Джереми Бейтс – Лес Самоубийц (страница 8)

— А все эти баночки тут зачем? — резонно спросил Нил.

Ответа ни от кого не последовало.

Джон Скотт поднял фонарик и батарейки.

— Джон! — возмутилась Мел. — Что ты делаешь?

— Это нам пригодится.

— Ты не можешь просто так брать чужие вещи.

— Я верну его завтра.

— Сейчас же положи на место!

— Хорошо. Так, у кого есть фонарик?

— У меня.

— А еще?

— У меня один, — отозвался Нил.

— Отлично. То есть у нас два фонарика на семь человек? — Джон Скотт оглядел нас. — Все еще есть возражения против третьего фонарика? Через пару часов туг будет уже непроглядная темень.

При такой постановке вопроса никто уже не возражал.

В обувь мне попал мелкий камешек, и это сильно меня раздражало. В отличие от остальных, я был не в треккинговых ботинках. У меня сорок шестой размер, а с такой ступней можно и не надеяться найти что-то в японских магазинах. Поэтому я шел в старых стоптанных кроссовках, привезенных еще из Штатов.

Джон Скотт теперь беседовал о чем-то с Ниной. Он шел впереди, в нескольких метрах от меня, и, закурив, пускал клубы дыма через плечо.

Тут я впервые обратил внимание на его обувь — высокие берцы фирмы «Доктор Мартинс»: черная кожа, восемнадцать люверсов, желтые шнурки. Они просто ввели меня в ступор, как и его кожаная куртка. Как он планировал идти в этом на гору? Или у него есть сменные ботинки в этом огромном рюкзаке в стиле милитари?

— И о чем ты с ним болтала? — спросил я у Мел.

— С кем?

Я промолчал. Она знала, о ком я.

— Он рассказывал мне об Окинаве. Говорит, это чудесное место! Нам следует съездить туда.

— А где он остановился в Токио?

— В раба хотеру.

— Хо! И где именно?

Раба хотеру (от английского «отель любви») — это такие сверкающие неоновыми вывесками заведения, где можно арендовать комнату на три часа или на всю ночь. Надо выбрать комнату кнопочкой на специальной панели и оплатить свое пребывание. Чаще всего это делается посредством пневмотрубки или через закрытое темным стеклом окошко, где вы можете видеть только руки кассира.

Мы с Мел время от времени проводили ночь в одном из таких отельчиков, чтобы немного развлечься. Интерьер номеров часто включал вращающиеся кровати, зеркала на потолке, джакузи, караоке и вендинговый аппарат, из которого можно выудить что угодно, начиная с банки пива, плеток и кляпов и заканчивая женскими чулками, которые кто-то, похоже, уже надевал.

— Помнишь отель в Сибуя? Мы там останавливались. На такой маленькой улице.

— Да, я помню. — Кажется, этот район называется Холм Отелей Любви. В нашей комнате не было окон, по той же причине, по которой не делают окна в казино.

— Там куча этих отелей. Он живет в том же, где мы были?

— Я ему посоветовала.

Я насупился.

— Ты что, заранее знала, что он приедет в Токио?

— За пару дней.

— И ты пригласила его подняться на Фудзи?

— Я говорила ему, что мы собираемся сходить на гору. Он сказал, что уже был там и у него другие планы. Но прошлой ночью прислал мне эсэмэску, что его планы рухнули.

Я посмотрел вперед. Джон Скотт сделал еще одну затяжку и выпустил дым в нашу сторону.

— Что ты думаешь о его куртке?

— А что с ней?

— В такой кожаной куртке переться на гору?

— Он не собирался на гору. Я тебе только что сказала. Я думаю, это единственная куртка, которую он с собой привез.

Ну да, действительно. Но я все равно искал повод докопаться. Мне не нравилось то, как Мел к нему относится. Возможно, я надумал себе проблему. Не знаю. Но казалось, что-то не сходится.

— А откуда он? — спросил я.

— Почему такой интерес?

— Я ревнивый.

— Господи, прости! Я тебе говорила, мы посещали одну школу.

— А как его фамилия?

Мел молча посмотрела на меня.

— Что? — спросил я.

— Скотт его фамилия, понятно?

Брови у меня поползли вверх.

— Ты что, смеешься? Я думал, что Джон Скотт — это двойное имя, как какое-нибудь Билли Боб.

— Нет, это его фамилия.

Я не смог сдержать смех. И хорошо, подумал я, это развеет окружающую мрачность, но главное, мне нравилось, что я смеялся над Джоном Скоттом.

— Что смешного-то? — удивилась Мел.

— Кто представляется по имени и фамилии?

— Куча народу так делает.

— На деловых встречах, да. Ты зовешь его Джон Скотт?

— Я зову его Джон.

— А остальные?

— В школе многие называли его Скотти. Я уж не знаю, почему.

— Это ж все равно как если бы меня все звали Итан Чайлдс.

— Он не просил называть его Джоном Скоттом. Ты сам начал.

— Ну допустим, если б люди начали называть меня Итан Чайлдс, я бы попросил звать меня просто Итан. Кем он себя возомнил? Суперзвездой?

— Что ты вдруг так взъелся на него?

— Я не взъелся на него, просто…