Джерри Вэй – Позови меня, когда я уйду (страница 5)
Инга хотела запить горечь аперолем, но обнаружила подле себя пустой бокал. Оставшиеся капли стекали по прозрачным стенкам слезами. Она дотронулась до тонкой ножки и звякнула ногтями по стеклу.
– Бесполезный разговор, Артём. Если ты думаешь, что за один вечер сможешь изменить мою жизнь парочкой неуместных советов, то сильно ошибаешься. Ты не знаешь, что она за человек.
– Иногда всего один совет может помочь если не изменить жизнь, то хотя бы подтолкнуть к решению.
– Наверное, легко рассуждать тому, кто родился в семье, где родители могут позволить своему сыну «Субару Импреза»? Которая явно была не ради такси куплена. И устроился ты туда, чтобы просто доказать себе и другим, что можешь что-то сам, без чьей-то поддержки. Что нисколько от них не зависишь. И ты считаешь себя вершителем своей судьбы?
Тут, к удивлению Инги, Артём рассмеялся. Искренне. Открыто. Беззлобно. Так, как она всегда любила смеяться сама. И любила такой смех в других людях. Под его скулами проступили желваки. Это подействовало на неё отрезвляюще, и спесь мгновенно спала с её лица.
– Забавная ты, любительница «Evanescence». Утверждаешь, что твоя свобода полностью в чужих руках, но стоит чуть нарушить твои границы, как ты принимаешься яростно кусаться. И в машинах разбираешься так, словно не сидела всю жизнь взаперти, скованная тисками деспотичной тётки.
Инга обомлела. Её зубы клацнули друг о друга. Ответить было нечего.
Артём вновь принял серьёзный вид.
– Пока ты сама себя не спасёшь, никто этого не сделает. Протяни себе руку и увидишь, что вытащить саму себя окажется не так уж и невозможно. И это будет лучше, чем терпеть муки и заглушать свою боль курением.
Глава 3. Танец без движений
Nickelback – If Everyone Cared
Инга вздохнула. Что за таксист ей достался? А главное, за какие заслуги? Интересуется вкусами пассажиров, ненавязчиво подбадривает любимыми треками, предлагает помощь в виде своего общества, даёт непрошенные, но, черт возьми, дельные советы. И сам при этом остаётся загадочной фигурой на доске.
– О себе-то ты ничего не рассказываешь, – заметила Инга, скрестив руки. – Но учишь других жизни. Нечестно, не находишь?
– Спрашивай, – позволил Артём. Уголки его губ смягчились.
Инга фыркнула. Но всё же отвела взгляд в сторону и задумалась. Она даже понятия не имела, что именно хочет о нём узнать. Возраст? Чем занимается? Есть ли пристрастия, помимо ночных променадов по городу? Сколько зарабатывает? Какие цели преследует? Девушка? Всё это было так же банально, как и мысли о том, что сей таинственный незнакомец притащил её в бар с одной-единственной хрестоматийной целью.
Инга выпрямилась, скользнув взглядом из-под ресниц по лицу провожатого. Их глаза встретились в полумраке готического зала.
– Ты счастлив?
Время на секунду замерло. А после зашевелилось вместе с раскатами резвых всполохов, скользящих по стенам.
Артём опешил. Казалось, он даже не понял её вопроса. Сквозь отлаженную выдержку проступила растерянность. Это сыграло Инге на руку, прибавив ей уверенности.
– Ты счастлив? – повторила она. – Обыкновенный вопрос. Ты, наверное, ожидал услышать расспросы о своей жизни. Чем занимаешься и живёшь. К чему стремишься. Сколько зарабатываешь. Но достижения и цифры меня, честно говоря, мало заботят. А вот, счастлив ли человек жить той жизнью, которая у него есть, действительно наталкивает на беззлобный интерес.
Красные блики проре́зали полумрак, выхватив из дымчато-серых глаз озадаченность. Он явно ожидал услышать что угодно, но только не этот затасканный вопрос, истёртый до дыр человечеством. Бегающие желваки застыли на сведённых скулах. То ли так играло обманчивое освещение, то ли тени вытягивали угловатые черты – казалось, что Артём спал с лица. Он и до этого был слишком замкнут и нечитабелен, а сейчас и вовсе словно запер все двери. Наглухо. И взгляд его блуждал далеко отсюда.
Артём спустил рукава, прикрыв сжатые кулаки на одну треть. Исподволь коснулся горла свитера, будто проверяя, высоко ли оно натянуто. Что значил этот жест, Инга не поняла, зато она очень хорошо осознала, что залезла куда не следовало. Её хитрая улыбка моментально сошла на нет, а брови непроизвольно сомкнулись, как бы она ни старалась не выдать своего беспокойства. Нет, если уж по-честному, этот автолюбитель первый начал считывать её, как сканер. Но и она сама позволила себе открыться ему в ответ, так что с её стороны претензий быть не должно. Он же – другое дело. Что же такого сакрального таилось за этим сложным и в то же время простым житейским термином, забытым людьми на подмостках жизни?
