Джереми Бейтс – Остров кукол (страница 55)

Он разглядывал мертвеца. Нитро лежал в точности там, где мы его оставили, и я уже собрался поинтересоваться, что могло так удивить Хесуса, когда вдруг заметил глаза трупа — вернее, отсутствие глаз.

Как и в случае с Мигелем, их кто-то похитил.

1957

В окружении мутного красного облака она погрузилась в воду канала и опускалась все ниже, пока не легла на каменистое дно. Лишенная чувств, она не пыталась задерживать дыхание. Вода свободно хлынула в дыхательные пути, заполнила легкие, прекращая насыщение крови кислородом. В груди возникла рвущая боль, чувство нестерпимого жжения, только она ничего об этом не знала. Любые физические ощущения, к счастью, были ей недоступны.

И тогда она перестала дышать вовсе.

Где-то глубоко внутри нее, однако, — в самой утробе сознания, где рождались мысли, чтобы, по большей части, прозябать там же, не высказанные вслух и не обращенные в действия, — она недоумевала, отчего это происходит с ней, и ее растерянность мешалась с изумлением: она тонула, она расставалась с жизнью.

А потом случилось нечто поразительное. Она с силой икнула, дернулась всем телом, и та ее часть, что была ответственна за мысли, оказалась за его пределами. Эта часть всплыла по течению, преодолела пленку поверхности, — и она смогла увидеть свое маленькое бледное тело лежащим на дне канала, содрогающимся в конвульсиях финального акта гибели… Увидела отца и мать, уже в гондоле, быстро скользящей прочь: лицо орудовавшего шестом отца — застывшая маска стальной решимости, мать всхлипывает в сложенные ладони.

И вот пока она смотрела, как родители уже второй раз бросают ее, покидая на милость жестокой судьбы, ее пронзило чувство отчаяния и безысходности, а черный клубок ненависти заполнил всю без остатка, — она целиком предалась горестному безумию призрака-баньши[28], кем движет одна-единственная цель.

Отмщение.

Елизавета

Хесус ворвался в хижину, чуть не снеся дверной косяк. В нелепой панике он проорал по-испански, что у Нитро нет глаз, и Пита жалостно запричитала. Елизавету начало мутить. Кто-то, тот, кто прятался в ночи, — Солано, это всего лишь Солано, давно спятивший старик — вырвал глаза и у Нитро тоже? Зачем?

Она прижала к себе Розу, закрыла ей уши ладонями.

За Хесусом вернулся и Зед с пистолетом в руке. Весь какой-то разгоряченный.

— Ты попал в него, Зед? — спросила Елизавета.

Он помотал головой из стороны в сторону.

— Убрался целехоньким.

— Что ты видел? — требовал ответа Хесус. — В кого ты палил?

Елизавета ткнула пальцем в дыру от сучка на стене.

— Солано смотрел на нас через ту брешь.

— Смотрел на вас? О господи! Как долго?

— Откуда мне знать? Может, пять минут. Или всю ночь.

Хесус подскочил к Зеду:

— И ты… Ты дал ему сбежать? Как он смог унести ноги? У тебя ведь с собой пушка.

— На предохранителе. Я не был готов.

— Черт тебя дери, Зед! — вскричал Хесус. — Ты же мог пристрелить его и со всем покончить!

— В любом случае он даже не нападал. Все целы и невредимы…

— Он вырезал у Нитро глаза!

— Ты его видел, Зед? — спросила Пита. Волосы всклокочены и сбиты в колтун из-за ветра и дождя, щеки пестрят потеками туши и высохших слез. Ни дать ни взять зомби. — Видел Солано, узнал его?

— Я видел его глаз, наблюдавший за нами.

— Но ты не видел его самого?

— Я знаю, к чему ты клонишь, но…

— Ты его видел?

— Он удрал со всех ног, как только я в него выстрелил. Скажи мне, Пита, с каких это пор долбаные призраки бегают от пуль? Разве те не пролетают прямо сквозь них, не причиняя вреда?

Пита захлопнула рот, сжала губы.

