Джерри Вэй – Позови меня, когда я уйду (страница 1)
Позови меня, когда я уйду
Посвящение
Предисловие
Глава 1. Такси до свободы
Evanescence & Linkin Park – Bring Me to Life
Инга ждала долго – такси всё не приезжало. И, словно по закону подлости, именно в тот момент, когда ей нужно было позарез быть дома не позже одиннадцати. Вечер получился чересчур расслабленным, спокойным, чего с Ингой не случалось уже давно. И на этой душевной ноте она засиделась допоздна, потеряв счёт времени. А Ваня с Алиной и вовсе обладали даром развеивать даже самые мрачные тучи и вытеснять невзгоды одним лишь неуместным смехом, вызванным глупой шуткой. Хотела бы Инга почаще так смеяться над всякой ерундой, не боясь быть заведомо осужденной за свой «слабый детский ум».
Димка, их общий друг, уже уехал – в его строну поймать такси было проще. Так что Инга осталась ждать в одиночестве. И чтобы занять себя хоть чем-то, помимо сверления циферблата на тонком запястье, она в который раз обернулась посмотреть на дом. Старая многоэтажка с облупленным фасадом терялась на фоне мерклого вечера, сдерживая своими стенами ветер, доносившийся со стороны дороги. Редкие облака разрыхлились, отчего небо казалось необъятнее, притягательнее. Фонарей в этой части города почти не было, и единственным источником света оставалась мозаика окон, глядящая на тихий пустой дворик сиротливыми прямоугольниками. Всё кругом дышало осенью – вестница болезненной меланхолии оказалась в этом году пунктуальна как никогда. Холодный ветер кусал сквозь пальто и свитер, пронизывая до костей, листья подрагивали на влажной после дождя скамейке, да и сам воздух был пропитан какой-то несвоевременной, издевательской тоской.
Спрятав руки в карманах, Инга всмотрелась в знакомое окно. Свет там погас – наверняка Ваня с Алиной уже легли спать. Инга вздохнула. Все-таки славный получился вечер. Тихий, наполненный безмятежным спокойствием и живительным смехом из-за неудачного боевика, в ходе которого серьезный жанр внезапно предстал комедией. К концу фильма Инга с Алиной чуть ли не валялись от смеха, и Димке пришлось затыкать подруг своими фирменными словечками. Жаль, в жизни нельзя так же совместить противоположные друг другу жанры.
За углом блеснули фары, ударив по глазам, и Инга вскинула подбородок. Наконец-то. Черная «Субару» медленно проплыла во двор, всколыхнув лужи. Колёса со скрипом объезжали кочки, пытаясь подступиться к выдолбленному в бетоне крыльцу. Инга махнула рукой, негласно сообщив, что доберется до водителя сама: пусть пристроится, где удобно.
Тревога ворочалась внутри противным комом. Когда Инга спускалась по ступенькам, зубы её уже отбивали нервную дрожь. Ей до ужаса не хотелось оборачивать тихий спокойный вечер противоположным исходом. Она сделала глубокий вдох, растёрла алеющие от осенней прохлады щёки и двинулась к машине. Её взгляд ненароком скользнул на передние стекла, выхватив неясный силуэт, будто разрисованный кистью единственного фонаря на пустующей улице. Водителем оказался молодой парень.
«Ну хоть так», – выдохнула Инга.
И подумала она так вовсе не из-за того, что жаждала увидеть симпатичного красавчика в роли своего «извозчика» – просто она терпеть не могла, когда таксисты начинали свой неуместный монолог о машинах и бизнесе. Чем моложе водитель, тем он неразговорчивее – это она уже давно уяснила. Может, не так уж всё плохо? Сама вселенная подбадривает её, посылая благоприятные знаки. Жизнь продолжается.
Инга сделала ещё один вдох и запрыгнула в машину, машинально выбрав переднее пассажирское сиденье. Когда её подвозил Ваня, она только там и торчала, поэтому сейчас, слишком заплутав в своих мыслях, даже не заметила, как оказалась на поводу у собственной привычки.
– Доброй ночи, – бросил водитель, не глядя в её сторону. Он отметил что-то в своём приложении и дождался, чтобы пассажирка пристегнулась. Инга не приняла во внимание, как его рука, охваченная дрожью, случайно соскользнула с рычага переключения передач.
Автомобиль заложил вираж, охватив салон гудящим бренчанием, и выехал со двора. Инга сглотнула. Если бы водитель сказал «добрый вечер», она бы не придала этому значения, но как же точно он подчеркнул, что за окном уже раскинулась ночь! Тяжело дыша, Инга выхватила телефон из сумки и уставилась в циферблат. 22:48.
