Джером Моррис – Чистилище (страница 6)

Тем временем капитан что-то бурно обсуждал с незнакомцем. А тот лишь качал головой, явно не соглашаясь.

– Так яж и говорю, – продолжил Джим, – мужики ему чуть не навешали, вот смеху то былоб. Но потом старшего разбудили, тот распорядился открывать и за капитаном послал. Этот франтик, грязью обляпанный, с какой-то бумагой был. Как бумагу капитану вручил, так тот раскраснелся, разорался… Ну не при мужиках, правда, но выж его знайте. Не то что из-за двери, из-за моря слыхать.

– А что в той бумаге было, – без особой надежды спросил Джастин, – не слышал?

– Как не слышать? Еще как слышал! – надулся, гордый своей осведомленностью, Джим. – Враки там, вот. Ложь, стало быть, неправда. То капитан и орал. Говорил, что невозможно поверить. Что быть такого не могёт. Что все это – бред и дерьмо.

– Войны Хертсема! – Загудел снизу громоподобный голос капитана. – Слушайте! Так уж вышло, что все вы носите цвета достопочтенного графа Гастмана. Да будет век его долог. – В пронзительном баритоне зазвучала сталь. – Его милость граф, прислал нам… прислал Вам приказы. Прислал гонца! – Рев Ботрайта, хоть это и казалось невозможным, еще усилился. – Представляю вам господина Аддерли. С этой минуты, вы переходите в его распоряжение. В соответствии с приказом графа Гастмана!

Закончив, капитан сделал два шага назад и заложил руки за спину. Он старался казаться спокойным, но даже с верхней площадки сторожевой вышки было заметно его тяжелое дыхание. Представленный господином Аддерли, выступил вперед.

– Благодарю, господин Ботрайт. – Проговорил он властным, звучным голосом. – Я принес добрую весть, войны Хертсема! Третьего дня орды неприятеля пересекли границу Мидуэя. Эти несчастные, опустошенные и истощенные земли – снова не смогли противостоять врагу. Но… тем лучше для вас! Ибо выпал шанс раз и навсегда разделаться с ненавистными львами. Мудрость светлейшего графа позволила предугадать замыслы врага. Этот древний форт, эта горная крепость – станет костью в горле алчных рыцарей! Мы сдержим первый напор наступления, не дадим врагу беспрепятственно пересечь перевал Дурн-фар!

Вдохновенная речь богато одетого, статного, прямо-таки величественного Аддерли – практически никого не вдохновляла. Судорожно сжимающие алебарды, гизармы и рогатины солдаты, не спешили радоваться выпавшему шансу. Должно быть – не успели осознать собственного счастья.

– А вскоре, – продолжал тот, – вскоре подоспеют мобилизованный части из Нима и Кардана. И погонят ненавистного врага, споткнувшегося о нас!

Услышав про скорое подкрепление, многие несколько оживились, послышались первые одобрительные возгласы.

– Ага… споткнувшегося о наши обезображенные туши. – Угрюмо пробурчал Джим, пока вошедший во вкус оратор, вещал о близком триумфе и славе доблестных защитников. – Этот раскрыленный петушок гладко стелит, но суть то одна…

– Согласен, – кивнул Джастин, – нас тут полторы сотни. А сколько идет лайонелитов. И сколько ждать наших?

– А меня вон шо заботит, – вклинился тип со шрамом, – чаво они так с капитаном лаятся? Наш-то Ботрайт – мужик толковый, а энтот – неизвестно.

– Как я понял, – Джастин задумчиво огляделся по сторонам, – раз мы все служим Гастману, то он и решил поставить в Дурн-фар своего человека. Весь контингент его – значит и форт его. И плевал он на ландфрид и всех союзных феодалов.

– И на кой, – удивился Джим, – графу все это? Наоборот, другие бы князьки своих людей прислали, раз уж мы тут с год сидим. А то как-то… щедро получается. Своих на баррикады значит, да в обгон всех прочих… Не жалеет нанче людей Гастман, ох не жалеет, не то, что раньше.

Караулы на стенах утроили, и потому Джастин попал в столовую уже ближе к вечеру. Здесь, как и на всех постах, только и говорили, что об очередном рейде лайонелитов. Спорили и гадали о том, будет ли это быстрая, в пару недель, операция, предполагающая только грабеж деревушек и пригородов, да сжигание холуп. Или все-таки близится настоящая, большая война, с осадами и штурмами городов.

В Бирне, стране огромной, и вечно раздираемой междоусобицей, войны, стычки и взаимный террор не были чем-то новым. После свержения королевской династии Аргайлов, более двухсот лет назад, землю, как и власть, поделили феодалы наместники. Сначала герцоги, из разных ветвей правящей семьи. Но вследствие постоянных заговоров и переворотов, в стране не осталось никого, кто так или иначе был бы связан с королевской линией, носил бы хоть частицу той крови. Власть переходила из рук в руки вместе с землями и титулами, теперь значащими совершенно не то, что раньше. Древнейшие дома все больше теснило новое дворянство, состоящее, по утверждению старых вельмож, из бандитов, купчишек и всякой заморской швали. Что ж… эти утверждения были не далеки от правды. Но истерзанная постоянной грызней соседей, истоптанная ногами бесчисленных армий, отрядов и банд, Бирна – все же продолжала жить. Более того, продолжала оставаться независимой и, в каком-то смысле, единой страной.

