Дженнифер Смит – Статистическая вероятность любви с первого взгляда (страница 21)
Она нахмурилась.
– Этот вопрос обычно задают четырехлетним детям!
– Необязательно. Каждый должен кем-то быть.
– А ты кем хочешь быть?
– Я первый спросил!
– Космонавтом, – сказала Хедли. – Балериной.
– А если серьезно?
– Считаешь, я не смогу стать космонавтом?
– Можешь стать первой балериной на луне.
– Я думаю, у меня еще есть время, чтобы выбрать дело всей жизни.
– Справедливо, – сказал Оливер.
– А ты? – спросила Хедли, ожидая услышать очередную шуточку – название какой-нибудь воображаемой профессии, связанной с его таинственной научной работой.
– Я тоже не знаю, – тихо ответил он. – Пока не решил. Только не юристом.
– А что, у тебя папа юрист?
Оливер промолчал, мрачно уставившись на крендель у себя в руке.
– Ладно, неважно, – произнес он наконец. – Кому это вообще надо – о будущем думать?
– Не мне, – откликнулась Хедли. – Мне на несколько часов-то вперед заглядывать не хочется, не то что лет.
– Вот поэтому в самолете так здорово. Сидишь себе, и никакого выбора.
Хедли улыбнулась.
– Не так уж здесь и плохо.
– Точно, неплохо, – согласился Оливер, забрасывая в рот последний кренделек. – Собственно говоря, прямо-таки здорово. Ни на какое другое место не променял бы.
Папа беспокойно расхаживает взад-вперед в полутемном коридоре и то и дело, вытягивая шею, оглядывается на лестницу в подвал – не идет ли Шарлотта. Волнуется, как подросток, явившийся на первое в жизни свидание. Хедли вдруг приходит в голову: может, именно
Странно, что все так обернулось. Он ведь чуть было не отказался ехать. Хотя работа – мечта, все же четыре месяца – слишком долго. Мама сама его уговорила. Твердила, что он всегда к этому стремился, что пожалеет, если упустит такую возможность. Останься он дома, не познакомился бы с Шарлоттой.
И тут, словно в ответ на невысказанные мысли, по лестнице поднимается Шарлотта, разрумянившаяся, в своем великолепном платье, только уже без вуали. Каштановые локоны спадают на плечи, она словно скользит по воздуху прямо в папины объятия. Пока они целуются, Хедли отводит глаза, смущенно переминаясь с ноги на ногу. Наконец папа отстраняется и широким жестом указывает на Хедли.
– Шарлотта, я хочу официально вас познакомить. Прошу – моя дочь!
Шарлотта, сияя улыбкой, крепко обнимает Хедли.
– Я так рада, что ты все-таки успела!
От Шарлотты пахнет сиренью – то ли духами, то ли букетом, который она держит в руках. Попятившись, Хедли замечает обручальное кольцо у нее на пальце, с камнем раза в два больше, чем у мамы. Хедли до сих пор еще иногда тайком вытаскивает мамино кольцо из шкатулки и, надев на большой палец, разглядывает грани алмаза, словно в них таится ключ к разгадке тайны – почему разошлись ее родители.
Шарлотта уже снова обращается к папе.
– Прости, что задержалась! Все-таки свадебные снимки делаешь раз в жизни.
Хедли хочется уточнить, что для папы это второй раз, но она вовремя прикусывает язык.
– Не слушай ее, – говорит папа. – Она столько же времени прихорашивается, когда собирается в магазин за покупками.
Шарлотта легонько шлепает его букетом.
– Хоть в день свадьбы можешь вести себя как джентльмен?
Папа наклоняется к ней и быстро целует.
– Постараюсь, только ради тебя!
Хедли снова отводит глаза, чувствуя себя лишней. Удрать бы потихоньку, но Шарлотта уже снова ей улыбается. Хедли не может понять выражение ее лица.
– Папа еще не успел тебе сказать…
– Насчет танца? – перебивает он. – Да, говорил.
– Замечательно! – Шарлотта жестом заговорщицы приобнимает Хедли за плечи. – Я заранее попросила приготовить на вечер побольше льда – твой папа нам все ноги оттопчет!
Хедли улыбается через силу.
– Классно.
– Надо бы выйти к гостям, наскоро поздороваться, пока не начали фотографировать, – предлагает папа. – А потом все поедут в отель, отдохнуть перед приемом, – поясняет он для Хедли. – Не забыть бы прихватить твой чемодан.
– Конечно.
Хедли покорно идет за ними. В конце длинного коридора – открытая дверь. Хедли движется как во сне, едва переставляя ноги, сперва одну, потом другую. Главное – двигаться вперед. Видимо, только так и можно пережить эту свадьбу, эти выходные, все это кошмарное мероприятие.
– Эй! – У самой двери папа останавливается и целует Хедли в лоб. – Я правда рад, что ты приехала.
– Я тоже, – шепчет она и снова отступает назад.
Папа выходит на улицу вместе с Шарлоттой, обхватив ее за талию. Их встречают радостными криками. Хедли неуютно быть у всех на виду, хоть она и понимает, что смотрят главным образом на невесту. Она мнется у дверей, пока папа не оборачивается и не машет ей рукой – догоняй, мол.
Небо все еще подернуто серебристой дымкой – сверкающей смесью из солнца и облаков. Зонтики почти все исчезли. Хедли бредет за счастливыми новобрачными. Папа жмет руки гостям, Шарлотта целует их в щеки, время от времени называет имена, которые Хедли все равно никогда в жизни не запомнить: папин коллега Джастин, Шарлоттина непутевая кузина Кэрри, малышки, которые держали букеты во время венчания – Ашлин и Нив, – и полная дама, жена преподобного Уокера, целая толпа незнакомых людей, лишнее напоминание, как много Хедли не знает о своем отце.
Большинство гостей собираются вечером быть на приеме, однако они не могут дождаться и начинают поздравлять прямо сейчас. Их искренняя радость заразительна. Даже Хедли невольно растрогалась, но вдруг замечает женщину с грудным ребенком на руках и вновь чувствует свинцовую тяжесть.
Папа подводит Хедли к пожилой чете.
– Познакомься, это О’Каллаханы, очень хорошие друзья Шарлотты и ее семьи.
Хедли вежливо кивает, пожимает по очереди руки мужу и жене.
– Приятно познакомиться.
– Значит, ты и есть знаменитая Хедли, – говорит мистер О’Каллахан. – Мы о тебе столько слышали!
Удивление невозможно скрыть.
– Правда?
– Конечно. – Папа сжимает ее плечо. – Разве у меня много дочерей?
Хедли в растерянности молчит, и тут вновь появившаяся Шарлотта бросается здороваться с друзьями.
– Мы хотели тебя поздравить перед уходом, – говорит миссис О’Каллахан. – Представь себе, нам еще надо на похороны! Но мы непременно будем на приеме.
– Ах, – восклицает Шарлотта, – сочувствую! Кто это?
– Старый друг Тома, еще по Оксфорду. Они вместе изучали право.
– Ужасно, – говорит папа. – А далеко ехать?
– В Паддингтон, – отвечает мистер О’Каллахан.
Хедли машинально оборачивается.