Джереми Бейтс – Вкус страха (страница 39)
Она уснула рядом с Громом.
ГЛАВА 27
Фицджеральд проснулся в предрассветных сумерках. Он нашел пустой рюкзак — его собственный так и остался в лодке, как-то умудрившись не вывалиться во время нападения бегемота — и сложил в него продукты и две больших пластиковых бутылки с водой. Больше ему не требовалось, ведь он надеялся вернуться из джунглей до заката.
Затем осмотрел берег, обратив особое внимание на мангровые заросли, нависавшие над водой, очертания которых постарался запомнить на случай, если суденышка почему-то не окажется на месте к его возвращению. Ирландец выбрался на сушу и вскарабкался на высокий глинистый берег. Наверху он измазал нос, лоб и скулы темной грязью, а более светлую нанес под глаза и на шею. Камуфляж не только скрывал белый цвет кожи, но и не давал выделениям жировых желез образовать на коже пленку, которая будет выделяться на фоне темных джунглей точно так же, как рыбья чешуя блестит под водой в солнечный день. Потом закрепил на себе несколько веток с листьями, чтобы разбить контуры своей фигуры, скрадывая ее очертания.
Закончив подготовку, Фицджеральд осмотрел землю и тут же заметил тропу, по которой пошли Брацца и компания. Тропа была хорошо утоптана, и идти по ней было легко. Он насчитал девять пар следов. Судя по размерам и глубине, три пары принадлежали женщинам. Из оставшихся шести один явно принадлежал Брацце, что оставляло пятерых возможных противников.
Ирландец решил, что пять к одному — расклад не идеальный, но вполне терпимый.
Он двинулся по тропе, попутно отмечая и следы зверей. Лесной слон. Горилла, шедшая вразвалочку, опираясь на передние лапы. Крупный леопард. Похоже, кистеухая свинья с поросятами. Затем даже наткнулся на пергаментную шкуру питона. Это был еще малыш, но Фицджеральд знал, что скальные питоны могут вырастать до пяти с половиной метров — достаточно, чтобы проглотить почти кого угодно. Даже зазевавшегося человека.
Когда-то давным-давно, еще во времена его обучения в спецназе в джунглях Белиза, Фицджеральд во время патрулирования наткнулся на группу индейцев-майя, разыскивавших девочку из своей деревни, которая пропала два дня назад. Он присоединился к поискам, и вскоре они нашли огромного боа, зловеще вздувшегося посередине. Они убили змею и, вспоров ей живот, нашли внутри пропавшую девочку, свернувшуюся в позе эмбриона и полупереваренную.
Не сказать, чтобы это была легкая смерть.
Солнце поднялось выше, разогнав сырой туман, и Фицджеральд начал потеть. Он выпил целый литр воды, потом наполнил бутыль из быстрой речки. Вскоре он вошел в старые джунгли. Тропа, по которой он до этого двигался, исчезла.
Однако террористы не слишком заботились о возможном преследовании и оставляли за собой след из взрытых листьев, такой же отчетливый, как крошки, которые разбрасывал Гензель. Через час Фицджеральд замедлил шаг. Он, должно быть, уже совсем недалеко от цели, и нужно поменьше шуметь. Прошлой ночью он сориентировался по звездам и определил, что следы на берегу ведут точно на север. Чтобы убедиться, что все еще движется в нужном направлении, он осмотрел пень поваленного дерева. Годовые кольца всегда расположены шире с той стороны, которая обращена к экватору. Судя по увиденному, теперь он направлялся на северо-восток.
Продолжая путь, он задумался о будущем. Ему уже шестьдесят один. Преклонный возраст даже для убийцы — в особенности для убийцы. Тело уже не так сильно, как прежде, ум не так остер. Внутри почти не осталось огня. За долгие годы он привык к этой щекочущей нервы рискованной, трудной профессии. Но в последнее время все чаще стал ловить себя на том, что работа превратилась в рутину. И все же продолжал этим заниматься по одной простой причине. Он боялся остановиться. Потому что чем ему тогда заниматься? Целыми днями сидеть дома? Читать книги? Если бы Эрин была жива, он смог бы. Более того, очень бы этого хотел. Черт… Да у них уже могли быть внуки…
Ирландец замер.
Он только что выбрался из густых зарослей на открытое место. В паре сотен метров от него возле очага колол дрова какой-то мужчина. Он бросил взгляд в направлении Фицджеральда, словно почувствовав чье-то присутствие. Фицджеральд упал на живот, отполз обратно в кусты и распластался за деревом. Медленно досчитав до двадцати, он выглянул из-за ствола.
Мужчины не было.
Чертыхаясь про себя и надеясь, что его все-таки не заметили, он двинулся вдоль опушки леса, пока не обнаружил хорошее место, чтобы оглядеться и понаблюдать за происходящим. На большой поляне впереди тут и там стояли развалины каменных и деревянных зданий. Фицджеральд решил, что когда-то здесь был колониальный шахтерский поселок, уничтоженный пожаром. Дверь одного из уцелевших зданий, церкви, открылась, и появился тот мужчина, что рубил дрова. Он набрал охапку травы и пошел в лес.
