Дженнифер Вайнер – Миссис Всё на свете (страница 40)

– Жду тебя здесь! – пообещала Джо.

Женщина не двигалась, пока Джо не сообразила, чего она хочет. Джо достала из сумки конверт. Бетти знала, что это деньги на путешествие в Гоа и Удипалью, Джайпур и Дармсалу, Пушкар и Непал. Перед путешествием Джо перечислила ей города и страны, произнося каждое название с благоговением. «Жду не дождусь! – говорила сестра. – Как же мне хочется поскорее уехать отсюда!» Женщина открыла конверт и пересчитала деньги. Бетти не могла на это смотреть. Каждая купюра – город на карте, день или два, которые Джо могла бы там провести. Она представила, как хватает деньги, провожает Джо в аэропорт и говорит: «Езжай!» И что тогда? Дальнейшего Бетти вообразить не могла. Куда она пойдет? Что будет делать? Как ей справиться с ребенком одной?

Женщина сунула конверт к себе в сумочку.

– Удачи! – шепнула Джо и сжала руку сестры.

Бетти попыталась улыбнуться и пошла вслед за женщиной в дальний конец фойе, где их обеих поглотил лифт.

Пока они ехали на одиннадцатый этаж, женщина не проронила ни слова. Она молча провела Бетти к номеру в середине коридора. Там стояла кровать, застеленная поверх золотистого одеяла простыней, и два стула в изголовье, обернутые полотенцами. Обои были светло-коричневые с повторяющимся узором из стеблей с бахромой, видимо, изображающих снопы пшеницы.

– Снимай юбку, трусы и ложись, – велел мужчина.

На нем были синий пиджак, бежево-красный галстук и белая рубашка – старая, но аккуратно выглаженная. Руки – без перчаток. Бетти задумалась, мыл ли он их и действительно ли он врач, как сказала подруга Джо, Шелли.

– Ноги сюда, – показал он на стулья.

Мужчина взял длинный и тонкий металлический инструмент, и Бетти закрыла глаза, отчаянно мечтая о кислоте, травке или хотя бы глотке водки – о чем угодно, лишь бы выйти из тела и унестись подальше отсюда.

– Не дергайся, – предупредил мужчина. – Ты почувствуешь укол и щипок.

Бетти надеялась, что это анестезия. «Шелли говорит, он настоящий доктор, – сообщила Джо, наконец узнав у подруги его имя. – Он все сделает как надо».

Девушка почувствовала обещанный укол, почувствовала щипок и отдаленный спазм, будто внутри нее кто-то ковыряется.

– Перестань плакать! – сердито велел мужчина.

– Ему нужно, чтобы ты лежала спокойно, милая, – пояснила скучающим голосом женщина.

Бетти прикрыла глаза, пытаясь ничего не слышать и не чувствовать. Наконец все закончилось, женщина вручила ей толстую гигиеническую прокладку и пузырек таблеток, которые нужно принимать дважды в день – утром и вечером. Если поднимется температура, следовало идти в больницу и сказать врачу, что у нее вдруг началось кровотечение, ни с того ни с сего.

– Тебя здесь не было, – напомнил мужчина, и женщина помогла Бетти встать с кровати.

Мужчина оглядел ее с головы до ног, и Бетти пришлось призвать на помощь все свои актерские способности. «Сделай вид, что ты храбрая», – велела она себе. Девушка выпрямилась и посмотрела ему прямо в лицо, подмечая и немытые волосы, и маленькие прищуренные глазки, и грязные манжеты, и дешевый галстук.

– Спасибо, – поблагодарила она.

Мужчина кивнул, отвернулся и сдернул окровавленную простынь с кровати. Женщина вывела Бетти в коридор, посадила в лифт и проводила до диванчика, на котором ждала Джо с романом «Герцог» Сола Беллоу. Сестра вскочила, едва увидев Бетти, и поспешила взять ее под руку.

– Ты как? – спросила она.

– Нормально, – кивнула Бетти, прислонившись к ней.

– У меня есть аспирин.

Джо усадила Бетти на диванчик, сбегала к неприветливому бармену за стаканом воды, чтобы запить таблетку. Бетти сказала, что вполне может ходить, однако Джо заставила ее подождать внутри, пока она подгонит машину к самому входу.

Всю дорогу домой Бетти молчала, прижав сумочку к животу и прислонившись головой к окну. По радио Beatles пели Ticket to Ride, Beach Boys пели Help Me Rhonda, потом Боб Дилан затянул Mr. Tambourine Man. Услышав Дилана, Бетти тут же выключила приемник.

– Что?

– Все нормально. – Голос Бетти звучал так, словно его передавала радиостанция, чей сигнал угасает. Чувствовала она себя соответственно.

– Ты уже выбрала специальность? – нарочито бодрым голосом поинтересовалась Джо. – Когда мы разговаривали в последний раз, ты склонялась в сторону английского.

– Пожалуй, сделаю перерыв в учебе. По крайней мере, на семестр.

Бетти не стала говорить сестре, что в Мичиганский университет уже не вернется – ни после этого семестра, ни позже. Она и представить не могла, как будет ходить по тому же кампусу, есть бургеры в Union, сидеть на занятиях в тех же аудиториях, где была в качестве девушки Девона Брейди – девушки, которая вызывала всеобщее восхищение, которую никто не насиловал и не бросал.

– Решила отчислиться?

