Дженюари Гилкрист – Тень моей сестры (страница 2)

Когда Виктория заканчивала приводить в порядок мои волосы, в дверном проеме появилась миссис Джонс, розовые щеки которой были обрамлены тщательно завитыми седыми кудрями. С тех пор как нам исполнилось восемнадцать, мы могли, обращаясь к ней, опускать слово «миссис», но не делали этого, чтобы угодить ей.

– Леди, – произнесла она с уэльским акцентом, превращавшим простые фразы в песню, – гости уже прибыли и ожидают вашего появления.

Сердце в груди снова затрепетало, и мне пришлось проглотить застрявший в горле комок.

– Как мы смотримся? – спросила Виктория, чинно сложив руки на талии.

– Прекрасны, как всегда, – подмигнула мне за спиной Виктории миссис Джонс.

Удовлетворенная ответом, Виктория подставила мне локоть, и тепло ее прикосновения слегка успокоило мои разыгравшиеся нервы.

Теперь мне кажется невероятным, что я не заметила никаких знаков, которые могли бы предупредить меня о цепи событий, последовавших за этим обедом. На подоконнике не сидел черный ворон, ни одна дверь не открылась сама собой, не было ни единого виде́ния, которое могло бы намекнуть на грозящую нам опасность.

И мы, держась за руки, побежали вперед по коридору, с трудом переводя дыхание от ощущения нашей молодости и красоты.

Навстречу злому року.

Глава 2

Зал встретил нас гулким шумом и густым, едким ароматом сигарного дыма. Снова почувствовав в горле комок, я сильнее сжала руку Виктории. Светская болтовня никогда не была для меня легким делом – обществу посторонних я предпочитала конюшню или общение со слугами, в то время как на Викторию гости действовали возбуждающе. Под пристальным вниманием окружающих она расцветала и буквально начинала светиться. Где бы мы с ней ни появлялись, это всегда вызывало удивленный гул. Как они похожи! Так же ли сходятся их мысли? Могут ли они чувствовать боль друг друга? Дети следовали за нами, наблюдая, как мы все делаем вместе. Тяжелые взгляды мужчин следили за нами, их внимание, которое я не могла долго выносить, накрывало меня, словно тяжелым плащом. Когда меня разглядывали, как жука, нанизанного на булавку, руки сами собой сжимались в кулаки. Под чужими взглядами я увядала и сморщивалась, как ломтик яблока, оставленный на солнце. И пока Виктория дарила окружающим свой смех, похожий на звон крошечных серебряных колокольчиков, я становилась все более неестественной и зажатой, слишком долго обдумывая каждое слово, прежде чем произнести его.

Господи, как я любила тишину и уединение нашего дома! Но угроза отца висела надо мной, как нож гильотины. Я должна быть обаятельной и покорной, как фарфоровая кукла. Только на один вечер. И я продолжала убеждать себя, что ради одного вечера я готова пойти на все.

Миссис Джонс подвела нас к ведущим в галерею гигантским дверям. Стук ее деревянных каблучков отдавался эхом от покрывающих стены деревянных панелей. Харролд, стоящий у двери по стойке смирно, сменил ливрею дворецкого на двубортный жилет с блестящими пуговицами и плиссированными фалдами. Прочистив горло, что было явным признаком нервозности, он дважды кивнул нам.

– А теперь ведите себя прилично, – распорядилась миссис Джонс. – Не заставляйте отца краснеть за вас.

– Слушаюсь, мэм, – отозвалась Виктория, сделав легкий реверанс.

– Попридержи язык, – цыкнула на Викторию миссис Джонс. – Я непременно обо всем узнаю.

Окинув нас пристальным взглядом, Харролд распахнул дверь. Не говоря ни слова, мы встали рядом, держась за руки, и я слегка повернула наружу носок левой ноги, в точности так же, как это сделала Виктория с носком правой. На наших лицах застыли вежливые пустые улыбки.

– Достопочтенные мисс Виктория и Аделаида Уиндласс, – провозгласил Харролд.

Синхронно сделав небольшой шаг вперед, мы замерли на месте, и Виктория крепче сжала мою руку, напоминая, что я должна держать голову высоко и прямо.

Когда гости повернулись к нам, шум мгновенно стих. Ближе к дверям, немного в стороне от других гостей стоял мужчина в черном смокинге. Даже воздух вокруг него казался гуще, темнее. Возможно, это была просто игра света, и все же я вздрогнула.

Было нетрудно догадаться, что это и есть лорд Стэнли. Высокий, с лицом, состоящим из одних острых углов, разделенным пополам носом, похожим на орлиный клюв, и прекрасно ухоженными усами. Его глаза почему-то напомнили мне полевых мышей, пробирающихся в конюшню по весне.

Нас представили друг другу, и мы обменялись приветствиями. Когда он прижал мою руку к своим губам, его усы слегка кольнули кожу через перчатку.

– Да вы похожи как две капли воды. А вы в состоянии различить их, лорд Рэдклиф?

