Дженнифер Смит – Привет, прощай и все, что между ними (страница 20)
– Знаю. Если бы мы только…
– Угу…
Они не стучатся – стук все равно бы никто не услышал. Эйден просто распахивает дверь, и на тихую лужайку перед домом вырывается музыка, ритмичная, с низкими басами. Они входят внутрь, и их тут же обдает волной жара. В холле куча народа, держащего над головами красные стаканчики: кто-то танцует, кто-то разговаривает, остальные пытаются пробраться через толпу.
– Откуда столько людей? – кричит Эйден Клэр, скорчив гримасу. – По-моему, я слишком стар для такого.
– Удачи в колледже! – дружески похлопав его по плечу, отвечает она.
– Пойду возьму выпить чего-нибудь. Тебе захватить?
– Да, и если увидишь Стеллу…
– То?
Клэр медлит, а потом качает головой:
– А, забудь.
Он уходит, и рыжая макушка его головы виднеется над толпой. Клэр вдруг ощущает совершенно иррациональный страх потерять его из виду. Она наблюдает, как он останавливается у двери между холлом и кухней и слегка наклоняется к девчонке из младших классов, которая входит в команду по лакроссу для девушек и сейчас что-то говорит ему. Клэр удивлена внезапно охватившей ее ревностью, но она понимает, что теперь так и будет – на следующей неделе, в следующем месяце и в следующем году.
Скоро где-то в Калифорнии Эйден будет предлагать выпить кому-то другому. Скорее всего, какой-нибудь высокой блондинке, невероятно красивой, из тех девушек, которых всегда спрашивают, не модель ли она, даже если ее поведение далеко от модельного: например, она ест картошку с чили или высмаркивается. Кого-то другого он будет вести за руку через толпу. С кем-то другим он будет смеяться, болтать и стоять в обнимку на вечеринках.
Потому что он больше не принадлежит Клэр. А Клэр не принадлежит ему.
От этой мысли внутри нее все переворачивается, коленки подгибаются, и она прислоняется к стене холла, оклеенной синими обоями.
Клэр заставляет себя подумать о другом, не о Калифорнии, а о Нью-Гэмпшире, где, несмотря на все те чувства, которые она сейчас переживает, несмотря на то, как сложно сейчас такое представить, вполне возможно, ее тоже кто-то ждет.
Может, этот кто-то будет даже лучше (по крайней мере, в теории) и будет больше подходить ей, чем Эйден. Он будет из тех парней, что составляют список книг, которые хотят прочитать, смотрят не только спортивные каналы и считают, что календари с цветной маркировкой – это просто гениально.
Их с Эйденом нельзя назвать неидеальной парой. Просто в каком-то смысле они не подходят друг другу логически. Почти наверняка где-то их обоих ждут куда лучшие партии. Так что, возможно, именно такой и должна быть их история. Может быть, как и в случае ее родителей, эти отношения были всего лишь ошибкой, которую надо было совершить, чтобы найти свою вторую половинку.
Может быть.
Но от этого не легче.
Из колонок начинает играть новая песня, и Клэр отталкивается от стены, поднимается на цыпочки и глядит в сторону кухни. Она размышляет, не отправиться ли ей на поиски Эйдена, который до сих пор еще не вернулся с напитками: то ли потому, что еще разговаривает с той девчонкой, то ли потому, что вообще позабыл о ней, – и Клэр не уверена, что хочет знать причину. Вдруг кто-то берет ее за локоть. Она разворачивается и видит одну из одноклассниц, Анджали, которая улыбается.
– Привет! – Анджали поднимает свой стаканчик, чтобы чокнуться, но тут же опускает, заметив, что Клэр стоит с пустыми руками. – Когда ты уезжаешь?
– Завтра. А ты?
– Не раньше следующей недели как минимум. Занятия в Йеле начинаются позднее, чем в других колледжах. По-моему, я уеду самой последней.
Клэр непроизвольно бросает взгляд на дверь, за которой исчез Эйден.
– Ты рада? – спрашивает она, заставляя себя вновь повернуться к Анджали.
– Еще как! И помнишь, как я говорила, что даже слышать не хочу про математику после года с мистером Митчеллом? Так вот, я попала в специальную экономическую программу, но там будет больше статистики. А что ты? Уже выбрала специализацию?
– Уф, нам не обязательно решать до второго курса, – рассеянно отвечает Клэр, когда кто-то протискивается мимо нее. Она снова прислоняется к стене. – К счастью для меня.
– В Йеле так же, но, по-моему, большинство уже вроде как решили, чего они хотят.
– Ну, я точно не из их числа, – чересчур жизнерадостно отвечает Клэр. – До сих пор понятия не имею, чего хочу.
– Ой, да ладно тебе! – Анджали ободряюще улыбается ей.
Они принадлежат к одной категории людей, сделаны из одного теста. Обе учились в классах для отличников, сколько Клэр себя помнит, у них даже был одинаковый балл успеваемости. Они вместе трудились на распродажах выпечки и раздаче супов, участвовали в собраниях школьного совета. Всю старшую школу они обе прилежно трудились и строили планы, а теперь им предстояло отправиться в колледж и с головой окунуться в то, что ждет их дальше.
