Джером Моррис – Чужая Истина. Книга первая (страница 40)

— Татуировка. — Эйден не смог разобрать угольно-чёрных символов, скрывавшихся под каштановыми волосами, но точно разглядел, что они покрывают почти половину головы. — И для чего это? Как действует — даже не спрашиваю.

— Это… чтобы не пропустить чего интересного, — сказал Аспен таким тоном, будто объяснял — зачем смотреть под ноги. — Я успел неплохо разглядеть тебя. Кровь на руках и смерть за пазухой. Давай уже, хвастайся, деревенщина, любопытство-то грызёт.

Эйден не ждал такой точной оценки и в любой другой ситуации здорово насторожился бы. Однако сейчас не было ощущения возможной опасности. Да и тому, что кто-то знал и умел больше него, по сути, удивляться не приходилось.

— И то, и другое — подарок друга, — протянул он в задумчивости потирая ладони о штаны. — На руках универсальные печати крови. Уверен — тебе интересно, как наносились и почему «кровоточат»… может,когда и расскажу. За поясом смерть, — Эйден выложил артефакт из клюва ворона и фрагмента латной перчатки на стол. Глухо стукнуло. — Но смерть только птичья. Такой вот охотничий арбалет, для ленивых и неуклюжих. А кое-чего ты не разглядел. Лови.

Он поддел большим пальцем шлифованную монетку. Тонко звякнув, та взлетела вверх и вперёд, кувыркаясь в воздухе. Аспен не пытался поймать. Когда монета ударилась о стол — он ловко прижал её обратной стороной деревянной ложки, не давая отскочить на пол.

— Незнакомых артефактов не касаюсь. А тут — даже и не пойму. Не только сам не заметил, но и сейчас ничего не вижу. Монета Золотой долины, грубо обработана… и ничего. Тоже подарок?

— Нет, это как раз сам, — Эйден грустно улыбнулся, невольно предаваясь воспоминаниям. — Значит — это вовсе не артефакт, да ещё и обработана грубо? Ладно… тебе виднее. Но завтра покажу, как её использую. Может, хоть в алхимиях тебе нос утру.

— Охотно верю, я в них не силён. Но завтра будет завтра, а пока, если не против, чуть больше о том клюве. Раз уж про печати не хочешь. Гравировка, смотрю, интересная…

Бодрые плотницкие молотки с самого раннего утра что-то деловито колотили. Их ритмичный перестук вторгался в сон Эйдена, рождая образы жадных дятлов, испещрявших древесину в поисках добычи. После, всё ещё сквозь дрёму, до него донесся беспорядочный гул, перекрываемый одним мощным, бесстрастным голосом. Будто стаю громко воркующих, беспокойных голубей осадил старый матёрый тетерев.

Уже окончательно проснувшись, потирая слипавшиеся глаза, Эйден сел на кровати. Огляделся, припоминая, где находится. Ночь под крышей, да ещё на матрасе, пусть даже не из самой свежей соломы, была удивительно приятной после долгих скитаний по лесам. Задумчиво уставившись на пустую кровать Аспена он, стесняясь самого себя, проверил на месте ли артефакт и тейлы, вырученные за вяленую птицу. Всё было где и положено, в том числе и необъятных размеров кувшин с остатками пива. Эйден подошел к столу, принюхался к горлышку, отгоняя вьющихся мошек. Пахло вчерашней горечью.

В коридоре послышались шаги нескольких человек, резко открылась чистая, свежеоструганная дверь.

— Лейтенант, вы забываетесь. Привычка орать на солдатню в реальной жизни только вредит.

Аспен вошёл первым, говоря как бы нехотя, не оборачиваясь. За ним почти вбежал раздражённый, позвякивающий шпорами мужчина. Он презрительно щурил глаза и играл желваками. В дверях, не решаясь войти, остановились двое солдат.

— Орать? В реальной⁈ Это вы, мастер, забыли о том, что говорилось только с утра. Уклоняющимся от выполнения долга не уклониться от…

— Эйден, плюнь ты эту дрянь, там же мухи. — Аспен демонстративно не обращал внимания на офицера. — На, хлебни чая и собирайся.

Эйден поймал брошенную флягу, откупорил, понюхал. Поглядывая на солдат, он старался не выказывать робости, напустив на себя уверенный, чуть недовольный вид. Почти получалось.

— Именно — собирайся. И быстро. Вы тоже, мастер. Приказано…

— Не нужно тыкать моему другу, — оборвал лейтенанта Аспен, — а уж тем более указывать ему. Он не слуга и не ваш подчинённый. Я тоже вам не подчиняюсь, как несложно заметить.

Офицер сощурил глаза ещё больше, одёрнул резким рывком стеганый гамбезон и двинулся на мага.

— А ты знаешь, что действительно несложно⁈ — почти вскричал он, особенно нажимая на это «ты». — Привязать зарвавшегося коновала к лошадиному хвосту и дать пробежаться босиком до самого Данаса. После ты уже не уйдёшь далеко. А заодно, штопая раны настоящих бойцов, ты, трус, сможешь между делом зализывать и свои! — последнее он прошипел уже в самое лицо мага, схватив его за грудки.

