Джесс Уолтер – Над осевшими могилами (страница 47)

Дюпри развел руками – словно сдавался или просил понять. Но сейчас Каролина не принимала капитуляции и понимать не желала. Дюпри уронил руки и кивнул:

– Хорошо.

Он шагнул к двери, потом обернулся, но так ничего и не сказал. Просто вышел из комнаты, дверь тихо закрылась. Каролина затаила дыхание, ожидая, когда щелкнет замок. Выждав еще минуту, прошла к своему столу и шваркнула на него папку с делами Паленого. Потом вяло отшвырнула свой мобильник. Телефон шмякнулся на чей-то стол и свалился на пол.

Той ночью Дюпри держал ее в объятиях, гладил по волосам и повторял, что она поступила правильно, вместе с ней прекрасно понимая, что она просто запаниковала. Потом ее старалась утешить мать, насмотревшаяся полицейских телесериалов: «Ты кого-то застрелила – ну и что? Для того тебе и даден пистолет». Каролина знала только одного копа, который убил человека, и все же отчасти мать была права. Она всегда была отчасти права. Пистолет выдали именно для таких случаев. Но она постаралась об этом забыть. Дело не в том, что она выстрелила. А в том, что притворялась, будто не напортачила. Тогда она еще не знала, что Дюпри подбросил нож, но погрязла в самообмане, не слушая внутренний голос, говоривший, что она оплошала. Она промолчала и позволила официальному вранью заглушить ее собственную интуицию.

В тот вечер у нее была секунда-другая, чтобы решить, нужно ли вообще открывать огонь. Все копы были на ее стороне. Она застрелила разъяренного пьяницу, который пересек смертельную зону, а перед тем чуть не убил жену. Каролина очухалась, когда Дюпри уже обработал место происшествия. Заметив нож возле трупа, она облегченно вздохнула, но, если честно, впервые его увидела лишь тогда. Каролина себя чувствовала обманщицей: все говорили, она поступила правильно и смело (смело!), но она-то знала, что просто испугалась.

Гленн Риттер. Так его звали. Про себя она редко называла его по имени, только «дебошир» и «мужик». После похорон собралась с духом и подошла к его жене. Опираясь на костыли, миссис Риттер, еще в синяках и бинтах, рассказала, что вначале муж напивался изредка и только угрожал, но вскоре угрозы сменились тумаками и багровыми фингалами, о которых возвещала нетвердая поступь в коридоре. Когда он стал напиваться каждые выходные, а затем и в будни, побои обрели шаблон со своей шкалой частоты и злобности. На полном серьезе миссис Риттер сказала, что при желании могла бы составить их график, наподобие приливов и отливов.

Но потом она смолкла, буднично поблагодарила за спасенную жизнь и отвернулась. Конечно, Каролина надеялась получить что-то вроде прощения, этакого отпуска вины, но, вероятно, слишком многого хотела от женщины, которая терпела приливные побои от любимого человека.

Каролине казалось, что коллеги сомневаются в ее квалификации, однако на деле сомнение исходило от нее. Она убила безоружного. И тут главное не законность поступка, и не то, заслужил ли это убитый, и даже не то, грозила ли ей опасность. Все это спорно, суть не в том. А вот что бесспорно: вправду ли она использовала все другие способы разрешить ситуацию? Нет. Шесть лет она пряталась за отговорку про смертельную зону, заглушая свою интуицию и подрывая веру в себя. Жить с мыслью о допущенной ошибке было легче, чем жить в многослойном вранье.

Согласиться, что выстрел в Гленна Риттера был необходим, означало согласиться с тем, что на свете все просто: есть хорошие люди и есть плохие, бессовестные. Эта парадигма служила защитой многим копам, но Каролина не желала ее принять. Вот потому-то она занималась и уголовным правом, и поэзией, была сыщиком и гуманитарием. Дело не только в сострадании – равно в честности и эффективности. Просто отловом злодеев ничего не добьешься. Но если ищешь истину, она откроется и сквозь крохотные щели покажет твою собственную низменную натуру.

Вспомнились слова Блантона: а этот про

сто сломленный. Копу так легче: они сломлены, а мы целехоньки. А что, если и те и другие смотрят сквозь щели с разных ракурсов, но в самообмане запутались все? Большинство полицейских не воспринимали преступление в таких категориях. Они чтили абсолюты: младенец в наркопритоне Тормоза Джея. И сама Каролина не считала, что убийство Гленна Риттера и убийство Паленого равнозначны.

И все же, наверное, в них было кое-что общее: миг страха, гадливость к себе и последующее раскаяние. Хотелось верить, что Ленни Райана тоже пронзил страх, и тогда его поступок будет хоть немного понятнее. Каролина не встречала преступника, который считал бы себя злодеем. Всегда кто-то был еще хуже. Даже детоубийцы и насильники могли назвать тех, чья бесчеловечная жестокость не имела оправдания. В конечном счете все мы надеемся, что наши грехи простятся. Каролина запамятовала, а Дюпри невольно напомнил: ложь миру – ничто по сравнению с ложью себе.

