Джереми Бейтс – Остров кукол (страница 4)

— Мы больше не в Штатах, Зед, — напомнила мне Пита. — Я говорю сейчас о Мексике. Здесь все поголовно знают моего брата. А про тебя даже не слышали.

Истинная правда. В этой стране меня выделяют из толпы белая кожа и завидный рост. Именно эта новообретенная анонимность и подала мне изначальную мысль перебраться южнее. Вместе с тем крах моей карьеры гонщика наделал довольно много шума, и я уже воображал, как спортивные журналюги наткнутся на отснятое на Острове Кукол творение Пеппера и прогонят в эфир Отрывок с моей физиономией в кадре и подписью: «Новичок года Гоночной ассоциации Зед Ротт теперь исследует сверхъестественные явления для мексиканского ТВ».

— Сниматься не буду, — твердо повторил я. Хесус притормозил на светофоре. Я подъехал и встал рядышком. И рассеянно смотрел вперед, воображая карту дорог Сочимилько, когда вдруг услышал, как взревел мотор «ягуара».

Повернув голову, я уставился мимо Питы — там сидел, ухмыляясь, Хесус. Он снова поддал газку, еще громче и дольше.

— Он не шутит? — спросил я.

— Даже не вздумай устраивать с ним гонки! — пискнула Пита.

— Да я в порошок его сотру… — пообещал я с такою же ухмылочкой.

Хесус принялся короткими рывками открывать заслонку дросселя, заставляя «ягуар» рычать на манер спортивного болида.

Я выжал сцепление, сменил передачу, поднял обороты до пяти тысяч.

— Зед! — взмолилась Пита, перекрикивая наши моторы. — Только не устраивай гонок!

— Дорога свободна.

— Зед!»

Хесус стартовал, не дожидаясь смены сигнала на светофоре. Я сбросил сцепление и придавил педаль газа. Шины коротко взвизгнули, обороты ушли за красную черту. Моя голова вжалась в подушку подголовника. Рывок Хесуса дал ему небольшое преимущество, но я быстро отыгрался, включив вторую.

Все расстояние до включения третьей мы шли бок о бок. Меня это не беспокоило, потому что я знал наверняка: перейдя на четвертую, я обставлю Хесуса по оборотам.

И точно, когда мы оба нащупали скоростной предел, я без проблем обошел «ягуар» на целый корпус.

— Помедленнее, Зед! — крикнула Пита.

Учитывая, что я выжимал девяносто миль при ограничении в сорок и был впереди Хесуса уже на два корпуса, мне пришло в голову, что я доказал свою точку зрения. И я притормозил.

Но Хесус, вместо того чтобы пойти на попятную, промчался мимо, не снижая скорости.

— Вот же засранец… — пробормотал я, снова давя на газ.

— Зед! — ахнула Пита.

Навстречу нам уже мчалась дуга наклонного выезда на скоростную трассу, прорезавшую Мехико с востока на запад. Хесус вылетел на нее, не снижая скорости. И я за ним.

Пита продолжала выкрикивать что-то, плохо различимое за ревом шестицилиндрового двигателя, — только теперь в ее голосе страх читался яснее гнева, а визг перемежался истошными воплями «Остановись!» и «Ты убьешь нас обоих!». Вот только я не собирался умерять свой пыл. Сначала надо поставить на место этого выскочку.

Мы с Хесусом сместились левее, пролетая мимо прочих машин со скоростью выше сотни миль в час. Нащупав зону пониженного сопротивления, я намертво прилип к заднему бамперу «ягуара».

Подался немного вправо — выглянуть, что там впереди, и совершить обгонный маневр — и заметил, что у одной из промелькнувших мимо машин включены сигнальные огни, а по боку тянется надпись «Policia».

Считанные секунды спустя коп вывернул влево и с завыванием сирен устремился вслед за мною.

— Зед, нужно остановиться! Из-за тебя нас всех арестуют! Скорее на обочину! Зед!

Хесус обогнал мешавший ему красный седан, вернулся на левую полосу. Я висел у него на хвосте еще с пять сотен ярдов, лихо обогнав еще несколько автомобилей.

— Зед! — Похоже, у Питы начиналась истерика. — Прошу тебя!

И я уступил.

Сбрасывая скорость за эстакадой пешеходного перехода, я глянул в боковое зеркало, но полицейской машины не увидел и, ударив по тормозам, втиснулся в свободное пространство между двумя фурами, шедшими по правой полосе. Бычий рев их сигналов и вспышки дальних фар послужили мне овацией.

Еще несколько томительных секунд — и мимо промчался потерявший мой след коп. Пусть теперь Хесус сам с ним разбирается.

Koгда, часом позднее, мы въехали в Сочимилько, мне стали попадаться указатели на los embarcaderos — «пристани», — и следуя им, я добрался до Куеманко, одного из девяти мест, дававших доступ к древней системе прорытых ацтеками каналов. Я поставил машину на оживленную стоянку, вынул оба рюкзака из багажника «порша» и протянул Пите ее собственный. Она молча закинула его за спину и сразу направилась к цепочке ветхих домиков, которые отделяли парковку от береговой линии. Я еще немного поковырялся в своем рюкзачке, проверяя нехитрое содержимое. Особой необходимости в этом не было, я и сам знал, что туда упаковано. Просто нам с Питой не помешало бы побыть чуть-чуть порознь.