Тётка её убьет.
Городские улочки засыпа́ли под стать позднему времени. Да уж, будь они в каком-нибудь крупном мегаполисе, залитом буйством огней и красок, кругом бы распускался только ранний вечер, сулящий обывателям интересные прогулки по ночному городу. Вот только в их провинции это время суток уже давно считалось поздним. Особенно осенью.
Инга смотрела в окно. Нога её то и дело отбивала судорожный ритм, губы непроизвольно сжимались. Мост между двумя частями города, перекинутый через Волгу, обещал сократить время дороги. На пути почти не попадалось машин, и фонари, выстроенные в ряд, смыкались над головой, точно шатёр, прокладывая путь вдоль старинной купеческой архитектуры, закрытых лавок и пустующих до утра остановок. Когда сидеть на одном месте было уже невмоготу, Инга невзначай перевесилась на правую сторону и облокотилась о выпирающую обивку на двери, подперев подбородок ладонью. Волосы, скатавшиеся в нечёсаные кудри, небрежно торчали из горловины свитера, рискуя вывалиться наружу.
– Какая любимая группа? – вдруг послышалось слева.
Инга очнулась как от оплеухи и в недоумении покосилась на водителя. Тот как смотрел вперёд, так и не отрывал своего взгляда от дороги. Она подумала, что ей послышалось, поэтому, чтобы отвлечь себя от безрадостного предвкушения адской встречи, решила переспросить:
– Что, простите?
– Группа музыкальная у вас какая любимая, спрашиваю, – как ни в чем не бывало повторил таксист. Только сейчас Инга прислушалась к его голосу. Бархатистый баритон, сдобренный хриплыми нотками, приятно обволакивал слух. Словно академический вокал, некогда прокуренный сигаретами. Где-то она уже подобное слышала…
На этой мысли она случайно выронила сумку, рассыпав по салону автомобиля внутренности раскрытых карманов. И принялась с нервным вздохом собирать все свое добро.
– Ev… vanescence… – закусив губу, проговорила Инга.
– То, что нужно.
Не отрываясь от дороги впереди, водитель на ощупь нажал что-то в своем телефоне, прикрепленном к приборной панели. Малоизвестный трек, сонно поющий по радио, сменился бодрой песней Bring Me to Life в исполнении дуэта «Evanescence» и «Linkin Park».
Инга в удивлении расцепила губы. У неё всегда получалось изящно выражать свои эмоции, хотя сама она утверждала, что не видит в этом умении ничего особенного – всего лишь не считает нужным запирать в себе способ проживания собственных чувств. И в этот раз она осталась верна себе. Стеснение и неловкость как рукой сняло. Сложив наконец выпавшие вещи обратно в сумку, она посмотрела влево.
Теперь неприметный водитель «Субару», державшийся с бесстрастием ночного таксиста, вызвал у неё настоящий интерес. Только сейчас Инге удалось разглядеть его как следует. Рыжие всполохи фонарей озаряли его профиль резкими брызгами, то скрывая в тени, то снова выхватывая симметричные углы на свет. Непроницаемый взгляд был устремлён вперёд и, похоже, его не интересовало ничего в округе. В приоткрытом окне на всех парах мчались ночные пейзажи города, обдавая его фигуру нарастающей скоростью. Легкая куртка продувалась ветром дороги – пустынной и свободной. Казалось, он ехал еще быстрее, еще стремительнее, резче, хотя его руки оставались неподвижными на руле, в то время как стрелка на измерительном приборе набирала оборот.
Инга вернулась в прежнее положение и выпрямила спину. Под яркий взрывной трек город за окнами автомобиля заполыхал, как зажжённый спичкой бензин. Он словно сбросил с себя все покровы и обнажил самую суть. Инга непроизвольно расслабилась. Дышать стало легче. Всё-таки жизнь и вправду хороша, какой бы ни была. И такие житейские мелочи как нельзя лучше напоминают об этом.
– Первый раз вижу водителя такси, который так печётся о вкусовых предпочтениях пассажиров, – сочла нужным заметить она. – «Определённо, надо будет поставить ему пять звёзд в приложении. И не забыть оставить на чай», – пронеслось в её голове.
– Как ещё отвлечь человека от назойливых мыслей? Включить любимый трек, который заберёт все его тревоги на себя. – Его руки спокойно держались на руле. – Я тоже первый раз вижу пассажира, который печётся о том, чтобы водителю было удобнее выезжать со двора.