Джесс Уолтер – Над осевшими могилами (страница 49)

Рэй-Линн посмотрела на запеканку, в которой Келли проел дыру, и привалилась к столу.

– Не переживай, сперва курнем. Расслабимся.

Она крепче ухватилась за стол.

– Тебе же не привыкать, верно? – сказал Келли. – В смысле, сделай для меня, ладно? Всего один раз.

Рэй-Линн молча смотрела на запеканку.

Келли снова чмокнул ее и шлепнул по заднице:

– Я знал, что ты согласишься. Будет круто, Рэй.

Он был на восемь лет старше, но в детстве они вместе ездили в школу на автобусе. Рэй знала его младшего брата Теда. Когда тот мужик чуть не убил ее, а потом увез Рису, Рэй-Линн решила вернуться домой в Мозес-Лейк. Через два дня столкнулась с Келли в магазине. Это было шесть недель назад. Все это время она только курила траву. Ни метадона, ничего. И даже подумала, что соскочила. Офигенное чувство – казалось, все это запомнится как хорошее время. Но оно закончилось. И какая разница – шесть недель или шесть месяцев? Или даже шесть часов. Было и сплыло, осталось что-то вроде фотки с дня рождения. Плоская картинка того, кто помнился любимым.

Она знала, что все заканчивается. Чай, не ребенок. Она смотрела, как Келли соскребает запеканку в тарелку, чтобы угостить Скотта. Наверное, все воспоминания об этом времени сотрутся. Дело не в том, о чем просит Келли. Это она как-нибудь переживет. Бывало и похуже. И дело не в том, что она уйдет. Всегда ведь уходила. Просто ужасно хотелось сохранить хоть что-то хорошее, и потому сейчас она жалела, что не ушла днем раньше.

42

Пухлое лицо нарколога расплылось в улыбке:

– Ничего удивительного, что вы не смогли ее установить. С Рэй-Линн я работал три месяца, и она меняла себе имя каждую неделю. – Африканские косички придавали ему сходство со Стиви Уандером. Взгляд его потеплел, когда он взглянул на фото: – То придумает себе что-то хипповое… типа Лунного Света… или нет, Сияния Будды. А на другой день она уже чувственная Моника или Саша. Как девочка, которая хочет выглядеть взрослее.

– Жаклин, – тихо сказала Каролина. В лечебнице они сидели друг против друга за длинным обеденным столом.

– Вот-вот, типа Жаклин. Мне нравилось с ней работать. Здесь многие начинают перед тобой играть. – Нарколог нервно потеребил губу. – А мне всегда нравились такие, кто в любой ситуации изо всех сил сохраняет оптимизм. Понимаете?

Каролина передала ему фото Паленого.

– Да-да, у этого была какая-то кличка, – вгляделся нарколог. – Не вспомню.

– Паленый.

– Точно, Паленый. Мы стараемся оградить наших пациенток от контактов с внешним миром. – Нарколог положил снимок на стол. – Но девушки скучают и порой кому-нибудь дают о себе знать.

– Вы полагаете, Рэй-Линн его вызвала? – Каролина ткнула пальцем в фотографию Паленого.

– Наверняка не помню. Все смешалось, вы уж извините. Я давно здесь работаю.

– Но он навещал именно ее?

Нарколог пожал плечами. Потом вскинул брови и хлопнул в ладоши:

– Одна пациентка тогда была здесь. Хлоя. – Он оглянулся. – Может, она что-нибудь вспомнит. Тут женщины друг за другом приглядывают почище персонала. Пойду узнаю, сможет ли она с вами поговорить.

Нарколог встал, но Каролина его придержала и подтолкнула фотографию Шелли Нордлинг:

– А эту девушку знаете?

– Шелли. – Нарколог вздохнул. – Она плохо кончила. Здесь была одновременно с Рэй-Линн. Они даже вроде как сдружились. Насколько это возможно, если вы меня понимаете.

Каролина промолчала.

– Учтите, все, кто здесь оказался, ради наркотиков обворовывали родных и друзей, продавали игрушки своих детей. Я к тому, что между ними не бывает особого доверия. – Он шагнул к двери. – Узнаю, вдруг Хлоя захочет с вами поговорить.

Каролина кивнула и сделала пометку в блокноте:

– Меня интересует любая информация по этим девушкам – связи, истории болезни, адреса для пересылки корреспонденции, страховки. Все, что у вас имеется.

– Я погляжу. – Через кухню нарколог ушел в административную часть.

Каролина прошлась по столовой, напоминавшей школьный буфет: два длинных стола и лавки. Лечебница располагалась в квартале особняков девятнадцатого века, в основном перестроенных в многоквартирные дома и приюты. С семи до девяти завтрак, а потом двенадцать пациенток расходились по комнатам – либо работали, либо занимались в классе, отчаянно стараясь вернуться в жизнь, в которой есть работа и хоть какие-то деньги на еду и которую обычные люди считают тяжелой и несправедливой. Каролина обошла столы. На стенах висели плакаты с претензией на вдохновение: восходы, котята, океанские волны. Но один показался загадочным и привлек внимание: старая деревянная бадья, до краев полная водой. Надпись гласила: «Наруби дров, натаскай воды». Каролина долго его разглядывала.

Потом обернулась и увидела худую негритянку в инвалидном кресле.

– Вроде как призывают задуматься, да? – сказала та. – Типа – в чем смысл-то?

Каролина снова взглянула на плакат, потом на девушку:

– Ты, наверное, Хлоя? Я Каролина Мейбри.

– Крис сказал, вы хотите поговорить.

– Да. – Каролина жестом пригласила ее ближе к столу, на котором лежали, точно снимки в школьном альбоме, маленькие фотографии Паленого, Рэй-Линн и Шелли.

Помешкав, Хлоя подъехала к столу и приподнялась в кресле – на тонких руках взбухли мышцы. На фото она смотрела не дольше секунды и вновь плюхнулась на сиденье.

– Вы приехали показать мне покойников?

– Разве все они мертвы?

Хлоя щелкнула по фотографиям Шелли и Паленого:

– Ее грохнули полгода назад, а этого коп утопил в реке.

Каролина усмехнулась такой трактовке инцидента на мосту, однако не стала поправлять.

– А эта? – Она показала на снимок Рэй-Линн, но Хлоя даже не взглянула:

– Если еще жива, то ненадолго.

– Почему ты думаешь, что ее нет в живых?

Хлоя усмехнулась:

– Потому что все мы, считай, покойники. – Собственный юмор не особо ее развеселил, и она, выгнув шею, заглянула в кухню: – Интересно, кофеварку уже выключили?

– Я тебя не задержу. – Каролина придвинула фотографии на самый край стола.

– Вы торопитесь, что ли? – Хлоя посмотрела на снимки.

– Немного.

– Вон как. Дома детки заждались?

– У меня нет детей. Боюсь опоздать на похороны.

– На чьи это? – заинтересовалась Хлоя.

Каролина подтолкнула фотографию Паленого, и та забалансировала на грани столешницы:

– Вот его. В реке нашли тело. Сегодня в полдень поминальная служба.

– Паршиво.

– Значит, он тебе нравился.

– Нет, паршиво, что его нашли. По мне, так пусть бы кормил рыб.

– Он тебе что-то сделал?

Хлоя пожала плечами:

– Ничего особенного.

– Это из-за него?.. – Каролина кивнула на инвалидное кресло.

Хлоя не сразу поняла вопрос.