Когда мы удрали от полицейского, Пита еще с десяток минут орала на меня на смеси английского с испанским, повторяя, что я окончательно спятил и мог всех их поубивать, просто из эгоизма. Я с нею даже не спорил. Пита была права. Гонки по городским улицам — занятие глупое и небезопасное. В общем, я терпеливо выслушал всю тираду, что, кажется, распалило Пизу еще сильнее. Когда же ярость улеглась, она позвонила брату на мобильник. Выяснилось, что Хесусу все-таки пришлось свернуть на обочину и откупиться от копа. Я не слышал всех подробностей, а Пита, убрав телефон, не стала ничего пояснять и вообще отказалась со мною разговаривать.

В любом случае исход нашего заезда был вполне предсказуем. В конце концов, в Мексике можно сунуть взятку едва ли не любому встречному полицейскому. Кое-кто из них зарабатывает, активно сшибая денежки. Я познал это на горьком опыте в первую же неделю пребывания в стране. Коп заставил меня прижаться к обочине и остановил на совершенно пустом участке трассы, а затем объявил, что я превысил скорость, чего я не делал. Он отобрал у меня водительское удостоверение в качестве «гарантии» и объяснил, что у меня всего два способа заполучить его обратно: прямо здесь, на месте, мне это обойдется в полторы сотни американских долларов; если же я последую за ним в участок, мне придется расстаться с суммой в двести пятьдесят. Наглый, подлый трюк. Я вспылил и попытался выхватить свое удостоверение из его папки с зажимом. Коп обвинил меня в агрессивном поведении и удвоил штраф. Мы продолжали спорить, пока я наконец не сдался. Пришлось уплатить копу сто шестьдесят — все деньги, что были у меня при себе, — и тот был рад-радешенек их прикарманить.

Я громко хлопнул крышкой багажника, бросил на плечо свой рюкзачишко и зашагал к пристани.

Набережная канала была запружена людьми и создавала ощущение праздника. Похожие на итальянские гондолы барки, именуемые trajineras, облепили берег, насколько хватало глаз. Большинство размером с микроавтобус, оснащенные крышей для тени, окнами для свежести и столами-стульями для пикника. Выкрашены они были во все мыслимые цвета, обильно украшены и по какой-то неведомой причине носили женские имена.

Я поискал в толпе Питу — с моим ростом не составляет труда окинуть взором бурлящее море темных голов, — но ее нигде не было видно. Меня это не слишком расстроило. Для этого и придуманы мобильники. Если не выскочу на нее, рано или поздно кто-то из нас наберет номер другого. Я двинулся вдоль лодок. Продавцы у уличных лотков принялись галдеть, расхваливая мне свой товар: от изделий ручной работы и футболок до богато расшитой одежды, постельного белья, сандалий и всяких сувениров.

Ко мне тут же пристал бродячий торговец, коротышка в белых штанах и белой рубахе, тесно облегающих пухлое тело. Слепя улыбкой, он поинтересовался, что я здесь ищу.

— Своих друзей, — ответил я.

— Часы нужны? «Ролекс»? Хотите «Ролекс»?

— Нет, спасибо.

— А что хотите? Марихуана? Таблетки? У меня все, что нужно.

Я помотал головой, устремляясь вперед.

— Эй, мистер! — крикнул он мне в спину. — Девочки? Хотите девочек? Отдам свою сестру! Задешево!

Пройдя где-то полста ярдов, я набрел на двух старушек, продававших мексиканские блинчики тамале в банановых листьях. Только теперь я вдруг понял, что за все утро так ничего и не съел, и купил парочку. Одно тамале с курицей и сальсой, другое — с фасолевым фаршем.

Нашел себе скамейку и устроил пиршество. Я твердо верю, что два основных преимущества жизни в Мексике — это погода и кухня. Здесь весь год по-весеннему тепло при нулевой влажности, а фастфуд на местных лотках готовят с добавлением крэка, не иначе — так быстро он вызывает зависимость.

Последний кусочек второго тамале я скормил блохастой собачонке, которая не сводила с моего завтрака голодных глаз, и уже подумывал купить третье, когда меня опять углядел торговец, пытавшийся дешево сбагрить мне свою сестру. Углядев, поспешил ко мне.

— Мистер, друг мой! — заговорил он, усевшись рядом. — Как вам тамале? Хороши, да? Вам нравится мексиканская еда?

— Я не турист, — покачал я головой. — Я здесь живу.

— Правда? Где?

Я не сообщил этому ловкачу названия своего квартала, поскольку тот был одним из наиболее дорогих и престижных во всем Мехико; поделился лишь самыми общими координатами.

— И чем зарабатываете? — тут же спросил он.

— Слушай, дядя, я ничего не собираюсь покупать.

Бродячий торговец и это признание встретил улыбкой.