Дженнифер Торн – Диавола (страница 2)

Анна открыла дверь.

Взгляд выхватил старину прежде современности, все обыденное осталось вне фокуса. Глазам предстали закопченные потолочные балки, каменные стены, ветхий гобелен с вытканным на нем пасторальным пейзажем: хоровод нимф, с чьих сплетенных пальцев свисают грозди винограда.

Анна миновала большой длинный вестибюль, превращенный в гостиную. Справа, через широкую арку, располагалась кухня; темноватый коридор слева, очевидно, вел в спальни. Ступеньки в глубине гостиной спускались к просторному, светлому помещению – современной пристройке?

– Э-эй! – ни к кому не обращаясь, воскликнула Анна, в основном из чувства долга: ее постоянно обвиняли, что она подкрадывается тайком.

Голос слабым эхом отразился от стен. Нет ответа. Вилла была погружена в тишину, если не считать тихого монотонного гула, похожего на жужжание не то насекомых, не то электричества.

«Здесь кто-то есть, – подумала Анна. – И он прислушивается».

Она медленно повернулась, обводя взглядом растрескавшиеся деревянные половицы в вестибюле, камни в арочном своде, коричневую глиняную плитку на полу и стенах кухни. На одной из длинных потолочных балок виднелась выбоина, словно в какой-то момент пятивекового прошлого от нее откололи кусок. Несколько предметов обстановки выглядели такими же древними, как балки, но остальное, подозревала Анна, было приобретено за одну поездку в магазин товаров для дома: бежевая секционная мебель в гостиной, громоздкий и скучный журнальный столик, плоский телевизор над огромным раскрытым зевом камина. Под потолком в кухне висели пучки засушенных трав, корзины с фруктами, связки корнеплодов; на рейке над обеденным столом, протянувшимся через проем арки, болтались кастрюли и сковороды, однако Анне все это показалось слишком искусственным – скорее «а-ля Италия» из диснеевского парка будущего, нежели аутентичная итальянская кухня.

И все же было в вилле «Таккола» что-то особенное. В ее стенах ощущался эффект пентименто, точно художник скрыл неудачные фрагменты полотна под новым слоем. Прежний сюжет, но в ином стиле. Прошлые ошибки замазаны свежей краской. Какие же ошибки совершались в этом месте?..

Анна заглянула в первую по коридору спальню – крохотная, безупречно чистая, по-спартански голая, к скошенной стене придвинута узкая односпальная кровать. Самое то для нее, подумала Анна и кинула на пол сумку, обозначив свои права.

С бессмысленным любопытством включила и выключила свет в ванной – ну, ванная и ванная, – после на цыпочках прокралась через гостиную, опасаясь нарушить безмолвие, и устремила взгляд на то, что действительно оказалось более современной частью виллы.

Новодел, однако весьма хорошо продуманный, признала Анна. Сквозь стеклянную стену высотой в два этажа открывался потрясающий вид: те же холмы с ровными рядками виноградников, вдалеке над сбившимися в кучку домами возвышается церковная колокольня, и совсем рядом – бледно-голубой квадрат бассейна, в воде и у бортика копошатся малюсенькие яркие фигурки.

Вот они где.

Анна сбежала по ступенькам в пристройку, заметив справа несколько распахнутых дверей спален, а в высокой стеклянной стене – дверь на задний двор, где на веревках сушилась одежда. Проходя через зону отдыха, заваленную книжками, игрушками и гаджетами племянниц, Анна краем глаза уловила движение и, оглянувшись, успела заметить, что одна из дверей, ведущих в спальни, с щелчком закрылась.

Анна испуганно охнула, но тут же фыркнула: какой радушный прием! И это ее считают букой? Хотя, возможно, кто-то просто переодевается и не хочет светить голым задом. Боже, если Анна случайно увидит зятя нагишом, попрекам от сестрицы не будет конца.

Огибая журнальный столик, Анна заметила длинный хвост, серый и лохматый, и поспешно отскочила назад, чтобы его обладатель, кем бы он ни был, не пробежал по ее ногам. Затаив дыхание, она вытянула шею и отчего-то встревожилась даже больше: перед ней лежало нечто не живое и не мертвое. Опоссум. Мягкая игрушка. Неодушевленный предмет? Анна тряхнула головой и прошла мимо, оставив игрушку валяться под столиком.

Снаружи непонятный монотонный гул звучал втрое сильнее, сливаясь с ритмичным пением сверчков. Или не сверчков, а цикад? А может, это лягушки? Ничего-то она не знает. Слишком долго живет в городе.

Мощеная тропинка привела Анну к длинному деревянному столу, предназначенному для трапез на свежем воздухе. Не обращая на нее ни малейшего внимания, на столе, точно меховая шкурка, растянулся тощий черно-белый кот. Анна двинулась дальше и обнаружила выложенный плитняком внутренний дворик с глиняной печью и шезлонгами, развернутыми для наилучшего обзора. От раскаленных плит с земли поднимались волны жара. Анне пришло в голову, что на этих камнях вполне можно испечь пиццу.

