Джесс Лури – Похищенные (страница 43)
Услышав резкий стук, я едва не подпрыгнула. В дверь просунулась голова Чендлера, похожая на сердитый большой палец.
– Я слышал, что случилось с Кайндом. Какого черта, Рид?
Я моргнула. В глазах у меня все зернилось, бешеные мысли вдруг замерли. Чендлер удостоил визитом мой кабинет уже два раза за столько же дней. Лезвие гильотины быстро выдвигалось.
– Я думала, это он, – сказала я. – Оказалось, что нет.
Если Чендлер ждет извинений, ему придется поискать кого-то другого.
Он поморщился.
– Я хочу, чтобы ты взяла отгул. Твоя голова совсем не работает.
Я вскочила из-за стола, сама того не осознавая.
– Я уже близка к разгадке! – воскликнула я слишком громко. – Я это чувствую.
Он ничего не ответил. Его голова просто исчезла из моего дверного проема, дверь щелкнула и закрылась.
Раньше мне никогда не приказывали брать тайм-аут. Я была в ярости.
Я пыталась составить список людей, которым могла бы пожаловаться на решение Чендлера, но если честно, и сама подозревала, что оно в определенной степени правильно. Сегодня я планировала провести несколько допросов в спокойной обстановке, но понимала, что если это дойдет до Чендлера, с Бюро можно будет попрощаться. Так что единственным вариантом не разрушить карьеру еще больше оставалось утро в приюте.
Я вздохнула. Ладно. Я пробуду там достаточно времени, чтобы не вызвать подозрений, но все документы возьму домой, чтобы иметь возможность как следует с ними ознакомиться, пока мне не разрешат вернуться к работе.
Может быть, тогда я пойму, что упустила.
Я выключила компьютер, набила рюкзак файлами и выбежала за дверь, едва не столкнувшись с Гарри, который стоял снаружи с поднятой рукой, как будто собирался постучать.
Промчавшись мимо, я вполоборота посмотрела на него.
Запахи приюта, пусть и ядовитые, помогли мне расслабиться.
– Привет, Ван! – окликнули меня из-за стойки регистрации. Я оглянулась. Мой план состоял в том, чтобы работать и ни с кем не разговаривать, но там как назло торчала йогиня-бариста, сиявшая как солнце и явно настроенная поболтать.
– И тебе привет, Алексис, – откликнулась я, вновь думая о невидимках, о тех, кто наблюдает за нами, отслеживает наши движения, пока мы, не обращая внимания, идем по своим делам. Я так и не восстановила эту ветку. – Как дела?
Она улыбнулась. Такая милая. Уверена, в школе она была очень популярной. Может, и не такой популярной, как чирлидерши, но все-таки друзей у нее явно хватало.
– Хорошо, – ответила она, по-прежнему улыбаясь.
Каково это – быть всем открытой и всегда на позитиве? Совсем другая жизнь, не моя. Я кивнула, запрятала эмоции подальше и пошла к животным.
Хвост Макгаффина застучал, как большой барабан, когда он меня заметил. В его загоне лежали две большие кучи, а вода в миске была мутной. В приюте старались заботиться о питомцах, но все-таки это приют, а не теплый дом.
– Кому нужен самый чистый загон в мире? – спросила я голосом, которым разговаривала только с четвероногими. Я вошла в конуру Макгаффина и встала на колени, чтобы почесать его за ушами. Стук его хвоста достиг опасной скорости, и я едва не расплакалась. – Я угадала, да?
Как следует его приласкав, я вывела его на улицу, чтобы он мог сделать свои дела, а потом мы играли в мяч, пока он не устал и не начал прихрамывать. Потом он ждал возле загона, пока я вычищу это маленькое помещение так, как никогда не вычищала ни одно другое. Выбрав из корзины с игрушками, которые дарили гости приюта, веревку с узлами и жевательную кость, я положила их рядом с его свежей лежанкой, а потом мы отправились купаться. В приюте была отдельная комната для купания, но в такие жаркие дни разрешалось мыть животных прямо на улице. Теплое солнце согревало мокрую шерсть, которую я старательно намылила, ополоснула и вычесала из нее колтун размером с чихуахуа. Подровняв ему когти и убедившись, что его глаза чисты, я крепко обняла Макгаффина и долго слушала, как ровно бьется его большое сердце.
Конечно, я пропахла мокрой псиной. Но это была наименьшая из моих проблем.
– Ты очень хороший мальчик, Макгаффин, – прошептала я в его мокрую шерсть. – Лучший пес на свете. Ты ведь знаешь, что я тебя люблю, правда?
Мы стояли и обнимались, пока он не заскулил и не начал вырываться – видимо, его заинтересовали игрушки, которые я положила в его загон. Я отвела его внутрь и вновь увидела девицу, которая пыталась мной командовать тем вечером, когда мы нашли тело Эмбер Кайнд.
– Вид у него счастливый! – жизнерадостно заметила она, взглянув на Макгаффина. На этот раз ее наряд был более подходящим для приюта: потертые спортивные штаны и выцветшая футболка с Джонни Кэшем. Может, я слишком поспешно ее осудила. Специфика работы.
