Дженнифер Смит – Непотопляемая Грета Джеймс (страница 25)

Мэри натягивает шапку на уши и кивает на дверь во внутренние помещения теплохода:

– Мне нужно идти. Обещала нашим, что присоединюсь к ним. Но ты должна сегодня вечером пойти с нами на мюзикл. Думаю, он потрясающий, почти такой, как на Бродвее.

Грета удивленно приподнимает брови.

– Ну хорошо, может, я не права, – идет на попятный Мэри, и обе они смотрят на снег и лед. – Но ты все же приходи. Мы собираемся на первое его представление.

– Ага, о’кей, – соглашается Грета, думая о том, что ей все равно нечего делать вечером, кроме как сидеть в каюте без окон, не притрагиваясь к гитаре. – При условии, что там не будет хора.

Мэри смеется:

– Ничего не могу тебе обещать.

Скоро ледник оказывается перед ними, и палуба начинает заполняться людьми. Из колонок сквозь потрескивание раздается голос геолога, остальные взирают на природное явление молча. Грета думает о папе, о том, что он сейчас стоит на балконе совершенно один и вбирает в себя увиденное.

– Вау! – восклицает маленький мальчик рядом с ней, и она, проследив за его взглядом, видит, как огромен ледник – ледяной массив в пространстве между горами. Передняя его часть изобилует скалами, она невероятно синяя, кажется, будто кто-то успел покрасить ледник краской из аэрозольного баллончика. Спокойствие нарушают только чайки, которые кружат над теплоходом, высматривая объедки на столах, и, хотя солнце светит ярко, в мире все равно пахнет зимой.

Грета, затаив дыхание, думает: «Невозможно описать такую красоту». А потом: «Ей бы это очень понравилось».

И тут вдруг раздаются какие-то напоминающие пальбу звуки, эхом разносящиеся по тихому заливу, несколько человек показывают на левую сторону ледника. Когда глаза Греты находят место, откуда доносятся звуки, видны лишь последствия того, что произошло: мощный всплеск, нарушивший спокойствие воды. Но секунду спустя еще один большой кусок льда откалывается от ледника и с грохотом обрушивается вниз, производимый им шум доходит до них через несколько секунд.

– Причина этого шума, – говорит геолог, – отламывание льда. Это называется белый гром.

– Белый гром, – с трепетом повторяет за ним мальчик.

Грета смотрит туда, где исчез лед, и думает, как это прекрасно – сказочные горы и лазурное небо, облака, отражающиеся в воде залива, и в то же время до чего же печально видеть, как нечто волшебное рушится у тебя на глазах. Она отталкивается от ограждения и идет внутрь.

Глава 16

Вечером Грета, направляясь к залу, получает сообщение от Эшера: «Слышал, ты ночью навещала папу. Он, похоже, доволен. Тяжелое начало путешествия».

Грета останавливается на устланной красным ковром лестнице и вспоминает осунувшееся и бледное лицо папы. «Да, – отвечает она. – Я переживаю за него». – «Он представлял все совсем иначе». – «Ну, – отвечает она, – корабль, скажу тебе, уже в море». Эшер отвечает не сразу: «Когда меня спрашивают, каково быть братом рок-звезды, мне приходится сдерживаться, чтобы не рассказать о том, какая ты пофигистка». – «Не переживай. Когда меня спрашивают, каково иметь братом работника банка, это первое, о чем я говорю». Он посылает ей эмоджи с высунутым языком.

Перед входом в зал собралась толпа, все стремятся поскорее войти и занять хорошие места, чтобы посмотреть представление, которое начнется в восемь. Грета секунду думает, а не развернуться ли ей и не пойти ли в каюту. Или можно укрыться на одной из палуб, снова укутавшись одеялом. Все что угодно, только не полтора часа развлечений на корабле. Но тут Дэвис Фостер – возвышающийся над остальными – замечает ее и поднимает руку.

– Вы принарядились, – говорит она, подходя к этой, не слишком подходящей ей компании. – По какому поводу?

– Без повода, – отвечает Дэвис, одергивая пиджак. – Это дурацкий дресс-код для ресторана.

– Я надела свое парадное платье, – с сияющими глазами говорит Элеанор. На ней блестящее черное платье, и она завила концы волос. – А Тодд уже убежал снимать костюм.

Дэвис бросает на свою жену – она в изумрудно-зеленом платье и выглядит очень элегантно – возмущенный взгляд:

– Повезло ему.

Мэри качает головой:

– Два часа не убьют тебя.

– Да. Но два часа музыкального представления вполне могут, – весело отзывается Дэвис.