Подобные, непростые условия – породили определенную породу людей. Не только потому, что для выживания необходимо было приспосабливаться. Быть хитрее, сильнее или незаметнее чем раньше. Но и потому, что такой кажущийся хаос – словно магнит, притягивал людей особого сорта со всего мира. Наемников, авантюристов всех местей и, разумеется, торговцев. Ведь война – удовольствие очень затратное, а значит, для кого-то и очень выгодное. Правда, среди людей, направлявшихся в Бирну, хватало и обыкновенных преступников, грабителей, воров и убийц, стремящихся укрыться от наказания в этом огромном человеческом муравейнике. Но и из них можно было извлечь определенную пользу. И феодалы наместники это умели. Вербовщики чуть ли не круглый год набирали пополнения. И бывалым, готовым на риск людям, пусть даже и не слишком надежным, почти всегда находилась работа.

Так же избыток вооруженных столкновений определённым образом изменил некоторые из старых сословий. Рыцарские ордена, во времена централизованной, управляемой одним монархом Бирны, бывшие чем-то вроде личной гвардии богатейших дворян, теперь стали независимыми. И даже превзошли тех самых дворян и богатством, и влиянием. Наиболее крупным и сильным считался орден лайонелитов, так называемых железных львов. Фактически они владели крупнейшим графством Бирны – Уилфолком. Хотя формально там и правил марионеточный граф, из старых, сохранивших только имя да гордость, дворян.

Помимо рыцарских орденов, сильно разросшихся и окрепших на постоянных войнах, выделилось еще одно сословие. Своего рода промежуточная ступень, между простолюдином-наемником и рыцарем благородного происхождения. Потомственные солдаты, потомки тех, кто, маршем пересекая страну из конца в конец, не забывали о семьях, оставленных где-то позади. Такие нередко служили десятилетиями, не только выживая и получая приличное жалованье в добавок к трофеям, но и отправляя солидную часть дохода на свою малую родину. Хорошо обеспеченные, по сравнению с детьми крестьян и ремесленников, их сыновья частенько выбирали ту же дорогу. А дожидаясь того времени, когда меч на поясе перестанет биться о землю, посвящали силы и время изучению воинского дела. Для этого были созданы специальные академии, в которые дети ныне служащих, и способных регулярно платить, солдат – принимались особенно охотно. И в некоторых, из подобных заведений, учили не только держать строй и колоть копьем, а также читать и писать, а порой даже знакомили с тонкостями военной стратегии и тактики. Разумеется, выпускники таких академий ценились много выше обычных, неграмотных и неподготовленных новобранцев.

– Джастин, садись сюда, потолкуем. – Окликнул его Марлон, уже сидевший за угловым столом, в окружении нескольких старых приятелей.

– Потолкуем. Есть о чем. – Присаживаясь, согласился он.

– Этот франт, Аддерли… Насколько я понял – даже не военный. – Начал здоровяк, не прерывая работы ложкой. Остальные собравшиеся тоже слушали и кивали, не отрываясь от мисок с похлебкой. За день успели здорово проголодаться. – И на кой Гастман его прислал? Мож он умный сильно, но по виду-то и не скажешь. Да и вообще… Ну ты понял.

– Понял, – согласился Джастин, энергично вылавливая из похлебки разваренные хрящи, считавшиеся мясом, – понял и то, что его милость решил оттеснить прочих феодалов Хертсема от контроля над перевалом. И это перед готовящейся компанией лайонелитов. Ведь, по словам этого Аддерли – граф все предвидел, предугадал. Эх… какая прозорливость.

Доев похлебку, Джастин шумно втянул остатки через край глиняной миски. Остальные справились быстрее и сейчас выжидательно смотрели на него. В большинстве своем тертые, старые вояки, тронутые сединой и покрытые шрамами. Сидели и ждали.

Все никак не привыкну, – подумал Джастин, – хотя… все-таки и мне уже за тридцать, да и опыта поднабрался. Но ведь и раньше многие считали меня чуть ли не всезнающим волшебником. Даа… для большинства из них умение писать – уже магия. По началу и Марлон наблюдал, как я читаю глазами полными суеверного ужаса. После, ужас сменился благоговением.

– Так вот, – продолжил он, – не хочу ляпнуть лишнего, но командование явно темнит. Капитан указал на то, что приказы привезли именно нам. Не ему. То есть, он Гастману не подчинится. А почему? Да, формально он служит ландфриду Хертсема, но ведь наш граф там один из первых.