– Это точно, – согласилась я. Она протянула ему ладонь, которую он тут же обнюхал.
– Надеюсь, его скоро заберут. Помните пуделя, которого я пару дней назад показывала той женщине с детьми? Ну вот, его забрали.
Меня как будто кто-то ущипнул. Я точно
– Та женщина, которая его смотрела? – как ни в чем не бывало спросила я. Вчера вечером у сенатора я не слышала собачьего лая.
– Нет. – Она улыбнулась, когда Макгаффин от души лизнул ее ладонь. – Другой парень. Но женщина тоже к нам приходила. Вы знали, что она сенатор штата?
Я надеялась, что мое лицо неподвижно, как камень.
– Я вот не знала, – продолжала девица. – Во всяком случае, когда она с детьми приходила смотреть на пуделя. Но сегодня она – кстати, ее зовут Мари Роден – пришла снова и взяла питбуля. Сказала, что ей нужна сторожевая собака. Это и логично. При такой работе нельзя не думать о безопасности.
– Может быть, – пробормотала я. Роден слышала, что вчера ночью кто-то был возле ее дома, и вызвала полицию. Мне повезло, что меня не арестовали.
– А вы кем работаете?
Внезапно я больше не могла оставаться там ни секунды. Я вручила ей поводок Макгаффина и вышла из приюта.
Глава 44
Кайл просунул голову в дверь:
– Отец Ру и Лили Ларсен вернулся в город.
Я постаралась как следует сосредоточиться, что было непросто, учитывая, что прошлой ночью я спала урывками. Минус состоял в том, что я не выспалась, но у меня не было другого способа не сорваться с крючка реальности, кроме как не позволять кошмарам меня поглотить.
– Где он? – спросила я.
Кайл, судя по его виду, тоже спал плохо. Как и остальные, он смотрел на меня как на бомбу, которая вот-вот взорвется. Я ощутила укол вины, но думать еще и об этом мне явно не стоило – если, конечно, я хотела удержать себя в руках.
– В мотеле «На обочине», недалеко от депо Сент-Пол. Он сам позвонил нам на горячую линию. Сказал, что видел новости и хотел поговорить.
Горячую линию я организовала вчера, после того, как покинула приют и мой восьмичасовой тайм-аут закончился. Раз уж Комсток подложил нам свинью, подумала я, так хоть сала поедим, хотя пользы от горячей линии обычно бывает ноль целых хрен десятых. За двенадцать часов нам поступило больше сотни звонков. Кто-то видел Эмбер и Лили в продуктовом магазине или местном детском саду, но настаивал, что они по-прежнему дети. Один мужчина сообщил, что воспитательница его дочери – Лили Ларсен, но, по крайней мере, взрослая. Несколько человек признались, что это они убили Эмбер. Почему-то люди хотели ассоциироваться с трагедией. Может быть, они таким образом хотели самореализоваться. Как бы то ни было, нам приходилось отвечать на все звонки. Так что мы привлекли несколько стажеров, и если они обнаруживали что-то стоящее, они сообщали Кайлу, а уже он, если сам считал это стоящим, передавал мне.
– Сегодня заеду к мистеру Ларсену, – сообщила я. – Кто еще в нашем списке?
Кайл организовал мне встречу с Дональдом Такером, осужденным педофилом, на данный момент проживавшим в доме престарелых. Полиция Лич-Лейка – или, по крайней мере, Бауман – была уверена, что именно он похитил девочек. Последнее, что я слышала, – что Кайл пытался отыскать Брюса Энтони, странного преподавателя музыки, которого в восьмидесятых с горем пополам допросили и отпустили. Он пытался связаться и с Джейкобом Питерсом, что мне казалось не вполне логичным – однокласснику Ру, который предположительно был в нее влюблен, на тот момент, как и ей, было восемь. И еще оставался курьер из Швана, который, насколько мы могли судить, не имел вообще никакого отношения к делу, кроме того, что оказался не в том месте и не в то время, выполняя свою работу.
– Брюс Энтони давно умер, лет десять назад, от сердечного приступа. Курьер из Швана, он же Билл Бристон, работает в «Уолмарте» на полпути к Лич-Лейку, он сказал, что ты можешь пообщаться с ним в любое время. – Кайл ухмыльнулся. – Мне кажется, он не вполне понимает, насколько все это серьезно – само по себе дело ведь довольно старое.
– Спасибо, – сказала я. – Выезжаю в десять. Хочешь мне что-нибудь сказать?
Напряжение между нами было ощутимым, но Кайл покачал головой:
– Я дам тебе знать, если что-нибудь появится.
Мое горло сжалось. Что я надеялась услышать – извинения? «Прости, что я все растрепал Стейнбеку»? Или, может быть, я отчаянно нуждалась в том, чтобы он рассказал мне, как исправить то, чего я исправить не могла?
Этого мне узнать было не суждено.
Едва он ушел, я поехала в мотель «На обочине».
Мотель оправдывал свое название, поскольку располагался рядом с железнодорожными путями в заброшенной части города. Это было полуразрушенное строение – длинный ряд номеров и кабинет. Пахло сигаретами и сухой кожей.