Джесс Уолтер – Всё слишком далеко зашло (страница 28)

И тут, пока действие ядовитого зелья не кончилось, Бунати вышла из леса. Она встала на задние лапки, как человек или медведь, и заговорила с пожарными, железнодорожниками и чиновниками на витиеватом, но скучном человеческом языке.

– Не забудьте проверить близлежащие колодцы и водоносные горизонты на наличие загрязнений, – сказала она. – И, пожалуйста, возместите весь экологический вред.

Она почувствовала, что волшебство скоро улетучится. Бунати начала забывать языки зверей и опять опустилась на задние лапки. Но, перед тем как снова стать самой собой, она успела сказать последние, самые важные слова на человеческом языке:

– Пожалуйста… будьте… осторожны.

А затем Бунати вновь превратилась в обычную, но очень храбрую крольчишку и прыгнула в чащу.

– Хорошая история, – сказала Лия. На ее лице расплылась широкая улыбка. – А маме она понравилась?

Кинник кивнул – да, понравилась. Хотя, насколько он помнил, как ни старался он сделать концовки своих «новостных» сказок счастливыми, Бетани после его рассказов всегда выглядела расстроенной.

– Бунати ведь умерла, да? Отравилась химикатами?

– Нет! Просто волшебный эффект кончился. Она снова стала обычной крольчихой. Только теперь, после кукурузной вечеринки, у нее появилась куча новых друзей.

Но взгляд у Бетани был такой серьезный, словно она уже готовилась к тому, что ждет ее впереди, словно понимала нечто об этом суровом мире. А может, о своем отце.

При воспоминании об этом Кинника пробрала дрожь. Как будто Бетани уже тогда чувствовала, что он не сможет защитить ее от всех опасностей этой жизни, от безумия и нестабильности. Что его может вообще не оказаться рядом в нужный момент. (В голове опять раздался голос Ашера: «Если папа ее не убил…»)

Кинник провел ладонями по лицу. Паника подступала, разрасталась в груди. Если с его малышкой что-то случилось…

– Все будет хорошо, – вдруг сказала Лия.

– Что?

– Не переживай так из-за мамы. – Лия чуть заметно улыбнулась. – Ашер сам не знает, что говорит. Шейн, конечно, иногда чудит, и никому из нас не нравится эта новая церковь, но он бы никогда так не поступил. С мамой все в порядке.

Как она догадалась, что он думает именно об этом? Вся в маму, такая же проницательная. Но в том, как именно выразилась Лия, было что-то странное.

– Подожди, – сказал Кинник. – Почему ты так уверена?

– Что?

– Почему ты так уверена, что с ней все в порядке?

– Ну… – Лия пожала плечами, – я не знаю, просто уверена.

Кинник вспомнил: вчера на крыльце она сказала, что мама оставила записку в ее зимнем сапоге. Но ведь сейчас почти май. И она сама смеялась над братом, что тот до сих пор таскается в зимней обуви. Так с чего бы вдруг Лии искать в шкафу сапоги?

Если только мама не велела ей туда заглянуть. Если только мама сама не предупредила ее перед уходом. Кинник свернул с дороги, остановил пикап на обочине и повернулся к внучке:

– Лия, ты знаешь, где твоя мама?

Она посмотрела на него глазами Бетани. Глазами Селии.

– Я не могу сказать.

– Лия, прошу тебя.

– Мы с мамой дали друг другу обещание.

– Лия. Если ты что-то знаешь, ты должна мне сказать.

Ашер был очень рад снова оказаться у Брайана и Джоани. Солнце садилось, печка приятно согревала, ленивый пес мирно дремал рядом, а Ашер сидел на барном стуле на кухне, предвкушая ужин. Но самое лучшее – он выбрался из Бастиона, хоть папа и хотел, чтобы они с Лией остались там, а не у дедушки Риса. Ашеру совсем не нравилось находиться в Бастионе без отца. Там все такие серьезные. Брат Дин и ребята из Армии Вечного Света его немного пугали. А христианская школа даже скучнее, чем домашняя. Мисс Шарлотта, конечно, хорошая, но без конца перечитывать одни и те же библейские истории – которые даже не то чтобы интересные – это же тоска смертная! (Самая ужасная была про Авраама, который чуть не принес в жертву Исаака! В чем там вообще смысл? Типа, Бог всех разыграл и такой: «Ха, шутка!»?) Пастор Галлен говорит, что знание Библии – основа всякого образования, но даже мама объясняла им математику и биологию лучше, чем мисс Шарлотта. И какое это тогда образование?

