Джером Моррис – Чужая Истина. Книга первая (страница 16)

По лицу колдуна сложно было хоть что-то понять. Но Эйден не оставлял попыток.

— Но ты ведь говорил, что этому можно обучиться. Значит — это ремесло. Со своими инструментами и премудростями. И если считать посох инструментом, по твоим же словам — возможно полезным, он должен обладать определёнными свойствами… или возможностями. А может дело в породе древесины? Зависит что-то от формы, размера или обработки?

— И да, и нет. По всем моментам. Не закатывай глаза. Учись терпению. Нет, меня это не задевает, но и тебе самому не идёт на пользу. Отвлекаясь на эмоциональную оценку всего и вся — ты упускаешь часть действительной сути. Посох и правда может быть полезен. Это своего рода артефакт. Или проводник. Или сосуд. А может всё вместе или по очереди.

Эйден сдержался и не перебил. Не иначе — пытался усмотреть действительную суть, хоть и не очень понимал, что это такое.

— Ты напрасно зацикливаешься на ореховой палке. Но, в конце концов, нам не так важно, с какого берега вступать в море. — Колдун быстро облизнул губы, смотря себе под ноги. Как всегда делал, когда задумывался. — Артефактика — понятие довольно широкое. По сути, это производная другого направления или совокупности направлений магии. Артефактной магией называют не только создание предметов, заключающих в себе определённую силу или наделённых определёнными свойствами, но и использование таковых. Мастеров, специализирующихся на этой технике, спесивые последователи прочих направлений иногда именуют ремесленниками. А ведь без плодов их работы были бы сильно затруднены или невозможны многие виды высокого искусства. Такое пренебрежительное отношение не делает чести никому, но, в некотором смысле, это действительно можно считать ремеслом. Посвященный, подобно искусному кузнецу, может создать нечто неповторимое и почти совершенное… Скажем — двуручный меч или рог Зова. Но пользоваться своим творением наверняка будет хуже, чем опытный воин или некромант.

В тёмной воде оврага расходились круги от дождевых капель. Отражаясь от подгнившего бурелома, миниатюрные волны создавали хаотичный, постоянно меняющийся узор. Примерно то же самое творилось в голове у Эйдена.

Мастера… посвящённые… высокое искусство? Боги, сейчас я понимаю меньше, чем с утра. А он всё говорит и говорит…

— В свою очередь, и сами артефакты рождаются из прочих видов магии, — Салагат сдержанно жестикулировал свободной рукой. Всё ещё немного хромая, он в задумчивости почти не касался земли своим посохом. — Часто — магии призыва. Это самое объёмное из признанных направлений, основывающееся на использовании силы и потенциала астральных, демонических, божественных и других сущностей. Средства и способы контакта с ними, а так же методы получения желаемого — воистину многообразны и неисчислимы. Но для таких как ты, возможно лучшим выбором будет алхимия. Для начала — чистая. Начинать всегда стоит…

Колдун говорил и говорил. Затопленный овраг мельчал, плавно переходя в бугрящееся кочками болото. Эйден посматривал на грязный конец своего посоха и покусывал губы. Единственным, что связывало его со всем магическим, сверхъестественным и невероятным… со всем, о чём так уверенно рассказывал Салагат — была потёртая ореховая палка, пару раз случайно устоявшая сама собой.

— Эй, не торопись так, — спокойный голос снова прозвучал со всех сторон, мягко, но неумолимо вырывая из задумчивости. — Дальше сегодня не пойдём, спать лучше на сухом месте.

Юноша выглядел немного растерянным и когда начало темнеть — даже не заметил. Под непрекращающиеся речи колдуна он собрал хвороста, скинул с плеча кожаный мешок. Нести его было не слишком тяжело, но плечо здорово натёрло. Однако жаловаться Эйден даже не думал. Как оказалось — Салагат ел очень редко и понемногу. Большую часть свежей крольчатины он уступил спутнику и, что было очень кстати, явно не претендовал на вяленую оленину. Небольшой шалашик из мокрых сучьев и веток вырос посреди поляны, кругом не было луж, но разжигать костёр после такого дождливого дня совершенно не хотелось.

— И ведь не хочется именно разжигать, а погреться бы неплохо, верно? — Салагат нёс перед собой внушительную охапку сухого камыша.

Где он нашёл именно сухой — оставалось загадкой. К тому, что ровный голос колдуна слышно и за несколько десятков шагов, Эйден начинал привыкать.

— Сегодня и покажу тебе, как вдохнуть жар. Как только закончим о посохе. — Встретившись взглядом с юношей, колдун легко пожал плечами. — Как видишь — некоторые вопросы предполагают довольно развёрнутый ответ. — Отдав половину камыша Эйдену, он ловко соорудил подобие гнезда из своей части. — Так вот, твои наблюдения, магнетизм или подобная активность без осмысленного воздействия, скорее всего говорят о…

О-о-о боги… Почему я это слушаю? Чем он отличается от ярмарочной гадалки? Колдовского вида палка, длинные космы, вонючие, рваные тряпки… Но эти трюки с огнём… Голос, слышный отовсюду… Ну и, конечно, денег не просит. И даже если врёт — врёт гладко, так, что хочется верить. Значит — эхо страстей, захваченное случайным активным предметом?

