Джереми Бейтс – Вкус страха (страница 40)
— Ты его знаешь?
— Это Бенджамин Хилл.
— Кто? Господи… А ведь точно!
— Скажи им, чтобы выходили! — крикнул он. — Прикажи остальным своим людям выйти из леса, или я вышибу ей мозги!
Ирландец молчал.
— Позови их!
Ответа не последовало.
Яхья развернулся на месте, вглядываясь в деревья так, будто они смотрели на него в ответ.
— Выходите! Выходите немедленно! Или я ее пристрелю! Считаю до трех! Раз!
Он продолжал крутиться на месте. Джоанна заплакала.
— Два!
— Нет! — крикнула Скарлетт.
Яхья вместе с другими стрелками обернулся на крик.
Гаденыш выстрелил в воздух.
Скарлетт отпрянула в комнату и захлопнула дверь.
— Три!
Последовала напряженная тишина, казалось, растянувшаяся на целую вечность. С каждой проходящей секундой Скарлетт начинало казаться, что все обошлось. Яхья этого не сделает. Он блефует…
Раздался выстрел.
Застрелив женщину в затылок, словно палач, вожак с обожженным лицом приказал троим своим приятелям с автоматами — у двоих были АК-47, у третьего АКМ — привязать Фицджеральда к стулу в левом трансепте церкви. Там он теперь и сидел. Сквозь сводчатые окна с витражами в противоположной стене струился свет, заливавший размытыми цветными пятнами голые стены и каменные плиты и подсвечивавший лениво висевшие в воздухе клубы пыли.
Вожак взял в руки Карнвеннан.
— Это ведь военный, верно?
Фицджеральд молчал.
— Старый. И ты тоже старый. В каком ты чине?
Фицджеральд молчал.
— Зеленый берет? Ты зеленый берет? Или из морского спецназа?
Он молчал.
— Как ты нас нашел?
Он молчал.
— Я слишком нетерпелив для игры в молчанку, — урод направил ему в голову девятимиллиметровый «Ругер П38». — Почему бы не пристрелить тебя прямо сейчас?
Фицджеральд не смотрел на пистолет. За прошедшие годы он допросил столько людей, что и не сосчитать, и знал порядок во всех тонкостях. Он понимал, что лучше всего молчать до последнего. Причина для этого простая: чем дольше ты ничего не говоришь, тем выше вероятность, что обстановка изменится и появится возможность для побега. Не говоря уже о том, что террорист, скорее всего, тут же пристрелит его, узнав, что он здесь один.
Главарь опустил пистолет и вздохнул.
— Меня зовут Яхья аль-Ахмад, — добродушно сказал он, внезапно превращаясь в хорошего парня. — А как зовут тебя?
Он вел допрос словно по учебнику. Так же предсказуемо, как движение солнца по небосклону. Фицджеральд бы поаплодировал, но руки были связаны.
— Хочешь поесть? Воды?
Фицджеральд не отвечал.
— Здесь есть другие вроде тебя?
Он не отвечал.
— Они отстали? Но они придут?
Он не отвечал.
— Как ты сюда добрался?
Фицджеральд покрутил головой так. что хрустнула шея.
— Что с моими людьми на корабле? Я не могу с ними связаться. Что вы с ними сделали?
Он не отвечал.
Яхья долго и пристально смотрел на него, потом отошел к столу на другой стороне комнаты и вернулся с ручкой. Он сунул ручку между пальцами Фицджеральда и сжал его ладонь, постепенно усиливая давление. Это был старый прием и куца более болезненный, чем можно подумать на первый взгляд. Казалось, будто фаланги пальцев вот-вот начнут крошиться.
Яхья снова стал задавать вопросы. Фицджеральд стиснул зубы и не отвечал. Наконец боевик сдался и скомандовал что-то одному из своих подручных, который вышел на улицу и вернулся с метровым обрезком доски.
— Ладно, — произнес Яхья с мерзкой ухмылкой. — Попробуем снова.
Скарлетт была ошеломлена. В голове стучала всего одна мысль.
Услышав звук выстрела, она высунула голову за дверь и увидела женщину, лежавшую ничком. Вокруг ее головы расплывалась кровь, окрашивая бурую грязь черным. Сэл положил руку ей на плечо и сказал что-то, скорее всего пытаясь успокоить. Она не помнила, что это были за слова. Это всего лишь слова. Они ничего не могли изменить.
Джоанна была мертва. Дальше наступит ее черед, или Сэла, или Грома, или Миранды.
Приглушенно, словно откуда-то издалека, до нее доносились голоса Сэла и Грома. Они обсуждали ирландца, по крайней мере на время позабыв о вражде. Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы выйти из ступора. Комната снова обрела четкие очертания, цвета, звуки.
— Это наемный убийца, — сказал Сэл, меряя комнату шагами.
— И по чью голову он пришел? — спросил Гром.
Всплеск адреналина прошел, и теперь он сидел, привалившись к противоположной стене, сложив руки на груди, и дрожал от холода. Его загорелое лицо стало болезненно-бледным. Лоб был измазан запекшейся кровью из ссадины, полученной при аварии, а рот и подбородок были залиты ярко-алой свежей.
— По мою, — ответил Сэл. — Он пытался убить меня.
— Не понимаю.
— И не надо. Я бы не хотел углубляться в детали.
— Сэл поссорился… с человеком, с которым раньше работал, — сказала Скарлетт Грому, и ей самой голос показался на удивление механическим. — Человеком с сомнительными связями, — она посмотрела на Сэла. — Ты действительно думаешь, что этот Бенджамин Хилл пришел за тобой?
— А что еще ему здесь могло понадобиться? К тому же Дэнни сказал мне, что второй убийца — ирландец.
Она нахмурилась:
— Мне ты об этом не говорил.
— А разве должен был?
— А разве