Джоани поставила перед детьми тарелку с сэндвичами и, разлив по стаканам лимонад, взглянула в окно. Ашер проследил за ее взглядом: на веранде Брайан и дедушка Рис о чем-то разговаривали.

Ашер взял половинку сэндвича и повертел в руках.

– А что ели предки Брайана? – спросил он.

– О, они ели как короли, – сказала Джоани. – В реках тогда было столько рыбы, что и мостов не надо было – иди себе по спинкам лососей на другой берег. А олени и вапити сами прибегали к людям и требовали: «А ну-ка, нас зажарьте!»

Ашер рассмеялся.

– А они жили в вигвамах?

– Иногда, – сказала Джоани. – Но Брайан из внутренних салишей. Ты знаешь, кто это такие?

– Нет.

– А должен бы. Мы живем на их земле. Салиши жили от Скалистых гор до Тихого океана, от Орегона до Канады. Тогда земля никому не принадлежала, они просто ловили рыбу, охотились за дичью, выкапывали съедобные корни, а когда собирались вместе, устраивали пау-вау, потлачи и все в таком духе. Существовали сотни племен и кланов. Иногда они правда жили в вигвамах и типи, но чаще – в полуземлянках. А бывало, когда уходили в разведку или на охоту, спали прямо под звездами.

– Я тоже спал на улице, – сказал Ашер. – В спальнике. Мне нравится смотреть на звезды. Я почти все созвездия знаю.

– Знаешь Стрельца? – спросила Джоани. Она мельком глянула в окно – туда, где, активно жестикулируя, разговаривали Брайан и дедушка Рис. – Это я. Верная до безумия.

Ашер продолжал:

– Самое смешное, что когда ты маленький, кажется, что звезды в созвездии совсем рядом друг с другом. А на самом деле между ними миллионы и миллионы световых лет!

– Вот как? – Джоани все еще следила за происходящим за окном.

– Ага. А вы знали, что световой год – это расстояние, которое свет может пройти за год? Это очень много. Свет, который мы сейчас видим, звезды излучали миллионы лет назад. Может, их вообще больше не существует. Может, они взорвались, когда по Земле еще динозавры ходили!

– Динозавры? – рассеянно переспросила Джоани.

– В нашей новой церкви говорят, что Бог повесил звезды на небосвод и что они движутся вокруг Земли, но мама говорит, что ничего страшного, если я не верю всему, чему церковь учит, ведь так люди думали раньше, когда писали Библию, – до того, как появились телескопы, ракеты и настоящие ученые.

– Угу-у, – сказала Джоани.

– Ашер, – сказала Лия, – хватит уже.

Ашер знал: Лии не нравится, когда он вслух сомневается в вещах, которым их учит новая церковь. Она и сама верила не во всё, но эти разговоры брата ее раздражали. Она любила повторять то, что ей однажды сказал Дэвид-младший, сын пастора Галлена, что вера – личное дело каждого и Богу не нужно, чтобы ты Его защищал. Дэвид объяснил ей (а она потом – Ашеру), что, по мнению его профессора богословия, спорить с Библией с помощью науки бессмысленно, ведь если все работает по научным правилам, значит, Бог и придумал эти правила. И если истина существует, значит, ее сотворил Господь, потому что Он и есть истина. А если Он такой сильный, что может все, тогда почему бы Ему не повесить звезды очень-очень далеко друг от друга? Для Него ведь миллионы лет как одна минута. Может, это Он и устроил Большой взрыв? Для Творца Вселенной тринадцать миллиардов лет – это же ерунда?

Ашеру пришлось признать, что с этим поспорить трудно.

Тем временем в дом вошел Брайан. Стараясь не встречаться ни с кем взглядом, он спешно направился в спальню, а через мгновение появился оттуда с длинной кожаной сумкой наперевес.

– Эй, эй, эй! – преградила ему путь Джоани, уперев руки в бока. – И куда ты с этим собрался?

– Джоани, только не начинай…

– Это я начинаю? Это ты по дому с винтовкой расхаживаешь!

– Те люди, с которыми связался Рис…

– Вот именно – Рис, а не ты!

– Я просто прослежу, чтобы он добрался до города и вернул тому мужику пикап и сотовый. Потом сразу вернусь.

– Я не хочу, чтобы ты в это ввязывался, Брайан.

– Я уже ввязался, Джоани.

– Нет. Пока еще нет.

– Ему нужна моя помощь.

Джоани попыталась забрать у него чехол с винтовкой:

– Вот эта помощь ему не нужна.

Брайан потянул чехол на себя:

– Джоани, пожалуйста. Давай не здесь, ладно? Не при детях. – Он взял ее за руку и увел в комнату.