— Такое случается, когда подходящий человек испытывает сильные чувства. Страх, ярость, отчаяние… перечислять можно долго. Вероятно, ты не давал выхода эти силам. Они жгли душу, обволакивая тебя особым неосязаемым покровом. Посох, находившийся с тобой в такие моменты, опаляла… напитывала… не знаю, как тебе будет понятнее… зачаровывала эта энергия. Эхо страстей — подобно кускам грязной руды, случайно угодившим в костер твоих предков. Из грязно-бурого камня получилось выплавить бесформенный лужу, а привязав застывшую кляксу к дубине, лохматый человек получил неплохой топор. А был бы рядом более опытный друг — он подсказал бы…

Друг, значит… Ну, по крайней мере, на врага мало похож. И к слову о костре…

— Прости, что перебиваю, — Эйден изобразил извиняющийся жест, показав открытые ладони. — Но на ходу было куда теплее, а раз уж и дровишки собрали, и всё такое. Не мог бы ты… я бы мог огнивом, но всё мокрое, да и та железка у тебя…

Салагат с готовностью кивнул, с видом человека, вспомнившего о задуманном.

— Разумеется, ты прав. — Он взял в руку собственный посох, лежавший поблизости, и, не вставая, очертил полукруг, словно отгораживающий Эйдена от незажжённого костра. Всё было сделано одним движением, так, что юноша успел только приподнять бровь. — Протяни ладонь, как делал только что. Да, чуть ближе. Предплечье на ногу, не нужно держать на весу. Пальцы не должны соприкасаться, разведи немного.

Эйден смотрел с подозрением, но любопытство не позволяло перебивать или противиться. Он в точности повторил жест, показанный колдуном, и замер с протянутой к мокрому хворосту рукой.

— А теперь повторяй, только больше не языком, а дыханием. Соан шаар… Тише и не двигай губами. Я не должен слышать, только видеть выдох. Плавно и в костёр. Нет, не наклоняйся. Не торопись… спокойнее…это легко.

— Что, чёрт возьми…

— Не складывай пальцы, можно обжечься. Почувствовал? То-то… Давай снова. Медленнее, на выдохе. Через нос и рот. Не смотри на меня, выбери лучшее перекрестие веток и не отводи взгляд.

Почувствовав первые признаки тепла, он не поверил. Густые потоки жара ощущались на ладони и между пальцами, будто мешаешь рукой в чане с горячим молоком. Эйден повторил снова, стараясь выполнить всё, как сказал колдун. Кисть чуть покалывало, но и только. Ещё раз, выдыхая носом и ртом. Даже не шепотом, а вздохом… соан шаар…

— Да, хорошо. Смотри туда же, не отводи взгляд ещё пару секунд… Есть пламя. Расслабься, возьми себе оленины.

Эйден не верил глазам. По телу пробежала щекотка совершенно детского восторга. Он хлопал глазами и тёр разогретую руку. Можно было бы усомниться, попытаться разгадать хитрость… Но ощущение тепла и упругих, но податливых потоков точно было настоящим. И потрясающим. Как можно отказаться от такого? Чудо… волшебство… магия.

— Я вижу сомнения в твоих голодных глазах, — в голосе Салагата звучала улыбка, хоть лицо и было совершенно серьёзным. — Ты размышляешь, с чего я надумал делиться с тобой… знаниями и олениной. Во-первых — мне есть чем делиться. — Он кивнул в сторону кожаного мешка, повторяя предложение. В животе у Эйдена урчало, но сейчас было не до того. — А во-вторых, я уже говорил, что подобно Лорану и Оннавалу, мне бывает нужен смышлёный подручный. Знаю, ты человек осторожный, — в интонациях или мимике колдуна никак не удавалось отыскать иронии, — но не ищи здесь подвоха. Всё куда чище, чем ты думаешь.

Огонь трещал всё громче, разливая по поляне свет и тепло. Морщинистое, худощавое лицо казалось вырезанным из дерева. Водянистые глаза смотрели с легким любопытством, хорошо заметные даже через занавес сальных, криво обрезанных волос. Эйден потянулся к мешку, достал полосу вяленого мяса и, отсалютовав им как кубком, принялся за еду. Предстояло ещё очень многое выяснить, но тело, знавшее, что такое голод, требовало своё.

Вечер пролетел ещё быстрее, чем день. Сизые сумерки быстро сгустились до непроглядной лесной ночи. Потрескивал огонь и чуть шумело в ушах. Эйден заворожённо смотрел в пламя, не шевелясь уже пару часов.

Не поверю, пока не увижу. Как просто и разумно. А если потрогал — действительно можно верить? Я ведь шёл за ним не для… Да даже не за ним. Я ушёл, потому что так было нужно. А тут такое. Понятно, почему они так уважают лохматого. А увидев тощего мужика с колдовского вида корягой — приняли за мага и меня. Ну а что? Может, и правда, все они такие…