Дженнифер Вайнер – Миссис Всё на свете (страница 82)

Джо взяла дочь за руку и закрыла глаза. Когда она открыла их, место Шелли возле кровати заняла Бетти, на столе появилась чашка горячего ароматного чая с лимонной мятой и травами, а на пороге стояла Мелисса.

– Привет! – Джо села. Дочь выглядела ужасно бледной, осунувшейся и уставшей. – Что случилось?

Вид у Мелиссы был замотанный уже несколько лет. Падение Лестера Шауба произошло по той же схеме, что и многих влиятельных и богатых знаменитостей и руководителей крупных компаний. Сначала все происходило тихо, потом прокатилась волна скандалов. Сплетни, слухи, и, наконец, один из авторов подал в суд, директора по управлению персоналом вызвали повесткой, и вскрылось, что на протяжении ряда лет не давали хода десяткам всевозможных жалоб – от навязчивых прикосновений и поцелуев до изнасилований. Лестер, как выяснилось, ввел в оборот политику, которую сплетники называли «отзыв за отсос» – вот почему столько романов начинающих авторов-женщин выходили с хвалебными отзывами знакомых Лестера, престарелых корифеев литературы.

И все это время Мисси, как преданный солдат, его поддерживала и решительно защищала. «Это не тот Лестер, которого я знаю», – говорила она репортерам, подчеркивая, что он никогда не вел себя с ней неподобающим образом, и указывая на многочисленных женщин-авторов, которых он открыл, опубликовал и продвинул. «Только потому, что этого не случилось с вами, не значит, что этого не было вовсе», – указал репортер, и Мисси ответила, пожав плечами: «Я могу говорить лишь о том, что знаю. Послушайте, все кричат: “Верьте женщинам!” Так вот, я ведь тоже женщина». Джо не стала рассказывать Мисси историю Лайлы. В год падения Лестера не позвала никого к себе в гости, позволив Ким провести праздники с родителями мужа, Мисси – с друзьями, Лайле – по своему усмотрению, а сама с Шелли отправилась в Вермонт осенью и в Мексику в декабре. Лучше вдвоем есть яблоки с медом и тортильи вместо еврейских картофельных блинчиков, чем выслушивать, как Лайла заявляет: «Я же тебе говорила!», и Мисси опускает голову или парирует фразой: «Зато у меня есть работа!»

Когда огласка прегрешений Лестера превысила всякие разумные пределы, он выступил с заявлением, в котором яростно отрицал любые обвинения и объявил о своей отставке. Мисси, как и было оговорено, получила ключи от царства Лестера и всех оставшихся с ним авторов, но чувствовала себя так, словно сидела на пиру из гнилых фруктов и гниющего мяса. Она навсегда запятнала свою репутацию связью с Лестером и преданностью ему. В прошлом году один из ее авторов получил Национальную книжную премию. На торжественном ужине Мисси, автор-лауреат и ее муж сидели одни за столом на десять персон.

– Мисси, ну как ты?

– Хорошо. Держусь. – Мисси вздохнула, тряхнув кудрями. Солнечный луч пронзил комнату, осветив ее щеку, бровь и карий глаз.

– Собираешься казнить себя вечно? – спросила Джо. – Я не смогу наслаждаться загробной жизнью, зная, что ты тут страдаешь.

Мисси снова вздохнула и пожала плечами.

– Разве я могу себя простить? – с болью сказала она. – Я по крайней мере догадывалась. И закрывала на это глаза, потому что мне нравились моя работа и Лестер. Знаешь, что я себе говорила? – Не дожидаясь ответа, Мисси продолжила: – Я говорила себе, что любой гений – с изъяном. Некоторые пьют, некоторые избивают жен, а Лестер всего лишь изредка щупает стажерок. – Она вытерла вспотевшие руки о штаны. – Что касается тех женщин, которые селились в отеле, чтобы заниматься с Лестером редактурой, то я считала их дурочками. Я думала: на что они рассчитывают, приглашая мужчину в свой номер? – Мисси коротко рассмеялась. – Да уж, феминистки из меня не вышло. Единственная женщина, которая меня заботила, – я сама.

– Значит, ты совершила ошибку.

Джо хотелось сказать Мелиссе многое. Увы, она не научила своих девочек тому, что женщина должна уметь прощать себя, быть к себе снисходительнее. Мир и без того жесток, не надо еще и самобичеванием заниматься.

Мисси забегала по комнате, громко цокая каблуками по деревянному полу.

– Помнишь, что ты говорила нам в детстве? Тот афоризм про торжество зла, для которого нужно лишь равнодушие честных людей? Так вот, это про меня! Я выказала равнодушие. – Ее голос дрогнул. – И из-за меня пострадала моя сестра!

– В следующий раз ты поступишь правильно.

Мисси остановилась и опустила голову.

– Ты не в силах исправить случившееся. Значит, должна постараться в следующий раз.

– Знаю. – Мисси пригладила волосы, вытащила запутавшуюся сережку. – Знаю.