Слово взял Хесус:

— Не хочешь передать пистолет мне, Зед?

— Еще чего! — оскалился тот.

— Ты уже профукал свой шанс. Давай сюда пушку.

— Профукал?

— Ты не смог выстрелить! Позволил этому выродку смыться!

— Пока ты геройски храпел в своей чертовой спальне и…

И тут Хесус ударил Зеда — ткнул кулаком прямо в нос. Раздался звук, похожий на хруст костяшек пальцев, только чуть громче. Зед отшатнулся, выронил пистолет и прижал к лицу обе ладони. Недоверчиво уставился на них, красные от крови. Хесус подпрыгивал, как боксер, — то ли решил не сдавать позиций, то ли готовился к отступлению. Зед бросился к нему, и Хесус рванул к спальне Люсинды. Впрочем, Зед догнал его прежде, чем тот сумел скрыться за дверью, сбил с ног и рывком повалил на пол.

Пита вспрыгнула на спину Зеду, обхватив руками его шею.

— Бегом в спальню! — распорядилась Елизавета, прикрывая собой Розу.

Та юркнула в темноту.

Сама же Елизавета подбежала к клубку дерущихся, ухватила Питу обеими руками за плечи и оттащила в сторону подругу, которая уступала ей и в росте и в весе. Пита визжала и ругалась на чем свет стоит. Елизавета споткнулась о какой-то мусор под ногами и упала, повалив заодно и Питу.

— Ах ты, сучка! — взвыла Пита, переворачиваясь на живот.

— Успокойся!

Но та успокаиваться не собиралась. В нее будто демон вселился. Она вцепилась в волосы Елизаветы и так дернула, что та качнулась вперед. Ничего не видя, она полоснула Питу ногтями. Ухватила за что-то мягкое — за грудь? Сжала изо всех сил. Пита хрипло заверещала, рванула волосы Елизаветы сильнее прежнего.

Ослепленная болью Елизавета нащупала ворот бывшей на Пите полотняной рубахи. Дернула в отчаянии — в стороны полетели пуговицы. Пита выла, уже не умолкая. Выпустив волосы Елизаветы из левой руки, она совершила ответный маневр, зацепив пальцами ворот розового топика и резко потянув его вниз. Ткань разошлась с резким звуком расстегиваемой молнии.

Елизавета замычала — скорее от досады, чем от злобы или смущения. Они затеяли дурацкую схватку диких кошек — в то самое время, как Солано крался где-то поблизости, сужая круги. Убийца мог вернуться в любой момент и вбежать в хижину, размахивая своим ножом, пока все они отвлеклись на междоусобицу.

Елизавета подтянула колени к груди и попробовала отпихнуть от себя Питу ногами. Та снова ухватила волосы Елизаветы в оба кулака и трясла ими, словно силясь вырвать из почвы упрямые сорняки.

Елизавета взбрыкнула ногой, угодив Пите в живот. Та ослабила хватку.

Елизавета пнула снова. На этот раз ее пятка чиркнула по скуле подруги.

Мерзавка наконец-то разжала пальцы.

Елизавета откатилась в сторону; корни волос словно горят огнем. Пита осталась лежать на боку, с трудом пытаясь отдышаться. По нижней ее губе стекал ручеек крови.

— Хесус! — выкрикнула Елизавета, опершись на руки и вернув себе вертикальное положение.

Каким-то чудом Хесусу удалось одержать верх, и теперь он нависал над противником, сжимая его горло обеими руками. Он же сейчас задушит Зеда!

Хесус то ли не слышал окрика, то ли был преисполнен решимости довести дело до конца.

На полу, в метре от Елизаветы, лежал пистолет. Она подтянула оружие к себе, удивляясь его холодной, мертвенной тяжести. Направила дуло в потолок и нажала на крючок спуска.

Грянул выстрел.

Лишь тогда душитель повернул голову, чтобы воззриться на подругу. Лицо настолько перекошено от ненависти, что Елизавета едва смогла признать в нем Хесуса.

— Слезай с него! — велела она.

— Брось пистолет!

— Слезай с него!