Только Клэр пока еще не знает, что именно ее ждет.
– У тебя миллион возможностей, – говорит Анджали.
– Даже не знаю… – рассеянно отвечает она.
В комнате вдруг становится слишком жарко, Клэр вытирает пот со лба:
– Я не… сейчас столько всего под вопросом. Думаю…
Анджали выжидающе наблюдает за ней.
– Думаю, я просто чувствую себя немного потерянной.
– О! – Анджали явно удивлена ее словам. – Что ж, но это совершенно нормально.
– Ты не против, я… – Клэр облизывает губы. – Прости, мне…
Анджали отходит в сторону, чтобы дать ей пройти.
– Да-да, конечно. Удачи тебе во всем, если мы больше не увидимся!
Ванная комната находится в другом конце холла, и, пробравшись через компанию, склонившуюся над видео на чьем-то телефоне, Клэр с облегчением обнаруживает, что она свободна. Кто-то оставил на раковине красный стаканчик, на плиточном полу валяется раскрученный рулон туалетной бумаги, но в целом здесь вполне терпимо, что нечасто случается на таких вечеринках.
Клэр намеревалась просто сбежать от разговора с Анджали, но вдруг ей хочется по-маленькому. Закончив, она брызгает на лицо холодной водой, а потом изучает свое отражение в зеркале. Сейчас уже половина двенадцатого, но кажется, что намного больше, и Клэр понимает, как сильно устала. Такое ощущение, что прошел миллион лет с тех пор, как она сказала Эйдену, что сегодня они не будут спать, что им осталось совсем немного времени и каждая минута на счету. Сейчас же ей хочется лишь одного – свернуться калачиком в своей постели.
Клэр открывает дверь и с удивлением видит, что в холле почти никого нет. Со стороны заднего двора доносятся восторженные вопли. Она быстро проходит через кухню, где несколько человек, совершенно равнодушных к шумихе, играют за столом в карты, потом через гостиную и выходит на террасу. Вечеринка переместилась сюда, народ собрался в оживленный круг.
Клэр останавливается в нескольких шагах от сборища, но даже так понятно, что там драка – глухие звуки ударов, насмешки и крики, шарканье кроссовок. Протиснувшись сквозь толпу, она не верит своим глазам: дерутся Эйден и Скотти.
Голова Эйдена опущена, одной рукой он зажимает шею Скотти, а второй колотит его. Клэр сначала даже кажется, что они просто дурачатся, как обычно, но через секунду она понимает, что драка серьезная. Раскрасневшееся лицо Скотти перекошено, Эйден крепко стискивает челюсти, на его лбу пульсирует вена.
Она в ужасе наблюдает, как Скотти, освободившись от захвата, размахивается, и его кулак впечатывается прямо в щеку Эйдена. От хруста крепкого удара сердце Клэр начинает бешено колотиться. Однако Эйден едва замечает его. Покачнувшись на пятках, он снова бросается вперед и разбивает очки Скотти.
Народ вокруг кричит, но непонятно, то ли подзадоривая парней, то ли пытаясь остановить. Клэр замечает напротив испуганное лицо Стеллы. В желтом свете, исходящем из кухни, ее глаза сверкают. Скотти вновь размахивается, и Клэр, уже ни о чем не думая, бросается к ним.
– Эйден! – кричит она, останавливаясь позади него.
Но он не реагирует, даже не смотрит на нее. Пошатываясь, он опять надвигается на Скотти. Клэр подскакивает к Эйдену и хватает его за руку, чтобы остановить, пока не стало еще хуже.
Эйден стряхивает ее ладонь. Все его внимание приковано к Скотти. Клэр предпринимает вторую попытку, продолжая просить его остановиться (хотя понятно, что Эйден либо не слышит ее, либо не хочет слышать), со спины обхватывает его обеими руками за талию и с силой дергает назад.
Клэр думает лишь о том, чтобы оттащить Эйдена, пока кто-нибудь не получил травму, но тут вдруг все начинает плыть перед глазами и темнеть, и в тот самый момент, когда она тянет Эйдена, над ее правой щекой взрывается яркая вспышка боли. Клэр, запинаясь, пятится назад, прижав ладонь к глазу.
Несколько секунд никто не реагирует. Эйден и Скотти стоят и таращатся на нее, остальные просто тупо наблюдают, словно забыв, что все это происходит не на экране, а прямо перед ними. Повисает такая тишина, что слышно, как лает соседская собака, просясь на улицу, как на подъездной дорожке останавливается машина, как кто-то приглушенно смеется в гостиной.
И тут, словно по щелчку пальцев, все начинает происходить очень быстро.
Клэр еще не успевает понять, что именно все-таки случилось – как ее ударили в глаз и был ли это кулак Скотти или локоть Эйдена, – Стелла уже тут как тут, берет ее под руку и ведет на кухню.