Решил справить нужду.
Фицджеральд расслабился. Его все-таки не заметили. Он лежал и наблюдал, а вокруг постепенно оживали африканские джунгли. На деревьях свистели и кричали красногрудые кукушки и горлицы, верещали обезьяны. Солнце карабкалось все выше в ярко-синее небо, согревая воздух. Казавшийся бесконечным полог листвы в ярких лучах вспыхивал зеленым огнем. Ирландец вдыхал пьянящие ароматы окружающей растительности и ощущал полное умиротворение, единение с природой, словно человек, живший в своем естественном состоянии сотни тысяч лет. Он достал бутылку с водой и отпил треть.
Из церкви вышли еще двое террористов. Один из них развел костер, чтобы приготовить еду, а другой принялся собирать для него сухие ветки. Фицджеральд устроился поудобнее и приготовился ждать, пока Брацца тоже не решит, что надо опорожниться. А когда тот отойдет к деревьям, там его будет поджидать он…
Фицджеральд вдруг тревожно нахмурился. Брацца?
Сортир?
— Руки вверх! — выкрикнул голос за его спиной. — Автомат не трогать!
«Калашников» лежал прямо перед Фицджеральдом — только руку протяни. Но шансы успеть схватить его, развернуться и попасть выстрелом в цель прежде, чем в нем самом наделают дырок, были, мягко говоря, невелики.
С кислой усмешкой он поднял руки.
ГЛАВА 28
Скарлетт проснулась замерзшей, усталой и подавленной. Это была всего лишь ее третья ночь в плену, а казалось, будто прошло три месяца, словно время искривилось в какую-то парадоксальную петлю. Она лежала, положив голову на руку и уткнувшись носом в чью-то шею чуть пониже затылка. На мгновение ей показалось, что она лежит рядом с Сэлом, прежде чем она внезапно осознала, что это Гром. Она быстро села и огляделась. Миранда и Джоанна все еще спали в углу. Сэл сидел на скамье и наблюдал за ней.
— Хорошо спалось? — спросил или, скорее, рыкнул он.
— У него ночью был озноб. Я пыталась его согреть.
— Чушь!
— Я не обязана перед тобой отчитываться.
Гром зашевелился и тоже сел. Его лицо лоснилось от пота.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила Скарлетт. Гром заморгал:
— Неважно, если честно.
— Вставай, — сказал ему Сэл, поднимаясь на ноги. Гром нахмурился:
— А?
— Поднимайся на ноги, мать твою!
— Он увидел, что я лежала рядом с тобой, — пояснила Скарлетт и обернулась к Сэлу. — Он болен. Не видишь, что ли? Оставь его в покое!
— Мне плевать, болен он или нет. Сейчас ему станет еще хуже.
— Перестань, Сэл. Ты ведешь себя как ребенок.
Гром положил ладонь на ее плечо и с огромным трудом поднялся на ноги.
— Послушай, приятель…
Сэл ударил его с правой. Удар пришелся прямо в лицо Грома, и тот впечатался спиной в стену. Из носа потянулась полоска крови.
— Хватит! — крикнула Скарлетт.
Миранда и Джоанна проснулись, встревоженные и ничего не понимающие.
Гром пригнулся и, с разбега ткнувшись плечом в живот Сэла, приподнял его и вместе с ним повалился на пол. Падение сбило дыхание обоим мужчинам. Они, сплетя руки и ноги, принялись кататься по полу, стараясь занять более выгодное положение.
Снаружи раздался громкий крик.
Все в комнате, включая Сэла и Грома, обернулись к двери. За первым криком последовали новые встревоженные возгласы.
— Что это значит? — спросила Миранда.
Прежде чем кто-то успел высказать предположение, дверь распахнулась, и на пороге возник Яхья. Его безумные глаза были широко распахнуты. Он по очереди посмотрел на каждого из пленников и остановился на Джоанне.
— Ты! — сказал он. — Выходи! Сейчас же!
— Зачем? — спросила Джоанна; она явно была напугана.
Яхья направил на нее черный пистолет:
— Делай, что сказано! Или пристрелю прямо на месте!
Джоанна поцеловала Миранду в лоб и вышла на середину комнаты. Лицо ее было бледно, губы плотно сжаты. Она шла словно на казнь. Яхья схватил ее за запястье и выволок наружу. Дверь за ними захлопнулась.
Скарлетт посмотрела на Сэла и Грома. Те стояли с таким же растерянным видом, как и она сама.
Она подошла к двери, чуть приоткрыла ее и выглянула в щель.
Яхья тащил Джоанну к трем другим боевикам, которые стояли, направив оружие на высокого человека, одетого с ног до головы в черное и покрытого камуфляжем.
У Скарлетт задрожали колени.
Откуда он? Армия? Морская пехота?
— Там кто-то есть, — хрипло сказала она.
Сэл тут же оказался позади и выглянул в щель над ее головой:
— А он какого черта здесь делает?
Скарлетт ничего не могла понять: