Джерри Эхерн – Месть (страница 23)

Она поднялась, натянула черные перчатки без пальцев.

Пистолет «Глок», боевой нож «глок» облегченного образца, автомат «Узи» — все вооружение находилось в полной готовности.

Том Эшбрук уже входил в заднюю дверь фургона; он был одет в черное и вооружен так же, как и она.

Рози Шеперд повернулась к двери:

— Я готова. И спасибо за все. Том, как бы там оно ни закончилось. — Она сдвинула вниз повязку, покрывавшую ее лицо, затем сдернула его повязку и быстро поцеловала в губы. Потом распахнула настежь дверь и выпрыгнула из фургона в ночь.

Их уже ждали израильские коммандос.

— Поехали. — прошептала Рози Шеперд сквозь повязку, которая вновь покрывала ее лицо.

Глава двадцать седьмая

Забор был десять футов высотой: по его верхнему краю проходила колючая проволока, словно в концентрационном лагере или лагере для военнопленных; за внешним забором находилась внутренняя ограда, сделанная из колючей проволоки. «Пространство между заборами, подумал Холден, — наверняка заминировано». Наверное, можно было бы осторожно перелезть сначала через один забор, потом пересечь заминированное пространство, затем перелезть через второй забор, но перетащить через эти препятствия весь свой запас вооружения он просто не смог бы. И перебросить оружие через забор Холден не мог: наверняка взорвалась бы мина, и, скорее всего, не одна.

Он залез на высокое дерево, к его счастью, уже спустилась ночь. На дереве наверняка было полно муравьев, в темноте он просто не видел их. Дэвид тщательно обдумывал план своих последующих действий; от успешного осуществления его операции зависело не только то, сможет ли он убить Эрнандеса и Ортегу де Васкеса, от этого зависела его собственная жизнь.

В осназе инструктором их подразделения был военный в отставке; про него говорили, что во время второй мировой войны он служил в отряде коммандос. От него Холден узнал, что ключом к успеху любой боевой операции является то, как сам человек подходит к ней. Если рассматривать операцию как безнадежно усложненную и запутанную, то средства и методы ее осуществления получатся еще более безнадежно запутанными. Простота, основанная на собственном взгляде и понимании ситуации, — вот ключ к успеху. Чем больше планируешь сделать, тем больше ошибаешься.

Прорыть подкоп под забором, протащить по нему оружие и снаряжение, при этом имея лишь слабую надежду не быть замеченным или не подорваться на мине; затем очень осторожно пробираться по минному полю лишь для того, чтобы достичь следующего забора, потом перелазить через него или под ним, потом пробираться через лагерь Эрнандеса по направлению к внутреннему поместью — это и был очевидный ответ на вопрос, который сразу же приходил в голову.

Очевидный, но, возможно, не самый лучший.

Если удастся внушить людям Эрнандеса, что их атакуют превосходящие силы противника, это может сослужить ему хорошую службу. Правда, таким образом он рисковал потерять самого Эрнандеса; но, тем не менее, так меньше риска быть убитым самому, не добравшись до людей, которые очень его интересовали.

Дэвид Холден внимательно осмотрел дерево, на котором сидел.

Тщательно прикрывая огонек зажигалки, доставшейся ему в качестве трофея, он закурил последнюю сигарету. Деревья со всех сторон скрывали его, заметить Холдена практически не могли. Хотя эта сигарета запросто могла оказаться последней в его жизни…

Они находились в четверти мили от дороги, в каменистой местности; луна заливала ярким светом вершину близлежащей горы. Рози поправила ремень вещмешка, в котором она несла «Магнум» 44-го калибра и запасные обоймы к нему. Рози твердо решила: либо она передаст содержимое вещмешка Дэвиду Холдену, либо погибнет.

Все они были в масках, решив, что лучше, если члены группы поддержки, — их было шестеро, все студенты-израильтяне из местного университета, — не увидят их лица. Все шестеро должны были участвовать в операции лишь в качестве вспомогательной группы; их набрал специально для этой цели израильский агент, и ни один из них не знал в лицо членов основного отряда. Оттого, что ее лицо было скрыто под черной повязкой и такая же черная повязка стягивала ее волосы, Рози Шеперд чувствовала себя очень неуютно, почти так же неуютно, как, когда она принимала участие в операциях «Патриотов» и ей приходилось цеплять на голову черный капюшон. Конечно, сейчас был совсем другой случай, но чувство неловкости не оставляло ее.

Руководитель группы израильских коммандос быстро заговорил на иврите, девушка-израильтянка вкратце пересказывала на английском смысл его слов для Рози и Тома Эшбрука.

— Он говорит молодому человеку по имени Моше, что успех или провал всей операции полностью зависит от направления ветра. Если ветер будет дуть не в ту сторону, сегодня вечером мы не сможем выступить.

— К черту это направление ветра, — ответила ей Рози Шеперд. — Мы проведем операцию сегодня же.

