Джереми Робинсон – Демоны Антарктоса (страница 30)
Пес забежал в озеро по самое брюхо и принялся жадно лакать воду. В джунглях во время изнурительного перехода его мучила одышка, он все чаще вываливал наружу язык, выказывая усталость, но сейчас заметно повеселел.
Уитни присела на корточки, зачерпнула живительную влагу ладонями, сделала пару глотков и ощутила прилив энергии. Боже мой, она пьет самую чистую на Земле воду! В течение тысяч лет здесь лежал глетчер, поэтому в ней нет и толики вредных примесей. Утолив жажду, Мирабель улыбнулась. «"Поланд-спрингс"[12] не имеет с этой прелестью ничего общего», — подумала она. Потом вспомнила, что Поланд погребен под горами снега и льда, и вкус воды сразу утратил волшебство.
Райт покрутил свой коммутатор и громко произнес в микрофон:
— Феррел, ты меня слышишь? Ты на связи?
Уитни расслышала лишь шум помех. Райт сорвал наушник.
— Не работает? — спросила Уитни, предполагая, каким будет ответ.
Райт покачал головой.
— Помехи. — И обратился ко всей группе: — Рация отрубилась, так что не расходитесь далеко.
Свежая вода и прохлада озера стали настоящей отрадой для усталых путников. Тем не менее у них возникли серьезные затруднения. Если они решат обойти озеро, то потратят неделю или даже больше…
— Ты знаешь, где мы находимся? — поинтересовалась у отца Уитни.
Меррилл огляделся по сторонам.
— Понятия не имею. — Он похлопал капитана по спине. — Похоже, вы выбрали проводником не того парня.
— Значит, ты не знаешь этого места? — разочарованно протянул Райт, поставив рюкзак на берег.
— Ни в малейшей степени, — осерчал доктор. — Не забывайте, это вовсе не город, в котором я вырос. Антарктида — целый континент. Я не сумел бы выучить его вдоль и поперек, даже если бы прожил здесь всю жизнь. Я… — Тут он смолк, уставившись в пространство.
Уитни проследила за взглядом отца. Он смотрел на далекую гору.
— Что это? — спросила она.
— Шея Старого Гуся, — воскликнул Меррилл, показывая на вершину. Ее очертания действительно напоминали изгиб гусиной шеи.
— Так ты понял, где мы? — с надеждой спросил Райт.
Меррилл улыбнулся и кивнул.
— В прошлый раз все покрывал толстенный слой снега и льда. — Он махнул рукой: — Наша стоянка находилась там. Конечно, это место изменилось.
— Я никогда здесь не бывала, — призналась Уитни. — А ты как сюда попал? — Ей тут же стало неловко. Кому, как не ей, знать ответ!
— Вместе с твоей матерью, — сказал доктор, глядя в лазурные воды озера. — Знаешь, ей бы здесь понравилось.
— Да, очень понравилось бы, — ответила Мирабель. — Быть может, она все это видит.
— Хорошая попытка, юная леди. — Меррилл слабо улыбнулся. — Но я знаю, что ты не веришь в Бога. И не думаю, что ты права насчет матери. Мертвые уже не с нами.
Уитни покачала головой. Какой неутешительный взгляд на мир.
— Звучит не слишком оптимистично.
— Вовсе нет, — возразил Меррилл. — Когда-нибудь я снова увижу твою маму. А сейчас меня больше тревожит то, что творится у тебя в душе.
— Не волнуйся за меня, — сказала Уитни, хотя втайне обрадовалась, что отец до сих пор о ней беспокоится.
Его постоянно волновали вечные вопросы — например, состояние чьей-то души… Чьей души? Древние цивилизации, библейские события, динозавры — вот что было обычной темой их разговоров… Прошлое всегда значило для него больше, чем настоящее. Однако теперь Мирабель находила, что отец изменился, минувшее словно потеряло над ним былую власть. В последнее время его гораздо больше занимало то, что происходит здесь и сейчас. И еще она, Мира.
— Я молился о тебе каждую ночь, — сказал Меррилл. — О твоей безопасности. И о том, чтобы ты меня простила.
Уитни заглянула в глаза отца. В них стояли слезы.
— Забудь, папа. Это не твоя вина.
— Мне следовало быть рядом.
— Я понимаю, почему ты ушел, — проронила она. — Теперь понимаю… Пустота возникла в твоем сердце после того, как мама… Разве ты виноват? Ты ничего не мог сделать. — Уитни обняла отца. — Это древняя история. — Она улыбнулась.
Это было его любимым выражением, которое она помнила с детства. Он всегда так выкручивался, когда не хотел вдаваться в подробности. И наверное, эта манера передалась ей.
Оба рассмеялись. Меррилл слегка отстранился от дочери, его глаза все еще оставались влажными, но в них сияли искры радости.