Инга умела сглаживать любые углы, даже самые забористые и клинообразные. Пусть подступиться к этой огранке будет немного сложнее, но она давно научилась подстраиваться под чужие ураганы. И просто растворяться. Как пыль в воздухе. Теряя всю себя, до основания. Она знала, что так неправильно, но что еще оставалось? Она просто привыкла.
– Ладно… Я сейчас.
Инга встала, расправив короткую юбку, и, не дожидаясь ответа, вышла из-за стола. Она переживала, что своим неуместным видом навлечет на себя лишнее внимание, из которого потом не выпутается, как мотылёк из паутины, но за всё время пребывания тут Артём ничем не выдал своей заинтересованности. Его взгляд ни разу не скользнул ниже уровня её глаз.
Инга направилась к барной стойке. Лёгкое охмеление почти выветрилось, и она как никогда желала напиться до беспамятства, заглушив непрошеную прорву застарелых, слишком неподъёмных чувств. Инга упёрлась ладонями в черную лакированную столешницу и сделала глубокий вдох. Выжженный кальяном воздух сдавливал горло, оседая на легких приторной взвесью.
– Божечки мои, дорогуша! – раздался бодрый голос напротив.
Инга подняла голову. Курчавый бармен в черной форме ресторана перекинул полотенце через плечо и многозначительно задрал брови. Хоть он выглядел уставшим, всё его существо так и искрилось дружеской участливостью.
– Если будешь отдыхать с таким постным видом, не сможешь насладиться вечером. Что бы там ни было, отпусти. И пусть оно катится. – В довершение своих слов он выразительно махнул рукой. – Это не твоя забота.
Инга вымучила улыбку. Даже с обслуживающим персоналом найти общий язык оказалось куда проще, чем с замкнутым фанатом «Nickelback». И чем вообще его зацепила эта группа? На раздумья ушло не много времени. Она постучала ногтями по краю столешницы, после чего приблизилась к бармену, убрав свои кудри за уши.
– Можно попросить вас помочь мне в одном деле?
Через пять минут Инга возвращалась к столику с бокалом ледяного апероля и кружкой имбирного эля. Она протискивалась сквозь толпу не иначе как чудом. Кругом лавировали силуэты, по веселым лицам людей плутали отсветы настольных свеч в сени полумрака, разбавленном красной подсветкой. Музыка била по вискам. Чужие руки распускались всюду как плесень на стенах: стремительно и нагло. Инга терпеть не могла такую атмосферу и с радостью бы предпочла походу в бар несколько вечеров, проведенных в тишине и полном одиночестве. Но дома об этом даже мечтать не следовало. Оставалось только расслабиться и отпустить. А что? Будто ей есть что терять. Всё равно мы все когда-нибудь умрем. Так есть ли смысл заострять внимание на мелочах и беспокоиться попусту?
Внезапный толчок пришелся в плечо. Спокойствие рассыпалось вдребезги. Часть апероля выплеснулась за края.
– Смотри, куда прёшь, а! – буркнули вслед.
– Аналогично, – в унисон отрезала Инга. Она бегло взглянула на свой кофейный свитер, оценив масштабы катастрофы. Рыжие капли расползлись по швам стремительнее густых чернил, опрокинутых неумелой рукой. Но не успела она подумать о том, что с ней сделает тётка за испорченную алкоголем одежду, как в спину остро кольнуло:
– Ты что-то сказала?
Только этого ей сейчас не хватало…
Инга обернулась. Перед ней вырос внушительный коренастый тип с мясистым носом и глуповатыми глазами, заволоченными пеленой. Мятая рубашка цвета хаки, выправленная поверх спортивок, и запущенная щетина выдавали в нем отнюдь не дружественного компаньона. Несуразный образ завершали солнечные очки, натянутые на раскрасневшийся лоб. Смотрел он развязно, явно ожидая получить ответ на свой вопрос.
– Повторить? – уточнила Инга.
Малоприятная физиономия скроила притворно-умильное выражение.
– Тю! Ты в кого такая дерзкая, крошка? – Он приблизился.
В тот же миг где-то в зале треснула пробка от шампанского. Инга вздрогнула. Люди весело заулюлюкали, разливая игристое по хрустальным бокалам. Странная аллегория. Тип вразвалочку остановился, всем своим видом демонстрируя превосходство.
– «Спокойной ночи, малыши» закончились. Тут, – он насмешливо обвел подбородком зал, – уже взрослая территория.
Инга глянула в зал. Остальным посетителям не было до них дела. Со стороны казалось, будто два давних приятеля остановились неподалеку от барной стойки, с тем чтобы обсудить злободневные новости. Музыка и смех, разрезающие пространство, полностью оглушали.
– Послушай, – с расстановкой произнесла Инга, повышая голос на каждом слове, – я сделаю вид, что не заметила, как ты пролил на меня мой же коктейль. И мы просто мирно разойдемся. Ладно?
Кажется, напускная формальность в ломаном голосе ещё больше распалила типа. Хрюкнув чересчур резко, он уставился на бокалы в её руках.