Дверь распахнулась, послышались громкие голоса и шаги. «Наконец-то!» – подумала Джо, собирая остатки сил. И вот она, Лайла, – ее малышка, загорелая и эффектная, в сандалиях на платформе и с нежно-розовой помадой. Короткое свободное платье из бежевого льна едва прикрывает колени, глаза закрыты солнечными очками-авиаторами. Джо облегченно выдохнула, чувствуя, как мышцы на спине и плечах расслабляются. Когда она озвучила Бетти свою последнюю просьбу – больше всего ей хотелось поговорить напоследок с Лайлой, – сестра пообещала ее найти, но Джо особой надежды не питала.

Хотя номинально Лайла жила в Нью-Йорке, долгие месяцы она путешествовала неизвестно где и неизвестно с кем. Какое-то время Джо, Ким и Мисси удавалось отслеживать ее по аккаунтам в соцсетях. Лайла размещала свои фотографии на пляже в Мексике или на крыше, и Ким с Мисси узнавали какое-нибудь здание на заднем плане, или заявлялась в Атланту, чтобы пожить неделю или две с Бетти и Гарольдом. Иногда она отвечала на звонки и сообщения Джо, однако чаще их игнорировала. Лайла злилась на всех и вся. На Мисси за то, что та не поверила ей про Лестера Шауба, на Ким за то, что та лишила ее непыльной работенки няни в своем шикарном доме; к Джо у нее был длинный-предлинный список претензий, который та и в памяти удержать не могла. Под номером один числился брошенный Дэйв, хотя это Дэйв бросил Джо, а не наоборот. Под номером два – переезд в другой район, снова по вине Дэйва, чего Лайла тоже не желала признавать. Плюс к тому Джо отыскала Шелли и сошлась с ней. Тут Джо вполне понимала негодование дочери. Еще Джо не принимала сторону Лайлы в спорах с сестрами, не разрешала ей просто сидеть дома и не работать, не давала денег или ключей от машины по первому требованию, выставила за порог, когда Шелли обнаружила, что Лайла стащила перкоцет, назначенный Джо после мастэктомии. «Ну кто так делает?» – воскликнула Шелли, и Лайла надулась, стоя на пороге в позе топ-модели, и заявила: «Тот, кто знает, что каждую таблеточку можно толкнуть по двадцать баксов!»

Ни с кем из родных Лайла на контакт не шла. Джо молилась, чтобы деньги и связи сестры совершили чудо и она смогла попрощаться со своей младшей дочерью, напутствовать ее каким-нибудь советом или хотя бы сказать, что любит ее и любила всегда. Джо оставляла Лайле все свое имущество, в том числе и денежные накопления, которые неплохо вкладывала в течение многих лет. Попечителями она назначила Ким и Мисси. Джо знала, что Лайла придет в ярость, когда об этом узнает. «Я умею обращаться с деньгами! Няньки мне ни к чему!» – вопила бы она, но вручение младшей дочери пачки банкнот наверняка закончилось бы катастрофой.

Высокая и эффектная, Лайла подлетела к матери, благоухая духами и зубным эликсиром, и поцеловала ее как ни в чем не бывало, словно с момента их предыдущей встречи прошло не больше недели, словно Лайла провела последние месяцы, водя Джо по врачам и навещая ее в больнице, растирая ей спину, принося грелки и давая попить из согнутой трубочки как самая преданная дочь.

– Привет, мама! – сказала она, целуя Джо в щеку, и Джо заплакала.

– Так что ты думаешь?

Было девять часов вечера. Небо над Атлантой стелилось черным бархатом. Стрекотали сверчки, пели цикады, и тихо жужжал кондиционер, который поддерживал в комнате приемлемую температуру.

– О чем? – медленно спросила Джо. Язык у нее заплетался.

– Я про твою младшую. – Шелли легла на кровать, прижалась к Джо всем телом и взяла за руку. – Ты ведь знаешь: что-то случилось.

– Я просто рада, что она здесь. – Конечно, Шелли права. С Лайлой вечно что-нибудь случалось, и на этот раз наверняка тоже, но Джо приняла таблетку, и внешний мир с его проблемами был от нее далеко. – Расскажет, когда будет готова.

– Ты имеешь в виду, когда наступит самый неподходящий момент, – уточнила Шелли.

– Может, и так. – Джо прильнула к теплой Шелли. – Наверное, ты рада, что у тебя нет детей.

Шелли притворно содрогнулась.

– Твоих нам вполне достаточно!

Улыбнувшись, Джо взяла любимую за руки.

– Что бы ни случилось, мы справимся, – заверила Шелли. – Я, девочки и твоя сестра.

Джо кивнула. Она устала, очень устала и скоро не сможет помочь уже никому. Теперь ей оставалось лишь надеяться. Она надеялась, что Ким перестанет ненавидеть себя за то, что покинула мужа и хочет быть свободной. Она надеялась, что Мэтт будет хорошим отцом своим девочкам. Она надеялась, что Мелисса себя простит. Она надеялась, что Лайла найдет свой путь в жизни. Да, мир изменился, однако недостаточно. Столько демонстраций, столько усилий по пробуждению самосознания, столько протестов, пикетов, прочитанных книг, бесед, бюллетеней, столько работы, а они все там же…