Отец фыркнул, чувствуя себя не вполне уютно: ведь частенько, оторвав взгляд от своих гроссбухов, он не был совершенно уверен в том, кто именно из нас с сестрой стоит перед ним. А теперь, увидев перед собой двух молодых леди одновременно, он был немного сбит с толку.

– Разумеется, – ответил он, стараясь не смотреть нам в глаза. – С самого первого дня.

Лорд Стэнли прищурился, разглядывая нас. Мои пальцы переплелись с пальцами Виктории.

– Замечательно, – произнес он после долгой паузы. – Зеркальные близнецы, говорите?

Он обсуждал нас так, словно мы были не более чем объектом для изучения. За это я его сразу невзлюбила.

– Я правша, а Аделаида левша, – произнесла Виктория, указывая на меня. – Мы делаем все наоборот, как если бы отражались в зеркале. Я шустрая, а она, напротив, медленная. Мне кажется, у нее даже сердце находится с другой стороны.

Вдруг, словно зачарованная, Виктория отпустила мою руку. Глядя на то, как она протянула руку лорду Стэнли, я могла поклясться, что все еще ощущала ее ладонь в своей.

– У одной из нас есть крохотная родинка, а у другой ее нет. Если вы будете хорошо себя вести, я расскажу вам, где она находится. – Ее смех напоминал звон хрусталя, к которому прикоснулись серебряной палочкой.

Я стояла посреди шумной комнаты одна, брошенная на произвол судьбы. Съежившись от кокетливого тона сестры, я украдкой бросила взгляд в сторону, чтобы понять, не услышал ли ее слова один из лакеев. Если миссис Джонс узнает, что Виктория так разговаривает с мужчинами, ей не поздоровится. Воспитанные девушки должны вести себя сдержанно, а ведь мы дали слово поступать так, чтобы никто, даже отец, который находил недостатки во всем, не мог нас ни в чем упрекнуть.

Когда мне стало казаться, что прошла уже целая вечность, звон гонга, приглашающего к столу, прервал разговоры о самочувствии родителей, пожилых и не очень, и о том, как долго продержится нынешняя погода.

Хотя компания состояла всего из восьми человек, воздух в комнате казался вязким и душным. Поймав мой взгляд, лорд Стэнли сделал приглашающий жест, но стоило мне приблизиться, как губы стоящей рядом Виктории сжались в тонкую линию.

– Не окажете ли мне честь, позволив проводить вас к столу? – спросил лорд Стэнли, подставляя один локоть сестре, а другой мне.

Виктория сердито насупилась. Нам не требовались слова, чтобы понять друг друга, и я точно знала, что она не хочет делиться со мной кавалером. Но мне было нужно, чтобы отец видел, что я тоже развлекаю гостей.

Взгляд лорда Стэнли перескакивал с Виктории на меня, пристально изучая нас, словно мы были одной из диковинок, специально подготовленных отцом для своих гостей.

– Господи, да как же вы похожи! – не унимался он.

Я натянуто улыбнулась. Есть люди, испытывающие странное влечение к близнецам, и лорд Стэнли был, несомненно, одним из них. Опыт научил меня, что обсуждать подробности с такими людьми не стоит.

– Поскольку Виктория старше меня на один час и пять минут, именно ей должна быть оказана честь сопровождать вас, но, – проглотив комок в горле, я попыталась скопировать все особенности поведения Виктории: расправила плечи, вздернула подбородок, быстро-быстро заморгала и произнесла жеманным тоном, – я не могу отказать себе в подобном удовольствии.

Взяв его под руку, я чуть не вздрогнула, ощутив исходящий от него запах. Он был отталкивающим и в то же время интригующим. Древесный и пряный, с мшистым оттенком.

Припомнив утреннюю прогулку верхом, рассеянный свет, туман, клубящийся вдоль долины под хребтом, я расслабила плечи и сконцентрировалась на походке. Как я не любила, когда в Харевуде появлялись посторонние! Гораздо лучше, когда все идет своим чередом – Виктория, отец и я живем здесь одни и будем так жить всегда. Я не могла дождаться момента, когда обед закончится и гости покинут нас.

Пройдя в молчании через холл, мы остановились у дверей столовой.

Я поглядела на Викторию, взгляд которой был устремлен на лорда Стэнли, а подбородок выжидающе вздернут.

– Народ там довольно отсталый, да к тому же слишком много голубей. Но если кто-то хочет расширить кругозор и приобщиться к искусству великих мастеров, то лучшего места не найти, – расписывал он прелести Флоренции, а Виктория, смеясь, одобрительно кивала.

– Боже, у меня просто слезы на глазах выступают от восторга! – вдруг воскликнула она. – Я так мечтаю посетить картинные галереи Италии! Скажите, а вы поднимались на холм, где стоит форт Бельведер? Говорят, панорама заката оттуда просто изумительна!

– Она великолепна, согласен. Хотя должен вам сказать, там слишком много туристов, – произнес лорд Стэнли без единой нотки иронии. – Впрочем, итальянцев тоже слишком много.