Каролина провела пальцами по ярлыку на папке: «Хэтч, Кевин С., род. 08.11.1981».

Блантон сказал, что преступник попадается на отклонении от шаблона. Но это не совсем так. Директор школы чуть прижал сторожа, и тот сознался в серийных убийствах. Но не признал убийства пятнадцатилетней девочки. Где-то глубоко под щелями истины он отчаянно цеплялся за ложь, говорил себе, что к этому не причастен. Возможно, этих людей ловишь на том же, на чем и себя. На лжи.

Какой бы ни была истинная причина поведения Райана на мосту, сам он цеплялся за иное объяснение. И пусть оно будет полной чушью, его надо найти. Такие как Блантон притворялись, будто хотят понять убийц, но в действительности хотели одного – отстраниться, отделить свои мрачные фантазии от этих монстров. В этом ложь Спайви, Макдэниэла и, наверное, Дюпри. И конечно, Блантона. А этот просто сломленный.

Каролина растворилась в криминальном досье Кевина Хэтча. Первая запись от 1986 года: решением суда мальчика передавали под опеку бабушки, поскольку мать попала в реабилитационную клинику для наркоманов. В 88-м она вышла и Кевин вернулся к ней. В 89-м в Сиэтле умер его отец, в судебном постановлении перечислялось наследство: «“Форд-эскорт” 1983 года выпуска, наручные часы, разнообразные личные вещи». В девятилетием возрасте – первая судимость за кражу. А затем пошли аресты: в тринадцать лет за хранение наркотиков, в четырнадцать – за разбойное нападение, в пятнадцать – за угон автомобиля. Рапорты оперативников и прокурорские справки сообщали, что Паленый состоял в банде, на дому торговал наркотиками и шлюхами. К семнадцати годам его девять раз задерживали и пять раз приговорили. Нехитрый подсчет показал, что с четырнадцати до семнадцати лет он больше времени провел в заключении, чем на свободе. В последние два года его задерживали еще трижды, но признали виновным только один раз за хранение наркотиков. Это не означало, что он реже нарушал закон, – просто научился не попадаться.

Разумеется, Каролина все это уже читала и сейчас пыталась за словами найти что-то, ранее не замеченное. К ее досаде, полицейские рапорты фокусировались на конкретном инциденте и не передавали его контекст: «11.09.98 Кевин Хэтч был допрошен по факту хранения метамфетамина»; «04.01.96 чернокожий мужчина, идентифицированный как Кевин Хэтч, покинул наблюдаемый объект».

Каролина достала из стола ручку и блокнот и, вдоль разделив лист, в левый столбец начала выписывать все адреса и даты, а в правый – все имена, встречавшиеся в досье: «Хэтч был замечен в продаже наркотиков Карлу М. Игере…» и так далее. В списке, занявшем четыре страницы, оказалось тридцать четыре фамилии родственников, подельников, адвокатов и свидетелей. Каролина взглянула на часы и опешила – три пополуночи.

Она включила компьютер. Открыв базу данных, стала поочередно проверять выписанные фамилии – не было ли их в следственных сводках, допросах шлюх и профилях жертв. Минул час, первые пятнадцать имен не дали никаких результатов, следующей значилась «Рэй-Линн Пирс». Каролина глянула в дело – это имя появилось при аресте Паленого за хранение наркотиков в 1998 году, но с уликами напортачили, и дело развалилось. Когда проводился арест, в машине Паленого сидела девушка без документов, назвавшаяся Рэй-Линн Пирс.

Каролина ввела имя в базу данных. Откликнулся реестр проституток:

Пирс, Рэй-Линн, род. 09.04.81 Обвинение – проституция, 1996 Обвинение – хран. нарк., 1999 Повестка от 13.10.00 Последнее задержание: 1999 Последний известный адрес: Запад. Первая ав., 2144, 01.07.00

Каролина посмотрела на дату рождения. Восемьдесят первый. Значит, Рэй-Линн Пирс двадцать лет. Двадцать. Каролина вскочила, опрокинув стул, кинулась в другой конец комнаты, задевая столы, и схватила со стеллажа адресный справочник. Последний адрес Рэй-Линн Пирс – приют наркоманов, прошедших курс лечения.

Каролина вернулась к компьютеру, подняла стул и задала новый поиск по Рэй-Линн Пирс. Оказалось, что та фигурировала в деле по убийству Шелли Нордлинг, бывшей подружки Ленин Райана. Снова опрокинув стул, Каролина ринулась к шкафу под схемой Спайви. Поскольку Шелли Нордлинг погибла от руки клиента или сутенера еще до того, как Ленин Райан начал свою серию убийств, она числилась в «Косвенных делах».

Каролина просмотрела все материалы, полные печальных деталей из жизни Шелли Нордлинг. Рэй-Линн Пирс в них упоминалась лишь один раз.