Аспен перевёл безразличный, почти скучающий взгляд с лица лейтенанта на его побелевшие руки, вцепившиеся в отвороты куртки. Мягко положил поверх свои, чистые, ухоженные, с коротко остриженными ногтями.

— Говорят, капитан Муррэ стал ещё злее после ранения, — тихий голос мага не заглушил хруста пальцев. Офицер побледнел. — Во что сложно поверить, ведь ко мне он был очень добр. Предлагал любую помощь, любую благодарность, всего лишь за снятый с него шлем, да пару мелких стежков.

Солдаты у входа мялись в нерешительности, переступая с ноги на ногу. Лейтенант, наконец отпущенный на свободу, отшатнулся от Аспена, потирая руки и громко сопя. Было непонятно, что произвело на него большее впечатление — упоминание высокого начальства или мёртвая хватка мага.

— Всего доброго, лейтенант. Отряд скоро двинется к Данасу, за стольким нужно проследить, стольких поторопить.

Офицер развернулся на пятках и, оттолкнув солдат, сердито забренчал шпорами по коридору. Светлая, не засаленная ещё дверь закрылась. Эйден стоял не шевелясь, всё произошло слишком быстро и не было времени толком приготовиться или решить, что делать. Запоздавшая испарина остывала на лбу, живот неприятно подвело.

— Хм… смотрю — всё серьёзно, — Аспен удивленно и с некоторой неприязнью глядел на нож в руке Эйдена. — И что ты собирался делать?

— Не успел ещё решить. — Ответил он, с трудом начав говорить. — Само как-то.

Заметно сточенный старый нож бесшумно опустился на стол, будто звякнув, он уже мог сделать что-то плохое.

— Максимум, что этот хлыщ мог сделать — ненадолго задержать меня. Теперь, чуть узнав тебя, буду с такими осторожнее. А то ведь жаль вояк недоношенных.

Попытка перевести всё в шутку не удалась. Эйден смутился.

— При задержании всякое бывает, — неуверенно промямлил он, наконец делая глоток чая из фляги.

— Ага. Например, кто за нож схватится или ещё что подобное…

Немного прополоскав рот, Эйден проглотил крепкий, терпкий отвар. Такого он ещё не пробовал. А вот с ножом уже как-то было. Возможные последствия этого, в общем-то, невинного происшествия заплясали пугающим хороводом ярких образов.

— Ладно. Всё ведь прошло хорошо, — он старательно и не слишком умело изобразил спокойствие и беспечность. — А здорово ты его. Да и про того капитана. Удачно вышло с его протекцией.

— Маркиз Муррэ — человек влиятельный, серьёзный. Правда, я уже после операции узнал, что мы сколупывали армет именно с него. Да и про протекцию громко сказано. С другой стороны — у капитана здорово подран язык, выбиты зубы… Вполне возможно, что то свирепое ворчание и означало искреннюю благодарность и обещания всяческой поддержки.

Эйден глупо хихикнул. Аспен самодовольно кивнул, очень похоже передразнив презрительный прищур лейтенанта. Оба засмеялись.

— Значит — собираешься ехать? — спросил Эйден, когда странно нахлынувшая весёлость немного отступила.

— Конечно, и поскорее. Как вчера и говорил. Но ты не раздумывай, давай со мной. Почти прямиком до Редакара, а потом к карсам. В любом случае — сначала через весь Уилфолк, так что пока по пути. У меня даже две лошади, одна для поклажи, не скакун, но тебя легко потянет. Всё не пешком.

Разумеется — Эйден не мог отказаться. Разумеется — не только и не столько из-за лошади. Быстро собравшись, они спустились вниз.Причем Аспен отказался от помощи прислуги и самостоятельно нёс свои вещи, которых было немало, даже не считая обитого коричневой кожей сундучка. Рассчитываясь с трактирщиком, он с небрежностью старого дворянства ухнул на стол кошелек с серебром, будто бы не считая и не заботясь о подобной ерунде. На самом деле — трактирщик нашёл там лишь немногим больше, чем планировал выручить. В конюшне ждали осёдланные лошади, что доказывало дальновидность и проницательность Аспена, заранее приказавшего приготовить для всадников их обеих. Пока он пристёгивал седельные сумки и аккуратно устраивал весь свой багаж, Эйден, не умевший толком управляться с лошадьми, с некоторой опаской поглядывал на громадного тяжеловоза, на котором ему и предстояло ехать.

— Ты не переживай, это почти чистокровный шайр, — Аспен почесывал вьющиеся бакенбарды буланого жеребца, — он спокойнее удава и кроток, словно ягнёнок. А, не знаешь удавов… такие большие змеи. Большие и спокойные. Только взгляни в эти глаза.

Эйден должен был согласиться, смотрящие из-под чёлки тёмной гривы глаза и правда не внушали опасений. Он коснулся светлой бычьей шеи, пытаясь поглаживаниями договориться с животным. Почти чистокровный шайр флегматично всхрапнул, будто соглашаясь дружить.

— Если вдруг ты не слишком опытный наездник, — аккуратно предположил Аспен, не сомневаясь в том ни секунды, — можешь давать команды. Желток приучен слушаться голоса, конечно, до определённой степени. Вперёд, стой, но, п-р-р… он разберётся, малый толковый. Правда, в галоп его не погнать, как видишь — тяжеловат, да и корпус больше для тягловой работы.