Теплоход, устойчивый все то время, что плыл по заливу, снова начинает качаться на волнах. Грете, пробывшей на борту всего несколько дней, кажется, что внутри у нее метроном; она почти бессознательно начинает переносить вес тела с одной ноги на другую.

Элеанор не без труда делает шаг вперед.

– И как, скажите на милость, можно танцевать в таких условиях?

– Такая у них работа, – говорит Мэри. – Их учили этому, и, значит, они способны…

Пароход сильно наклоняется на левый бок, и кто-то, налетев на Грету сзади, толкает ее прямо на Дэвиса, тот смеется и помогает ей принять вертикальное положение.

– Тебя на сцену лучше не выпускать, – шутит он. Но Грета не слушает его. Обернувшись посмотреть, кому это почти удалось вывести ее из строя, она оказывается лицом к лицу с Беном. Он выглядит не менее удивленным, чем она, и они некоторое время растерянно смотрят друг на друга.

Первой обретает голос Элеанор Блум:

– Джек Лондон!

Бен переводит взгляд на нее. На нем все тот же твидовый пиджак, как и в тот день, когда он читал лекцию, заплатки на локтях и все такое, волосы аккуратно причесаны. На красном галстуке вышиты крошечные динозаврики.

– Друзья называют меня Беном, – произносит он мгновение спустя, пытаясь пошутить, но, повернувшись к Грете, осекается – та смотрит на него серьезно, с непроницаемым выражением лица. – Простите меня. Я еще не научился ходить во время качки.

– После ужина делать это еще труднее, – говорит Дэвис, делая вид, что пьет из бокала, а затем, перехватив взгляд Мэри, пожимает плечами: – По крайней мере, мне.

Бен украдкой смотрит на Грету. Похоже, он хочет что-то сказать, но она не дает ему такой возможности.

– Вы разобрались с зубной феей?

Он с болью смотрит на нее:

– Да. Спасибо.

Двери в зал уже открыли, и публика начинает входить в него, торопясь занять места получше.

– Вы пойдете на спектакль? – спрашивает Дэвис Бена, и тот, к большому удивлению Греты, кивает.

– Неужели? – не удержавшись, спрашивает она. – Зачем?

У Элеанор и Мэри губы одновременно образуют тонкие неодобрительные линии, словно они парочка маминых заместительниц, следящих за ее манерами. Но Грета не обращает на них никакого внимания.

– Я люблю музыкальный театр, – холодно отвечает Бен.

– Да, но… на лодке?

– Это корабль, – уточняет он, и она закатывает глаза.

– Держу пари на пять долларов, кто-то из танцовщиков навернется.

– Грета! – восклицает шокированная Мэри.

Но Дэвис смеется.

– Не откажусь от таких денег, – обращается он к Бену, который, похоже, не слышит его. Его взгляд прикован к глазам Греты. Выглядит он так, будто старается ничему не удивляться.

Спустя секунду он откашливается:

– Наверное, мне следует…

– Ага. Желаю получить удовольствие от спектакля.

– И вам того же, – отвечает он, кивает остальным и устремляется в зал.

– Боже ты мой, – говорит Элеанор, как только он уходит, – за что ты его так?

Оказавшись в зале, они находят свободные места в заднем ряду. Первой на свое место проходит Грета, потом Элеанор, потом Мэри и наконец Дэвис – он садится у прохода, потому что у него очень длинные ноги. Через минуту появляется Тодд со справочником птиц под мышкой.

– Ничего себе, – таращит на него глаза Элеанор, а Грета тем временем пододвигается, чтобы той было удобнее сидеть. – Ты взял с собой книгу?

Он пожимает плечами:

– Так, на всякий случай.

– На случай чего? Если к нам решит присоединиться какая-нибудь таинственная птица?

– Никогда не знаешь, как обернется дело, – улыбается он.

Вокруг них взволнованно болтают зрители. В десять часов состоится еще одно представление, так что сейчас здесь собрались те, кто рано ложится спать. В самом конце зала расположились люди с ходунками и на инвалидных креслах, а сидящий прямо перед Гретой мужчина вдруг вскакивает с места и сообщает жене, что ему надо еще раз сходить в туалет, перед тем как начнется спектакль. И это вдохновляет троих его соседей на то, чтобы последовать его примеру.

Перед тем как гаснет свет, Грета замечает Бена. Он сидит на два ряда впереди, но наискосок от нее, так что, когда он оборачивается, оглядывая зал, их взгляды встречаются. Он немедленно отворачивается, но по его напрягшимся плечам она понимает, что это потребовало от него некоторых усилий, и ее настроение улучшается.