Чтобы лучше видеть открывшуюся панораму, Анна заслонила глаза от солнца. Вилла была просто огромной, намного больше любого жилья, которое Пэйсы когда-либо снимали на отдыхе. И обошлась наверняка недешево.

«Тут и заблудиться немудрено», – подумала Анна.

Пока она спускалась по тропинке к бассейну, до ее слуха доносился плеск воды, звонкие крики Мии и Уэйверли и односложные возгласы их отца, похожие на взрыкивания огра. У самой калитки, скрытой в тени олив, она услышала резкий голос Николь: «Не брызгайте в эту сторону, будьте так добры!» Рука Анны на щеколде замерла.

Последний шанс. Еще не поздно сбежать, выдать очередную ложь – сказать, что рейс отменили, – задержаться во Флоренции, уехать в… Да куда угодно. Но кому-то в доме – и это не племянницы – известно, что Анна здесь. Выходит, она волей-неволей заселилась на виллу «Таккола».

Анна лязгнула калиткой, чтобы объявить о своем прибытии. Никто на нее не посмотрел. Девочки в бассейне, катавшиеся на руках у Джастина, словно на ярмарочной карусели, глядели в другую сторону. Отец, щурясь сквозь стекла очков, читал книгу под названием «Ударный отряд 2» – в мягкой обложке с большим красным стикером «Скидка 10%». Мать и сестра были заняты разговором – невероятно важным, судя по морщинам на лбу Николь. Впрочем, может, в последнее время сестра постоянно так выглядела. Анна не виделась с ней добрых семь месяцев.

– Я приехала, – сообщила Анна и, когда к ней никто не повернулся, склонилась над матерью и обвила рукой ее плечо.

Мать вскрикнула, но Анна все равно поцеловала ее в щеку. Николь, схватившись за сердце, отпрянула, как если бы ее толкнули.

– Ох, сумасшедшая! – засмеялась мать, обмахиваясь ладонями. – Ну зачем так подкрадываться!

Анна обменялась с сестрой полувоздушным поцелуем, легко коснувшись щекой ее щеки, как всегда делала Николь, затем обернулась к отцу, который аккуратно положил раскрытую книгу на колено корешком вверх и только потом, наклонив голову набок, заговорил с дочерью.

– Как долетела? – спросил он тоном таможенного инспектора.

– Спасибо, хорошо, – ответила Анна.

Вот и вся беседа.

– Девочки, поздоровайтесь с тетей Анной! – приказала Николь.

– Привет, тетя Анна! – послушно крикнула Уэйверли, уплывая к дальнему бортику.

Всего семь лет, а уже такая задерганная, посочувствовала Анна.

– Прыгай в бассейн, Анна! – завопила малышка Мия, в свои пять еще полная жизнерадостности.

– Дайте ей сперва устроиться, – сказал Джастин, усаживая Мию к себе на бедро.

– Шутишь? Я сейчас умру от жары. – Анна скинула сандалии, подхватила подол платья и вошла в мелкую зону бассейна.

Уэйверли развернулась и удивленно вздернула бровки:

– А купальник ты привезла?

– Конечно. – Анна неторопливо прошлась по кругу, чувствуя, как ледяная вода обнимает ее бедра.

– Милая, почему бы тебе не надеть его, чтобы не мочить такое красивое платье? – предложила мать.

Сама по себе мысль была неплоха, однако во взгляде матери Анна прочла кое-что другое, а улыбка сестры в один миг сделалась натянутой. Анна вдруг отчетливо вспомнила прошлое Рождество. Николь тогда напилась, зажала Анну в туалете и велела прекратить подкатывать к ее мужу, что было, простите, нелепо. Джастин довольно мил и девять лет назад, на свадьбе, пожалуй, даже тянул на привлекательность, но расплылся в мужика с пивным животом еще до того, как обзавелся детьми. Если раньше он и обладал каким-никаким обаянием, при помощи которого завоевал Николь, то теперь либо безнадежно его растерял, либо использовал строго по будням, с девяти до пяти, на должности главы отдела продаж. Без обид, есть те, кому по душе типаж простого парня из Огайо, но только не Анне, о чем она не преминула сообщить сестре, хотя Николь отреагировала на ее слова совсем не так, как Анна надеялась.

Она вышла из бассейна, не поздоровавшись с Джастином. Он не расстроился.

Анна заметила еще одну кошку, серую. Проскользнув под воротами, та направилась прямиком к ней и принялась тереться о ее мокрые ноги.

– Не брызгайся! – крикнула Уэйверли младшей сестренке. Мия, в нарукавниках с персонажами из мультика «Энканто», затихла. – Ты пугаешь киску!

Животина явно требовала внимания, поэтому Анна протянула руку и приласкала ее. Шерсть была грязной и, очевидно, кишела блохами. Анна легонько почесала мохнатую спинку, кошка выгнулась дугой и замурчала.

– Здесь много кисок, – проворковала Мия, – это так здорово!

– Мне тоже нравится, – сказала Анна.

Кошка уже куда-то шмыгнула и исчезла, словно и не было.