Дженнифер Смит – Любовь на кафедре (страница 63)

1. Вид детской и взрослой одежды, представляющий собой соединение куртки и брюк, иногда с капюшоном.

— Даже не знаю. — Лила закуталась в плед с волками.

— Но ты же любишь караоке, — сказала Джасмит по телефону, — и должна выбираться из дома. Когда ты в последний раз куда-то выходила?

— Я каждый день выхожу из дома.

— На работу и в магазин не считается. Когда ты в последний раз веселилась?

— Я поняла, что ты имеешь в виду, — ответила Лила, — но я уже переоделась в пижаму, лежу под одеялом и собираюсь смотреть «Десять причин моей ненависти».

— Сейчас полтретьего дня, Лила, — фыркнула Джасмит. — Заеду за тобой в семь. Мэдди и Руди тоже придут.

— Мэдди и Руди?

— Ага. Вдвоем. Они пригласили няню.

— А, значит, я должна пойти лишь потому, что Мэдди и Руди соизволили почтить нас своим присутствием?

— Не бычься, Лила, — ответила Джасмит. — Думаешь, им так хочется в караоке? Они идут ради тебя. Кажется, Мэдди чувствует себя виноватой, что пропала, поэтому и предложила пойти туда, где нравится тебе.

На самом деле Лила хотела увидеться с Мэдди и извиниться за свое ужасное сообщение, отправленное сгоряча. Мэдди тоже приходилось нелегко, и Лила раскаивалась, что была плохой подругой.

— Даже не знаю, Джас, со мной сейчас невесело.

— Лила, мы любим тебя, даже когда ты унылая, — ответила Джасмит. — Жди меня в семь. Будь готова.

Джасмит повесила трубку. А ведь Лила уже весь вечер распланировала! Хотела сначала посмотреть «Десять причин моей ненависти», потом «Бриджет Джонс», съесть четырнадцать порций малинового мороженого, аналог собственного веса в кукурузных палочках и впасть в сахарную кому. А тут они со своим караоке.

МЭДДИ

Прости, я вела себя просто ужасно. Ребенок отнимает все время, ни о чем другом думать не могу. Пожалуйста, приходи сегодня. Я очень хочу увидеться.

Лила обожала караоке и очень давно не пела. А ведь она могла бы спеть песню из заключительных титров «Десяти причин моей ненависти»! Она решила все-таки посмотреть фильм и убедиться, что помнит все слова (хотя она вспомнила бы их даже во сне). У нее еще будет время одеться и вытереть крошки от кукурузных палочек. К тому же, если она пойдет в караоке, то не будет слоняться по дому и думать о Рисе А-Ты-Сомневалась Обри.

Рис попытался ликвидировать последствия своих действий. Он взял вину на себя, осознал, что вел себя неправильно, и извинился. Она упрекнула его в том, что он такой же, как Джейсон, но это была неправда. Джейсон заботился лишь о собственной выгоде, а она должна была быть покорной, чтобы можно было вытирать об нее ноги. Но Рис лишь пытался действовать в ее интересах и дать ей то, что она заслуживала и хотела, пусть и добивался этого совершенно недопустимыми способами.

Но ей до сих пор было больно вспоминать холодный безразличный тон, каким он назвал ее «мисс Картрайт» и «нежелательной персоной в своем кабинете». Хотя еще две недели назад он извинился перед ней за эти слова, когда она чуть не влезла на него, как на дерево, и сама его поцеловала.

Он признал свою ошибку, взял на себя ответственность, извинился. Прямо-таки три кита экологичного общения. Он пытался исправиться, хотел заслужить ее, и ей отчаянно хотелось верить, что он ее достоин. Она была готова его простить, но считала, что их отношения будут обречены, если у нее останется хоть капля сомнений.

Сейчас ей казалось, что она никогда не забудет, что она назвал ее «нежелательной персоной».

Лила просто не могла полностью ему довериться. Она слишком сильно в нем сомневалась.

Фильм быстро кончился, и, когда зазвучала финальная песня, Лиле уже самой захотелось в караоке. Они правда давно там не были, и она обожала петь.

Решение было принято.

За сорок пять минут она приняла душ, оделась и накрасилась. Выбрала узкое платье в горошек в стиле пятидесятых, накрасила губы красной помадой, выпрямила волосы и стянула их в аккуратный конский хвостик, как следует закрепив лаком.

— Мать, ну ты и красотка! — ахнула Джасмит и обняла ее на пороге. — Хорошо, что ты оделась. Я уж думала, придется тебя заставлять.

