Дженнифер Торн – Диавола (страница 3)

– Ты любишь кошек? – удивленно спросила Уэйверли. Она держалась на воде у бортика, уложив подбородок на худенькие загорелые руки.

– Конечно, люблю, – ответила Анна.

– Тогда почему не заведешь свою?

– Не приставай к тете, – простонал Джастин, но слова племянницы нисколько не вывели Анну из равновесия. Мия просто спросила, а не упрекнула ее.

Анна уселась на бортик и задумчиво поболтала ногами в воде.

– Мне кажется, можно просто любить кого-то, не желая им обладать, – заметила она.

– Анна и домашние питомцы – не лучшее сочетание, – отпустила замечание Николь, не особо потрудившись понизить голос.

Анна прожгла сестру глазами. Николь выдержала ее взгляд: «А что, я не права?»

– Выглядишь отдохнувшей, – обратилась к Анне мать, как всегда не замечая сгустившихся туч. – Удалось поспать в самолете?

– Еще бы, – фыркнула Николь, закинув ноги на шезлонг. – Без детей-то. Сплошное блаженство.

Анна успела увидеть недовольную гримасу на лице Уэйверли, прежде чем тоненькая фигурка оттолкнулась от бортика и нырнула в воду.

– Небось выпила вина, посмотрела киношку, откинулась в кресле и задрыхла? – не унималась Николь.

– Вместо кино читала книгу, а в общем – да, примерно так. – Анна будто в преступлении созналась.

Вообще-то про книгу она тоже соврала. Шесть часов подряд Анна смотрела дерьмовые реалити-шоу.

– Ненавижу тебя. – Николь прикрыла глаза. – Я до сих пор никакая после полета. Ночной рейс, а эти двое ни на минуту глаз не сомкнули.

– Всю ночь не спали? – Анна со смехом плеснула водой в племянниц. Девчушки тоненько захихикали. – Ах вы, маленькие негодницы!

– Папочка спал! – сообщила Мия, подгребая к Джастину.

– Давайте уже забудем про это, – пробормотал он и подмигнул дочке.

– А Бенни с дружком от меня прячутся или как? – осведомилась Анна, вновь обратив взгляд на виллу.

С этого ракурса дом смотрелся гораздо менее элегантно. Большая стеклянная пристройка заслоняла старинную архитектуру, и выглядело это так, будто ампутированную конечность заменили неудачным протезом. По сравнению с самой виллой современная часть была слишком приземистой, к тому же лучи послеобеденного солнца, отражавшиеся от всего этого обилия стекла, резали глаз. В противоположность слепящему новострою, древняя каменная башня казалась угрожающе черной и напоминала огромную тень чего-то невидимого.

Интересно, как попасть в эту башню? Лестницы в доме Анна что-то не видела.

– Уехали в Пизу, – сообщила мать. – Кристоферу очень хотелось там побывать, он и настоял.

– Ты его видела? – проворчал отец Анне, не высовывая носа из книжки. – Кристофер! Не Крис. Только полное имя. Кристофер.

– Кто же тогда в доме? – спросила Анна.

– Сейчас никого, – улыбнулась мать. – Мальчики вернутся часам к шести. Бенни просто не терпится с тобой повидаться! Он бы не поехал в такую даль на машине, но Кристофер и слышать не хотел отказа!

То есть никто не шевелил шторы и не хлопал дверями. Анна уже собралась схохмить насчет дома с привидениями – шутка так и просилась на язык, – но передумала, не желая напугать племянниц, и вместо этого сказала отцу:

– Да, видела. Бенни привозил его в город, мы вместе ужинали.

– Когда? – спросила мать.

– С месяц назад, – пожала плечами Анна.

– Ты не говорила.

Анна промолчала. Повисла пауза, которую заполнил все тот же раздражающий монотонный гул.

– Бенни выглядит счастливым, – произнесла Николь.

Анна чувствовала, как глаза сестры под темными стеклами солнцезащитных очков буравят ее насквозь. Этот жгучий взгляд означал: «Не вздумай испортить брату отпуск». Можно подумать, Анна настолько могущественна. И зловредна. Проглотив с полдюжины колкостей, она остановилась на нейтральном:

– Да, действительно.