— Древняя, как египтяне?
— Дошумерская, — ответила Уитни.
Меррилл рассмеялся.
— Моя любимая!
— Эй, — послышался акцент Круза. — Кончайте эти глупые игры в дочки-матери, ладно? У меня от вас мигрень.
— А у тебя была мама, Круз? — ядовито спросила Уитни.
Тот попытался придумать остроумный и едкий ответ, но ничего подходящего ему в голову не пришло, и он тихонько выругался по-испански.
Уитни повернулась к Райту, который решил перебрать вещи в своем рюкзаке. На земле рядом с ним лежал аккуратно сложенный голубой материал.
— Как ты думаешь, в какую сторону нужно идти, чтобы быстрее обогнуть озеро? — спросила она.
Райт показал рукой в сторону противоположного берега.
— Не смешно, — сказала Уитни. — Я не так хорошо плаваю.
Райт улыбнулся.
— Я тоже. — Он потянул прикрепленный к голубому прямоугольнику шнур, которого Мира не заметила. Послышалось шипение. Вскоре прочная надувная лодка уже плавала у берега.
— Я ведь был бойскаутом, помнишь?
Уитни вскинула брови.
— Это озеро есть на фотографиях, сделанных со спутника, — продолжал Райт. — Когда участвуешь в гонках, глупо пускаться в путь, не зная, что тебя ждет. — Капитан сделал знак Крузу, тот вытащил два складных весла из своего рюкзака и отдал одно Райту. — Все на борт!
Везувий с довольным видом выбрался из воды, старательно отряхнулся, обрызгав стоящих рядом, и гавкнул. Его морда выражала полнейшую невинность. Уитни обеспокоенно взглянула на собаку.
— А как быть с ним?
Райт склонился к псу и принялся осматривать его лапы, а тот пытался лизнуть его в нос. Капитан, отбиваясь от наскоков Везувия, подошел к Мерриллу.
— Лодка довольно прочная, она должна выдержать, если этот дружище вздумает скрести ее когтями, но лучше не рисковать. У тебя, конечно, нет щипчиков, чтобы сделать парню педикюр?
Меррилл покачал головой и нахмурился. Уитни встревожилась. Она очень хорошо представляла, что когти пса могут сделать с их плотом. Нужно что-нибудь придумать. Отец с ума сойдет, лишившись Везувия! Однако у Райта появилась идея.
Через несколько секунд он вытащил из рюкзака две пары носков и опустился на колени рядом с собакой.
— Лапу, — сказал Райт. Везувий поднял переднюю лапу, и Райт надел на нее носок. Потом повторил ту же процедуру с остальными тремя лапами пса. Щелкнув пальцами, Райт обратился к Крузу: — Липкую ленту.
Круз покачал головой.
— И все для собаки. — Он протянул ленту Райту. — Ты же знаешь, она может понадобиться.
— Мне много не надо, — заверил его Райт, аккуратно наматывая ленту вокруг собачьих лап, чтобы носки прочнее держались. Закончив работу, он погладил ньюфаундленда по голове. — Хороший мальчик. — В награду он получил широкую улыбку Уитни. Райт повернулся и отдал ленту Крузу. — Теперь мы можем отплывать.
Мирабель легко представляла себя рядом с таким человеком, как Райт. Однако подозревала, что между ним и Феррел что-то есть. Им было хорошо вдвоем, хотя они тщательно это скрывали. Женская интуиция подсказывала Уитни, что Райт тревожится за Кэт, которая погналась за русской. Он постоянно прислушивался к звукам, доносящимся из джунглей, но явно не потому, что был озабочен своевременной подготовкой обороны. В его глазах всякий раз вспыхивал огонек надежды, но никто не появлялся из зарослей, и ему далеко не всегда удавалось скрыть разочарование. Бойскаут и убийца. Уитни покачала головой. Поди тут разберись. Райт не хотел оставлять Феррел одну, но Уитни понимала, что выбора у них нет. Возможно, киллерша уже мертва. И если они не будут двигаться вперед, их ждет такая же участь.
Когда они отплыли от берега, Мирабель успокоилась. Райт и Круз мерно поднимали и опускали весла. Лодка легко шла по тихой воде. Уитни сняла рюкзак и сапоги, рядом устроился Везувий. Она прилегла, болтая ногами в прозрачной воде, и ее охватила дремота.
Однако мысль о том, что отец сказал о Боге, не давала ей покоя. Он был настолько крепок в своих убеждениях, что Уитни не могла их просто отбросить. Меррилл обладал выдающимся интеллектом, и она это знала. Тем не менее для нее он оставался прежде всего папой, близким, родным человеком, и его религиозные убеждения никогда не производили на нее впечатления. Но теперь, когда в мире произошли катастрофические изменения и каждого из них постигла личная трагедия, Мира нуждалась в духовной опоре.