— Ты была права. Я люблю караоке, и мне надо выходить из дома.

— Ну вот. — Джасмит смущенно сглотнула. — Со мной Дэн, ты не против?

— Дэн поедет в караоке? Нет, конечно, — с улыбкой ответила Лила, хотя на самом деле совсем не обрадовалась. Теперь она станет пятым колесом: Джасмит весь вечер будет облизываться со своим бойфрендом, а Мэдди и Руди — волноваться, как там младенец. Хотя ладно, главное, что она идет в караоке с любимыми друзьями.

Вскоре Лила уже сидела в пабе с большим стаканом джин-тоника и слушала, как какая-то очень пьяная парочка подруг горланила на сцене «Не теряй веру» группы «Джорни».

Мэдди крепко сжала ее руку.

— Ты уж меня извини, — сказала она. — Даже несмотря на заботы о ребенке, я должна была лучше тебя поддерживать. Просто мне очень тяжело привыкнуть к новой жизни.

— Мэдди, — сердце Лилы растаяло, — не беспокойся. Это я должна извиняться, я даже не представляю, как трудно бывает, когда жизнь так сильно меняется.

— Лила, я люблю тебя. Я очень, очень виновата. Пожалуйста, прости меня, — сказала Мэдди.

— Да, пожалуйста, прости ее, потому что она меня уже достала. Всю неделю только о тебе и говорит. — Руди закатил глаза.

— Я прощу тебя, но только если ты простишь меня. — Лила обняла подругу. Обе распереживались и были на эмоциях, но Лила все равно была рада, что установила границы.

— Ну слава богу, — пробормотал Руди и глотнул пива.

— Я в туалет, — объявил Дэн и поцеловал Джасмит перед уходом.

— Бр-р, на вас смотреть противно. — Руди ткнул в Джасмит пальцем.

— Помню, когда вы с Мэдс только познакомились, мы постоянно вынуждены были лицезреть, как вы друг друга облизываете, — парировала Джасмит.

— Ага, ага, — ухмыльнулся Руди, — причем где надо и не надо.

— Боже, Руди! Замолчи! — рассмеялась Лила.

— Что будешь петь, Лила? — спросила Джасмит, но ее глаза рассеянно метались по пабу.

— Он вернется через минуту, — сказала Лила.

— Дэн? — нахмурилась Джасмит. — Ах да, конечно. Вернется.

— Даже не знаю. Может, и не буду петь, а просто повеселюсь со своими девчонками.

— Так выпьем же за это, — сказала Мэдди и подняла стакан.

— Слава богу, допели. — Джасмит кивнула на сцену, скорее напоминавшую небольшую приподнятую платформу с двумя столиками.

— Это было ужасно, — согласилась Лила, — но в этом же вся прелесть караоке! Любой может петь, и необязательно петь хорошо.

— Спасибо, Шаня и Таня, — объявил конферансье обычным для конферансье бодрым веселым голосом. Наверное, они все учились на одних курсах.

Кто-то постучал ее по плечу.

— Лила, привет. — Перед ней стояла Элин в самых узких джинсах, которые Лила когда-либо видела, и шелковой блузке, которая, должно быть, стоила больше, чем весь гардероб Лилы (за исключением того самого платья для приема, хотя, возможно, и включая его).

Элин. В караоке-баре.

— Господи, — ахнула Лила и встала, — какими ветрами тебя сюда занесло?

К Элин подошел Джеймс со стаканом в руке.

— Джеймс, у них что, не было тоника с розмарином? — спросила она, взглянув на напиток.

— Лила, привет, — с виноватой улыбкой произнес Джеймс. — Нет, извини, не было.

Лила еле сдержала смешок, а Элин драматично вздохнула.

— Разве я могла такое пропустить? Это куда интереснее, чем слияние с испанцами, — сказала Элин, села рядом с Джасмит и стала со всеми знакомиться. Лила неуверенно опустилась на свой стул. Если Элин здесь, велик шанс, что и Рис тоже… Ох.

— А наш следующий исполнитель — Рис с песней «Нам место в раю»!

Лила взглянула на Джасмит: та улыбалась до ушей, глаза поблескивали лукавством. У Лилы отвисла челюсть. Рис? В караоке? Он же именно так представлял себе худшее свидание! А теперь заявился сюда по своей воле?

Элин приготовила телефон, чтобы записывать видео, а Джеймс поставил перед ней стакан.

Мэдди завизжала, захлопала в ладоши и так сильно вцепилась в ее руку, что наверняка оставила следы.

— Смотри! Смотри! — воскликнула она, указывая на сцену.