Николь откинулась в шезлонге. Невозмутимость сестры вынудила ее заткнуться, и уже одно это стало для Анны наградой.

Мия подплыла к болтающимся ногам Анны и вскинула руки.

– Хочешь на сушу, Мимс? – спросила Анна.

Стуча зубами, малышка кивнула. Анна вытащила ее из воды и усадила к себе на колени, отчего платье сразу промокло. Анна ничего не имела против – влажная ткань приятно холодила, однако мать недовольно нахмурилась:

– Иди и переоденься в купальник!

– Вот увидишь, она прямо в платье нырнет, – страдальчески прибавила Николь, и Анна почувствовала, как силы покидают ее, как во время кофеиновой ломки.

– Отличная мысль. – Анна усадила Мию на бортик и задорно ей подмигнула. – Сейчас вернусь.

«Сейчас вернусь» – еще одна ложь, призванная сохранить мир, пережить следующий час и после него другой. По сути, название игры на ближайшие девять дней.

Ступать осторожно. Остаться в живых.

Анна надела сандалии и двинулась вверх по дорожке из камней.

– Как чудесно, – проговорила мать у нее за спиной. – Вся семья в сборе.

Родные люди

Анна специально двинулась к дому самым дальним путем, чтобы рассмотреть виллу с разных сторон. План оказался не самым удачным: трава местами была по колено и в ней скрывались муравейники и сосновые иголки, однако в конце концов Анна пришла к той длинной дугообразной границе, где цветущий луг резко сменялся кольцом мертвой земли, на который она обратила внимание еще по приезде, и где из растрескавшейся почвы торчали иссохшие стебли. Это кольцо окружало дом со всех сторон, точно из-под фундамента виллы растекался по земле какой-то яд. К тому времени, как Анна добралась до подъездной дорожки, ее щиколотки покрылись не только царапинами, но и волдырями от укусов. Рыжие муравьи забрались в обувь и ползали по пальцам. Сняв сандалии, Анна бросила их у ворот и шаркала босыми подошвами по горячим каменным плитам до самого дома, так что из всей компании с ней осталось с полдесятка обожженных муравьиных трупиков. В полумраке вестибюля от ее влажного платья исходили волны пара.

Должно быть, дорога отняла больше времени, чем Анна предполагала, потому что сестра и племянницы уже были дома. Раздевшись в пристройке, девочки отдали мокрые купальники Джастину, чтобы тот повесил их на просушку. Николь возилась на кухне – готовила детям перекус.

Уэйверли не мешкая натянула трусики и сарафан, а Мия бегала в чем мать родила и радостно вопила: «Я голенькая! Я голенькая!»

– Это точно, – улыбнулась ей Анна.

– Чего? – высунулась из кухни Николь. – Ты что-то сказала?

Анна покачала головой и уселась за стол. На глаза ей попалась муха, которая кружила у открытого окна и никак не могла вылететь наружу.

– Странно. – Николь достала из буфета хлебцы, виноград, сыр. – Будешь?

– Само собой.

Николь закатила глаза, но взяла еще одну тарелку и наложила сестре еды.

– В этом доме такие странные звуковые эффекты… вроде эха, – заметила она. – Мне постоянно чудятся голоса, хотя я знаю, что в доме никого. А еще слышу шаги в пустых комнатах.

Анна сжевала несколько виноградин, вспомнила закрывшуюся дверь в спальню. Хотела что-то сказать, но передумала.

– У тебя потихоньку едет крыша, Ник, – произнесла она, помолчав. – Наконец-то ты станешь такой же, как все мы.

– Ха-ха. Очень смешно. Уверена, дело в акустике. Глиняная плитка, вот это все. – Николь не стала развивать свою теорию и вместо этого позвала дочерей: – Девочки! Идите кушать!

Она плюхнулась за стол рядом с Анной, явно утомившись приготовлением нехитрой закуски. Анна испытала дурацкое желание чмокнуть сестру в щеку. Николь жалобно посмотрела на нее:

– Как думаешь, для вина еще слишком рано?

– Ни хрена, ты же в отпуске.

Николь улыбнулась, но тут же строго сузила глаза:

– Будь любезна, в ближайшую неделю следи за языком.

– Наливай на двоих. Скажешь, это я тебя соблазнила.