Джеральд Даррелл – Выдать маму замуж (страница 2)
– Месье Кло живет в Лез-Арбузье, – ответил он.
– А это где? – уточнил я.
– Рядом с месье Мермо.
– Я не знаю месье Мермо.
– Вы не можете его не знать, это же наш плотник. Все столы и стулья для «Трех голубков» – это его работа. А также стойка бара и полочки в кладовке, хотя тут я не уверен… кажется, их делал месье Девуар. Он живет в долине у реки.
– А где живет месье Кло?
– Я же вам сказал: рядом с месье Мермо.
– А как добраться до месье Кло?
– Надо проехать через деревню.
– В какую сторону?
– В эту. – он показал.
– А потом?
– Возле дома мадемуазель Юбер повернете налево.
– Я не знаю, где находится дом мадемуазель Юбер. Как он выглядит?
– Коричневый.
– В деревне все дома коричневые. Как я его узнаю?
Жан всерьез задумался. И наконец разродился:
– Сегодня четверг. Значит, она будет убираться.
– Сегодня вторник.
– Ах да. Тогда она будет поливать растения.
– Итак, я поворачиваю налево возле коричневого дома, где женщина поливает растения. А дальше?
– Вы проедете мимо военного мемориала, мимо дома месье Пеллиго, а перед деревом повернете налево.
– Каким деревом?
– Возле поворота.
– В Перигоре огромное количество деревьев. Вдоль каждой дороги. Как я отличу это дерево от других?
Жан с изумлением на меня посмотрел:
– Возле этого дерева покончил с собой месье Герольт. На каждую годовщину его вдова приносит туда свежий венок. Такая вот примета.
– Когда это произошло?
– В июне пятидесятого. Шестого или седьмого, точно не скажу. Но в июне.
– Сейчас у нас сентябрь. Значит, у дерева будет лежать венок?
– Ну что вы. После того как цветы увяли, его выбрасывают.
– И как тогда я узнаю дерево?
– Это дуб.
– Здесь полно дубов. Есть какие-то особые приметы?
– Там есть вмятина.
– Итак, я повернул налево. И где будет дом месье Кло?
– Его невозможно пропустить. Приземистое вытянутое белое строение. Настоящий старый фермерский дом.
– Значит, я должен высматривать белый фермерский дом?
– Да, но с дороги его не видно.
– И как же я тогда пойму?
Он хорошо подумал.
– К дому месье Кло ведет деревянный мостик с выпавшей доской.
В этот момент Эсмеральда перевернулась на другой бок, обдав нас волной запахов. Мы невольно попятились.
– Итак, – говорю, – проверим, правильно ли я вас понял. Я поворачиваю налево там, где женщина поливает растения. Проезжаю мимо военного мемориала и дома месье Пеллиго и еду прямо, до дуба с вмятиной, там поворачиваю налево и высматриваю мостик с выпавшей доской. Все правильно?
– Месье, вы как будто родились в нашей деревне, – с восхищением сказал Жан.
Я таки добрался до места назначения. Правда, мадемуазель Юбер не поливала растения и в окне ее спальни не висел красный коврик. Она спала, сидя на солнце. Я вынужден был ее разбудить, дабы удостовериться, что она та самая мадемуазель Юбер, возле дома которой я должен повернуть налево. На дубе была вмятина, и довольно основательная, из чего я заключил, что месье Герольт выпил изрядную порцию пастиса, прежде чем врезаться в дерево на своем «дё-шево»[5]. У мостика действительно отсутствовала одна доска. Инструкции местного жителя, при всей их загадочности, всегда отличаются точностью. Я ехал вдоль изрезанной колеями дороги, по одну сторону которой тянулись зеленые луга, испестренные особями крупного рогатого скота породы шароле кремовой расцветки, а по другую – целое поле подсолнухов, обращенных молитвенно-восхищенными желто-черными ликами к солнцу. Я миновал рощицу и увидел дом месье Кло – вытянутое приземистое строение, белое, как голубиное яйцо, с крышей из старинной черепицы, толстой и темно-коричневой, как плитки шоколада, и украшенной золотистым лишайником. Перед домом стояли две машины – полицейская и «скорая помощь», и я припарковался рядом с ними. Заглушив мотор, я тотчас услышал, несмотря на храп Эсмеральды, доносящуюся из дома странную какофонию – крики, вопли, стоны, завывания и даже скрежет зубовный. Я предположил – и не ошибся, – что исчезновение Эсмеральды не прошло незамеченным. Я подошел к настежь распахнутой двери и, взявшись за медный дверной молоток в виде руки, сжимающей шар (в этом было что-то фрейдистское), громко постучал. На бучу в доме это никак не повлияло. Повторный стук снова не дал результата. Тогда я забарабанил с такой свирепостью, что даже удивительно, как молоток не отвалился. На мгновение бедлам утих, и через несколько секунд на пороге появилась молодая женщина редкой красоты. Ее длинные волосы были растрепаны, что только добавляло им очарования; цвета закатного солнца, они собой воплощали мечту, порой несбыточную, всякого осеннего листа. Ее слегка загорелая кожа казалась шелком персикового оттенка. Темные брови, подобно крыльям альбатроса, накрывали ее огромные золотисто-зеленые глаза. Губы ее своими очертаниями и мягкостью заставили бы дрогнуть самого верного супруга. По ее щекам текли слезы, настоящие бриллианты в двадцать два карата.
– Месье? – вопросила она, вытирая щеки тыльной стороной ладони.
– Бонжур, мадемуазель, – сказал я. – Могу ли я увидеть месье Кло?
– Месье Кло никого не принимает. – она сглотнула, а по щекам снова заструились слезы. – Он нездоров и не принимает гостей.
Тут из задней комнаты, где снова начался бедлам, вышел громадный брюхастый жандарм с глазами, как две черные смородины, винно-красным носом в голубых жилках и черными усищами, похожими на висящего мертвого крота. Окинув меня оценивающим взглядом, в котором органично соединились подозрительность и недоброжелательность, он повернулся к прекрасной даме.
– Мадам Кло, – произнес он медоточивым голосом. – Я должен идти, но вы можете не сомневаться, я сделаю все возможное, чтобы вывести на чистую воду негодяев, совершивших это злодеяние, головорезов, из-за которых вы пролили эту чистую жемчужную слезу. Я переверну небо и землю, чтобы бандиты предстали перед судом.
Он глядел на нее, как голодный школьник на пончик с заварным кремом.
– Вы так добры, инспектор, – сказала она, зарумянившись.
– Ради вас я готов на все… на все. – С этими словами он схватил ее руку, и тонкие пальчики на миг исчезли в его усищах – так в прежние времена кавалер зарывался носом в муфту дамы. Затем этот бугай пронесся мимо меня, втиснулся в машину и под жуткий скрип покрышек исчез в облаке пыли, этакий святой Георгий, отправившийся на поиски дракона.
– Мадам, – заговорил я, – я вижу, что вы расстроены, но, мне кажется, я смогу вам помочь.
– Никто не может мне помочь… это конец, – воскликнула она, и по щекам снова покатились слезы.
– Мадам, если я произнесу имя Эсмеральда, для вас это будет что-то значить?
Она отшатнулась к стене, устремив на меня свои прекрасные глаза.
– Эсмеральда? – повторила она хриплым голосом.
– Эсмеральда.
– Эсмеральда?
Я кивнул.
– Свинья, – уточнил я для полной ясности.
– Так это вы тот самый дьявол в человеческом обличье… вор, похитивший нашу Эсмеральду! – вскричала она.