Дженюари Гилкрист – Тень моей сестры (страница 4)

– Нет, мисс, никогда, – ответила она, расширив глаза.

Вскочив с кресла, Виктория присела в реверансе перед своим отражением в зеркале.

– Как дела, миссис Астор? – властным движением она протянула руку Иде. – Леди Стэнли. Приятно с вами познакомиться.

– Очень хорошо, мисс, – ответила Ида, недоуменно глядя на Викторию.

– Действительно, очень хорошо. – Виктория снова упала в стоящее напротив меня кресло. – Вот выберусь из этой глуши и больше никогда сюда не вернусь.

– Выберетесь, мисс?

– Да, выберусь. Кому хочется жить в этом старинном доме, полном привидений? Он так забит прошлым, что у будущего нет ни малейшего шанса проникнуть сюда.

– Привидений, мисс? – спросила Ида, сжимая в руках вазу и испуганно глядя на Викторию.

– Перестань, Виви, – вмешалась я. – Она просто мелет всякую ерунду, Ида. Спасибо, можешь идти.

Ида присела в реверансе. Было заметно, что руки у нее дрожат.

– Было бы лучше, если бы ты этого не делала, – произнесла я, когда Ида удалилась.

– Не делала чего?

– Не дразнила Иду.

– Я не виновата в том, что она все воспринимает буквально, – ответила Виктория, закатывая глаза. – Она работает у нас уже четыре года, и за все это время я ни разу не видела ее улыбающейся.

Я насупилась. Да, Ида была типичным примером суеверной девушки из низшего сословия, шарахающейся от каждой тени, но Виктория, несомненно, получала наслаждение, мучая ее подобно коту, забавляющемуся с мышью, прежде чем сожрать ее.

Не обращая на меня внимания, Виктория глядела в окно. Солнце переместилось, и теперь она сидела в тени. Вздохнув и опустив плечи, она погрузила лицо в цветы.

– Ты когда-нибудь чувствовала, как мы здесь теряем время в ожидании момента, когда начнется настоящая жизнь? Там можно столько увидеть, столько сделать, а мы сидим и плесневеем здесь, как сыр в погребе. Мне хочется приключений, Ади, а тут ничего не меняется веками. Неужели тебе не хочется?..

Продолжение вопроса повисло в воздухе. Шторы дрогнули, будто сам дом вздохнул. За окном, кружась в бесконечном синем небе, закаркали вороны.

Задумавшись, я промолчала. Нет, я никогда не хотела ничего подобного. Все, что мне нужно, было здесь – моя лошадь, сад, книги. И если бы я могла загадать желание, я пожелала бы лишь одного: чтобы все это оставалось на своих местах как можно дольше.

Глава 4

Три недели спустя мы с Викторией коротали время в самом теплом месте дома – в гостиной. Как-то незаметно дни стали короче и прохладнее, и мы перемещались по комнате, следуя за неяркими лучами солнца.

Услышав отрывистый стук в дверь, я оторвала взор от книги, которую читала Виктории, лежавшей на оттоманке, устроив голову у меня на коленях.

Раскрытая книга упала мне на грудь. В дверях, щурясь в полумраке, стояла миссис Джонс.

– Отец хочет видеть вас у себя в кабинете. Немедленно, – объявила она.

Волосы у меня на затылке зашевелились. Обычно отец вызывал нас к себе только для того, чтобы отчитать за какой-нибудь проступок, реальный или мнимый. Что я опять могла натворить? Проводила слишком много времени в саду? Мне казалось, что, пользуясь лестницей для слуг, я проскальзывала туда незамеченной.

Прежде чем я успела отметить страницу, которую читала, Виктория вскочила с оттоманки, подбежала к миссис Джонс и сжала ей обе руки. Я же аккуратно положила закладку и поместила книгу на край стола. Руки, касающиеся прохладной кожаной обложки, дрожали.

Ах, если бы жизнь была похожа на роман, который можно пролистать и узнать, чем все закончится! Но нет, знание того, что ждет тебя впереди, парализует. Если тебе станет известно, что ожидает в тени за очередным поворотом, ты не сможешь полюбить никого и ничего. Просто не осмелишься.

– Он, случайно, не упомянул, о чем собирается с нами говорить? – спросила Виктория, разглядывая себя в висящем над камином зеркале.

– С чего бы это его светлость стал делиться со мной, скромной старушкой, – голос миссис Джонс был хриплым, но лицо ее улыбалось.

Удовлетворившись видом своей прически, Виктория сделала мне знак, и мы вышли в коридор, встреченные бодрящим сквозняком, несущим с собой запах клематисов и свежескошенной травы. Всю дорогу до кабинета отца я держалась рукой за покрытые обоями стены коридора.

Виктория шла впереди, продолжая допрашивать миссис Джонс: что именно сказал отец, вызывая нас к себе в кабинет, не получил ли он, по случаю, письмо и был ли на том обратный адрес? Подведя нас к дверям кабинета, миссис Джонс убрала с лица Виктории прядь волос и снисходительно произнесла:

– Нетерпеливая ты моя, скоро сама все узнаешь. Не спеши, не порть себе удовольствие.