В голове Бетти раздался оглушительно громкий голос доктора: «В следующий раз хорошенько подумай, стоит ли раздвигать ноги!» Она знала, что этот голос, эти слова будет слышать очень долго, может, и до конца своих дней.

– Найду какую-нибудь подработку в университете Уэйна в Детройте, машинистки-то всегда нужны, – промолвила она, повторяя мантру миссис Слоун, которая учила ее машинописи. – А ты должна снова поехать.

Джо промолчала.

– Я все тебе верну! – пообещала Бетти, и в ее голове сложился план. – В этом семестре поработаю в Hudson’s, мама поможет мне устроиться. Скоплю денег, и ты продолжишь свое путешествие – ты должна его продолжить!

Бетти было невыносимо вспоминать, как та ужасная женщина забрала деньги Джо, и думать о том, что сестра упустила шанс вырваться, ради которого так много работала… Стыд и печаль сворачивались в груди в тугой узел, и камнем лежали там, где раньше билось сердце.

– Не переживай, – ответила сестра. – Выяснилось, что Шелли не сможет поехать. Мое путешествие вышло бы совсем не таким, как я себе представляла.

Джо следила за дорогой, стараясь не смотреть Бетти в глаза.

Бетти покрепче сжала сумочку и прикрыла веки, прислушиваясь к спазмам в животе.

– Спасибо, – сказала она, когда Джо подъехала к дому. – Спасибо тебе за все!

Бетти выбралась из машины и побрела по дорожке, сгорбившись, как Бэббе. Стоял конец августа, густой и влажный воздух гудел от шума газонокосилок, поливальных установок и пения цикад – такие приятные, знакомые звуки под широким и невинным небом Среднего Запада. Скоро начнется школа. В ясном утреннем свете детишки будут смеяться и окликать друг друга, матери в бигуди высунутся из парадных и станут торопить шалунов или звать обратно за забытым домашним заданием или разрешением родителей на экскурсию. Потом придет Хэллоуин, и дети в костюмах постучатся в дверь, прося конфеты. Следом День благодарения, Ханука и Рождество. Снег выпадет и растает, вырастет трава, ее подстригут, она вырастет снова. Миссис Джонсон из дома напротив принесет семена тыквы и перца, Сара предложит ей розы, львиный зев и гортензии, а Бетти будет чувствовать себя все такой же грязной, скверной и испорченной…

Девушка ушла в спальню, задернула шторы, забралась в постель и накрыла голову подушкой. Проспав промежуток времени, который вполне мог длиться час, восемь часов или целые сутки, она проснулась, прошаркала к столу, что-то съела, не чувствуя вкуса, и снова заснула.

Однажды утром на пороге комнаты появилась Сара.

– Бетти, вставай! В одиннадцать у тебя собеседование в отделе хозтоваров.

Бетти вылезла из постели, приняла душ и надела единственную одежду, которая еще была ей впору, – старое платье Джо из зеленого полиэстера. С располневшим телом и кругами под глазами ничего не поделаешь, зато можно вымыть волосы, уложить их в прическу, подкрасить губы и нарумяниться. Поехав с матерью в центр, Бетти пообещала менеджеру, мистеру Бридлаву, что будет работать как следует, и поблагодарила за представленную возможность. Когда мистер Бридлав ей улыбнулся, обнажив пожелтевшие зубы, и объявил: «Рады принять вас в нашу команду!», Бетти ощутила огромную усталость. «Добро пожаловать на нашу карусель», – подумала девушка. Круг за кругом, круг за кругом.

На ланч Бетти ела чизбургеры, жареную курицу или мясной рулет, в то время как Терри, Марси, Лиз и другие девушки с ее этажа брали салаты или творог с ананасом. К чему следить за своим весом? Раньше Бетти думала, что красота – сила; теперь она знала, что от нее сплошные неприятности. Милое личико, стройная фигура, улыбка – все это слабые места, и Бетти хотела обзавестись непрошибаемой броней. За ужином она вяло ковырялась в тарелке, потом, когда мать и Джо засыпали, доставала из морозилки мороженое или из буфета смесь для выпечки Bisquick, добавляла яиц, молока и пекла блинчики, которые смазывала маргарином, заливала сиропом и глотала, почти не жуя. От мороженого сильно болела голова, словно в лоб втыкался ледоруб, блинчики обжигали язык, и девушка понимала, что добром это не кончится, но остановиться уже не могла. Еда наполняла ее без остатка и успокаивала, и даже приступы тошноты и рвоты были лучше, чем стыд, чем усмешка подпольного акушера, сделавшего ей аборт, чем его пожелание в следующий раз не раздвигать ноги.

В буфете снова завелся «Метрекал». Сара начала готовить на ужин мясной салат с помидорами, яйцами и сыром, Джо, которая устроилась работать учителем истории в среднюю школу в Детройте, пыталась вытащить Бетти на пешие прогулки, покататься на велосипедах или поиграть в теннис в парке. Однажды утром в Hudson’s мимо Бетти прошла ее школьная подруга Лора Окс, собравшаяся на очередную распродажу постельного белья, и даже ее не узнала. Бетти чуть не сгорела со стыда, заперлась в комнате отдыха и прождала двадцать минут, чтобы Лора наверняка успела купить белье или полотенца и уйти. Бетти изучила себя в зеркале. Лицо круглое и бледное, тонкие волосы безжизненно свисают на щеки. Под глазами темные круги, вид измученный, как у девушки, знающей, что все плохо и лучше уже не станет.