Джереми Бейтс – Беги (страница 50)
Он тоже присоединил мизинец к нашим, и мы долго стояли так, скрепляя нашу связь.
– Никогда не забуду, – сказал он наконец.
– Никогда не забуду, – сказала Салли.
– Никогда не забуду, – повторил я, переводя взгляд с одного на другого.
Я и сейчас вижу их перед моим мысленным взором, будто та ночь была не тридцать с лишним лет назад, а вчера. Это воспоминание: мы сгрудились в цирковом фургоне, над нами бушует гроза, а по лесу бродят оборотни – совершенно не стерлось из памяти, не изменилось, как в случае с Бриттани. Смятая одежда Хомяка не по росту, волнистые каштановые вихры торчат во все стороны, на щеке большая красная вмятина от сна на руке, свиные глазки вопросительно смотрят на меня, когда я предлагаю не забывать об оборотнях. Салли, несмотря на сонм ужасов, которые нам пришлось испытать, все равно привлекательна и свежа, в ярких глазах светятся ум, решимость… и страсть. Нет, она не пылала страстью ко мне, тут совсем другое. Как я понимаю, она страстно хотела жить, видеть по утрам солнце и прекрасно себя чувствовать.
Дети, эти маленькие сволочи, могут быть оптимистами, если захотят.
Глава 42. Подмога
– Ребята, сюда! – крикнул Хомяк. Он стоял у длинной стенки фургона и смотрел в чуть раздвинутую занавесь. – Я что-то слышу… смотрите!
Мы с Салли полудремали, прислонившись друг к другу. Но его возглас нас вмиг разбудил, нам словно плеснули водой в лицо. Мы подскочили на ноги и подошли к нему.
– Смотри, чувак! – гаркнул он, показывая в сторону Райдерс-Филд.
Фургон стоял так, что нам пришлось вжаться лицами в перекладины, чтобы увидеть поле, где ночью горели костры. Сквозь деревья и гигантский белый экран я увидел в темноте сполохи желтого света.
– Машины! – воскликнула Салли.
– Точняк! – обрадовался Хомяк. – Пришла подмога, нас освободят!
Огни перестали двигаться. Один за другим они погасли – водители выключили двигатели.
Хомяк втиснулся в перекладины и закричал:
– Эй!!! Э-ге-гей!!! Мы здесь!!!
Я оцепенел – вдруг оборотни тоже его услышат? И накинутся на партию новеньких? Но если не привлечь к себе внимание, как нас найдут? Так и будем сидеть взаперти.
Вспыхнули четыре желтых луча, не такие яркие, они запрыгали – фонарики.
– Мы здесь!!! – завопил Хомяк, подпрыгивая. – За экраном!!!
Свет зигзагами двинулся в нашу сторону.
– Эй! Чак! Где вы, ребята?
– Папа! – воскликнул я, узнав родной голос.
– Бен!
И вот он уже совсем близко, я слышу, как он топает по грязи и мокрым листьям.
– Матерь божья…
– Ой, бли-и-ин… – Это другой голос.
– Господи прости, – пробормотал третий. – Это Мерфи. Ты только глянь.
– А другой кто? – спросил четвертый. – Эй, ты! Эй!
Я подскочил к борту фургона и отдернул занавесь. На отце были высокие резиновые сапоги, коричневая кожанка и широкополая ковбойская шляпа. Рядом трое полицейских, на них дождевики по колено, со светоотражательными полосами. Все четверо стояли к нам спиной и лучами буравили красный фургон.
– Папа! – крикнул я и почувствовал, как у меня подкашиваются колени.
Он резко обернулся.
– Бен! – Тени изрезали его лицо глубокими морщинами, но не тронули белки глаз. – Какого дьявола тут творится? – В голосе слышалась мольба. – Кто запихнул вас в эту сраную клетку?
Он отступил чуть назад и оглядел фургон. Подошел к задней крышке, на миг скрывшись из вида. Крышка затряслась, загромыхала, но осталась закрытой.
– Цыгане, – сказал я ему. – Женщина, которая приходила к нам, у них за главную. Их тут полным-полно. Они оборотни, папа! Сейчас охотятся в лесу, но могут в любую минуту вернуться. Так что вытаскивайте нас скорей…
– А это еще что за божье творение? – выпалил один из полицейских. Желтый конус луча высветил шерифа-оборотня. Свернувшись в клубок, он спал в углу фургона, но было ясно видно – это не человек.
– Это был шериф, – объяснил я. – Превратился в оборотня. И съел своего помощника.
Один из полицейских достал пистолет и, держа его двумя руками, прицелился в шерифа.
– Это он так обошелся с Мерфи? Сожрал его?
Голос его взлетел на пугающий фальцет.
– Стреляйте! – Хомяк отпихнул меня, чтобы занять место в первом ряду. – Пока он не проснулся! Не мешкайте!
Полицейский взвел курок.
– Не надо! – крикнул я. – Другие услышат!
– Цыгане? – спросил папа. – Они все похожи на этого, Бен? Все похожи на этого? Отвечай, черт меня дери!
– Вроде да, – промямлил я. – Один был на крыше нашего фургона, только мы его не видели. Но я видел их главную, и она была такая же… – я кивнул. – Как он, как шериф.
– Это не шериф! – вскричал полицейский с пистолетом. Его глаза обшаривали черную ночь и башни деревьев диким взглядом. – Надо мотать отсюда, Стю, – добавил он.
– Сначала надо ребят вызволить из этого сраного фургона!
– Ты слышал, что парень сказал, – заявил тот в свою поддержку. – Их тут много. И все без намордника.
– Тут мой сын, Мерв!
– Вернемся с подкреплением.
– Мервин прав, Стю, – согласился с коллегой другой полицейский. – Мы вернемся.
– Я сына здесь не оставлю, черт вас дери! – Отец повернулся к нам, лицо горело от гнева. Он вцепился в перекладины фургона и беспомощно их потряс. – Блин!
Пока отец стоял к остальным спиной, полицейский с пистолетом метнулся к деревьям, в сторону машин. Двое других после секундного колебания последовали за ним.
– Эй!!! – заорал Хомяк. – Вернитесь!!!
– Тихо! – велел ему я. – Оборотни могут услышать! Папа, езжай! Здесь нас пока никто не трогает…
– Эй, вернитесь! Вы должны нам помочь…
– Заткнись!
Я отпихнул Хомяка от перекладин. Он споткнулся и тяжело шлепнулся на задницу.
– Ты что, чувак! Они хотят нас тут оставить! – Он дернул головой и завыл: – Вернитесь, вернитесь, вернитесь…
Его заставил замолчать волчий вой.
Где-то совсем рядом.
За первым воем последовал другой.
– Папа! – крикнул я. – Езжай!
Его грубая рука втиснулась между перекладин, схватила мою руку и сжала. Лицо было такое, что, казалось, вот-вот разлетится на тысячу кусочков.
– Господи, Бен, оставайся там, где ты…
Атака последовала мгновенно.