Когда я подошла к ним, миссис Джонс заключила нас в объятия, и я приникла к двум знакомым телам, пряча страх глубоко внутри и пообещав себе, когда все это закончится, запереть его в шкатулку, оставшуюся мне после мамы. И тут я с ужасом поняла, что после четырех коротеньких лет с ней уже целых двадцать живу без нее. Как могла мама оставить такую зияющую рану в моей душе? Чтобы успокоиться, я вдохнула аромат мяты, исходящий от миссис Джонс, и лавандовой воды, которой пользовалась Виктория.

Отстранившись, миссис Джонс торжественно поправила фартук. Сияние в ее глазах угасло.

– Ну, вперед, – произнесла она. – Не заставляйте своего отца ждать.

Обернувшись ко мне, Виктория взяла мои ладони в свои.

– Все. Лорд Стэнли делает предложение. Я чувствую это. Я люблю тебя, Ади, и буду продолжать любить тебя, даже став леди Стэнли из Нью-Йорка, – лицо Виктории сияло. – Пообещай, что поедешь с нами. Нас ждет настоящее приключение, как в тех книгах, которые мы любим.

Я заставила себя улыбнуться. Это ведь она любила книги с приключениями, а вовсе не я.

– Это действительно будет приключение. – Только вовсе не такое, какого бы мне хотелось. – Я тоже люблю тебя, Виви.

Встав перед тяжелой темной дверью отцовского кабинета, Виктория сделала глубокий вдох, расправила плечи и опустила подбородок.

Именно этот ее образ навсегда запечатлелся в моей памяти. Смелая, гордая, полная надежд – воплощение девушки, бросившейся в пропасть женственности, веря, что получит именно то, чего заслуживает.

Кабинет отца, в котором он проводил почти все время, находился на первом этаже. Вход в него был запрещен всем, кроме некоторых слуг. Заполненный от пола до потолка книгами и коллекциями нанизанных на булавки ярких жуков и бабочек, он казался нам беспорядочным нагромождением вещей, хоть отец и уверял нас, что здесь царит свой особый порядок. Нет, мы с ним все-таки были совершенно разными людьми.

Виктория постучала в дверь, и после немедленно последовавшего ответа мы вошли, неловко остановившись возле огромного стола. Отец редко удостаивал нас таких «официальных приемов», хотя частенько в его отсутствие мы заглядывали в его кабинет и «одалживали» у него книги, аккуратно возвращая их потом на прежнее место.

Сняв очки, отец уставился на нас невидящим взглядом, но вскоре зрачки его сфокусировались, и он медленно перевел глаза с Виктории на меня. Без очков он выглядел странно – как крот, внезапно оказавшийся на поверхности.

Слегка кашлянув, он посмотрел на лежащий перед ним лист бумаги.

– Лорд Стэнли сделал предложение, с условиями которого я согласился, – произнес он без предисловия.

Его взгляд остановился на мне, и я покрепче стиснула руку Виктории. Несмотря на лежащий у меня на душе камень, меня забавлял тот факт, что он до сих пор не мог отличить нас друг от друга.

– В следующую пятницу о помолвке будет объявлено в «Таймс». Свадьба состоится в течение месяца, а еще… – сделав паузу, он снова посмотрел на лист, – через месяц состоится ваш переезд в Америку.

Его слова повисли над нами, заглушив все другие звуки. С моих губ сорвался легкий вздох, растворившийся в пространстве кабинета.

Так скоро?

Но я должна позволить Виктории жить своей собственной жизнью, прокладывать свой собственный путь, даже если от одной этой мысли все внутри у меня сжималось.

Виктория крепко-крепко обняла меня, и я почувствовала ее сердцебиение.

– Вы позволите, сэр, поехать Аделаиде в Америку вместе со мной и лордом Стэнли?

Насупившись, я не произнесла ни слова. Уж если Виктория уцепилась за что-то, гораздо легче просто согласиться с ней и ждать, когда ее внимание переключится на что-нибудь другое. Мы неразрывно связаны с ней, но Харевуд был моим домом, который я ни за что и никогда не смогу оставить.

Склонив голову набок, отец поднял на нас глаза. Слова, которые он произнес, поразили меня как гром среди ясного неба.

– Уж она-то точно поедет в Америку. Ведь это ей лорд Стэнли сделал предложение.

Его слова повисли в воздухе словно рой жужжащих, готовых ужалить пчел, и, пока я пыталась до конца понять их смысл, земля ушла у меня из-под ног.

Глава 5

Очнулась я от прикосновения царапающей кожу ткани стоящей в кабинете отца кушетки.

Короткое блаженное мгновение в голове царила пустота, но тут воспоминание о словах отца обрушилось на меня, как скала.

Если не считать непрерывного тиканья стоящих на каминной полке часов, в кабинете царила полная тишина, и я покрепче сомкнула веки. Мне всегда было трудно выразить словами свои мысли и желания, и я доверяла уверенной в себе Виктории говорить и принимать решения от моего имени. Но не в этот раз. Сейчас я просто обязана объяснить отцу, что произошла ошибка, потому что лорд Стэнли никак не мог сделать предложение мне. Это Виктория сияла при его словах, это ей так хотелось оказаться в Нью-Йорке.