ее в плаксивое состояние. Фрида, Бет и мать-подросток желают удачи Лукреции, которая садится в центре круга.

Фрида сообщает Эммануэль, что сегодня особенный день.

— Не бойся, — успокаивает она ее.

После прорыва на прошлой неделе она думает об Эмммануэль как о своем маленьком друге. Сиротке. Найденыше. Может быть, не как о мнимой дочери, а как о временной. Эммануэль попала к ней из-за войны.

Она хочет сказать Эммануэль, что думает о здоровье. Гарриет в прошлое воскресенье была слишком больна и не могла говорить. Вся семья заболела. Прививку от гриппа они так и не сделали. Гаст сказал, что эффективность вакцин этого года составляет всего двадцать процентов. А Сюзанна считает, что сопротивление вирусам усилит иммунную систему Гарриет. Ей не нравится, когда Гарриет слишком часто моет руки, ведь так Гарриет избавляется от полезной кишечной флоры. В школе осталась запись того разговора Фриды — она повышает голос, называет Гаста безответственным, а Сюзанну сумасшедшей, имея в виду нежелание Сюзанны делать противогриппозные прививки, что, по мнению Фриды, настоящий «натуропатический бред».

Инструкторы просят миз Найт вызвать следующую экзаменующуюся. На диагностику причины слез уходят драгоценные минуты. Ожидающие матери криками подбадривают экзаменующихся. «У тебя получится!» — «Подними ее!» — «Давай-давай!»

Лукреция укладывается в девять минут и тридцать семь секунд. Робин — в девять минут пятьдесят пять секунд. Бет и мать-подросток выходят за пределы десяти минут.

Миз Руссо берет Эммануэль. Фрида выходит в середину круга. Она пытается собрать в себе всю любовь, которую должна будет отдать, любовь, которую она должна отдать Гарриет. Она прогоняет морщины со лба. Слышит плач Эммануэль. Присаживается на корточки. Когда они будут просматривать запись, на ее лице под лбом, купающимся в лучах света, должно быть выражение блаженства, как у итальянских мадонн, прижимающих к себе младенца.

Группы разделят на подгруппы — на тех, кто прошел экзамен, и тех, кто не прошел. Фрида проскочила, показав время девять минут и пятьдесят три секунды. Линда легко заняла первое место. Шесть минут и двадцать девять секунд, говорит она всем, кто спрашивает. В обмен на добавку за обедом и туалетные принадлежности Линда раздает советы и объясняет стратегию перед сном. Иногда перед дверями ее комнаты выстраивается очередь.