Девушка ничего не ответила, но Рози увидела, как повязка поверх ее рта втянулась, затем расправилась в такт ее дыханию. На мгновение воцарилась тишина, все шестеро членов группы поддержки и руководитель израильтян замолчали. А Рози Шеперд принялась разглядывать дельтопланы, стоявшие наготове на вершине холма. Здесь же она увидела анемометры, они вращались, но как-то беспорядочно. «По крайней мере, — подумала она, — теперь я знаю, что эта штука, измеряющая скорость и направление ветра, называется анемометр. Дэвид так точно знает эти приборы».

Внезапно она вздохнула, при этом ткань повязки втянулась внутрь, Рози почувствовала ее вкус на губах; она чуть было не произнесла вслух имя Дэвида.

Девушка продолжала переводить:

— Тот высокий, что заговорил сейчас, утверждает, что он уже летал на таких же дельтопланах несколько раз при таком же ветре, и что этот ветер непредсказуем. Но мы попробуем в любом случае. — И повязка вновь глубоко втянулась в ее рот, как будто девушка собиралась сказать что-то еще. Но она замолчала.

— Что? — спросил ее Том Эшбрук.

Израильтянка ответила:

— Он сказал командиру: самое худшее, что может с нами случиться — нас могут убить. Но если мы переждем несколько часов, направление ветра может измениться.

Рози Шеперд как зачарованная уставилась на анемометр…

Дэвид Холден продвигался вперед как можно быстрее; по пути он закреплял концы лиан, стараясь, чтобы их можно было потом легко найти при слабом свете луны. Эта работа отняла у него больше времени, чем он планировал; он оборудовал себе нечто вроде подвесной дороги, проверял на прочность, каждую лиану, замечал по пути ориентиры, чтобы впоследствии, скорее всего, под огнем противника, быстро определить свое положение на местности.

— Надо было почаще смотреть фильмы про Тарзана, — затаив дыхание, сам себе прошипел Холден.

Когда он наконец закончил свою работу, стрелки его «Ролекса» показывали два часа ночи. Замечательно, теперь он запросто накроет Эрнандеса и Ортегу де Васкеса, сразу обоих, прямо за ужином.

Холден вернулся к предыдущему дереву, медленно, — осторожно спустился на землю. Еще раз проверил свой склад оружия, устроенный под деревом. Автомат «Узи», две винтовки М-16, набор запасных магазинов и патроны россыпью, все было на том же месте, где он оставил их.

Холден последний раз проверил вооружение, которое было при нем. Еще две винтовки М-16, два пистолета «Беретта», несколько запасных магазинов для всех видов оружия и, вдобавок, нож.

Холден полез на дерево…

Рози Шеперд бросила взгляд на циферблат своего «Таймекс Айронмэна», стрелки часов показывали начало третьего ночи. Ей до смерти надоело и стоять, и сидеть на одном месте, ей надоело скрывать свое лицо, надоело смотреть на беспорядочное вращение анемометра.

Однако, посмотрев на него в очередной раз, она обратила внимание на то, что его движения стали более четкими, равномерными. Теперь она наблюдала за ним не отрываясь, как будто стоило ей отвернуться, и его ритм вновь собьется, а тогда их попытка спасти Дэвида будет сорвана.

Девушка-израильтянка что-то говорила на иврите в портативный радиопередатчик.

Наконец она опустила рацию.

— Холодный фронт, которого мы так ждали. Наш информатор в службе прогноза погоды сообщает, что он наконец приближается. Вначале ветер стабилизировался, словно застрял на месте, но теперь пришел в движение. Очень скоро сильно похолодает, но направление ветра удержится.

Она направилась к руководителю группы, который уже переговаривался о чем-то с одним из шести молодых израильтян по имени Моше.

Том Эшбрук стянул перчатку и крепко сжал руку Рози Шеперд…

Дэвид Холден установил прицел винтовки М-16, она по-прежнему стояла на предохранителе; Холден прицелился в то место, куда он сам установил бы группу противопехотных мин. Он удерживал это положение как раз столько времени, сколько потребуется впоследствии на одну автоматную очередь; затем быстро перебросил винтовку через плечо, потянулся рукой, схватился за лиану и переполз по ветке до того места, откуда можно сделать прыжок.

В теории все получалось как нельзя более гладко…

Командир израильтян объяснял по-английски свои действия, по мере того, как он, девушка и двое его людей готовили дельтопланы к полету; им помогали шестеро студентов-израильтян.

— Размах крыльев у дельтоплана Рэйчел всего лишь двадцать два и одна десятая фута, поскольку она весит сто десять фунтов, а общий ее вес со всем снаряжением не превысит ста пятидесяти пяти фунтов. Общая площадь крыльев, которая будет поддерживать ее в воздухе, составляет сто девяносто два квадратных фута. При меньшей площади крыльев ей просто не удалось бы подняться в воздух, а если бы и удалось, то с большим трудом; и, уж во всяком случае, ей очень трудно было бы лететь. При больших размерах дельтоплана, как, скажем, у меня, — а я вешу сто восемьдесят фунтов и несу больше снаряжения, поэтому размах крыльев у моего дельтоплана двадцать пять и восемь десятых фута, площадь почти двести шестьдесят восемь квадратных футов, — ей было бы сложно управлять дельтопланом во время полета.