Дженнифер Смит – Любовь на кафедре (страница 50)

Тогда приезжай в семь.

РИС

Буду ни минутой позже.

Ты покраснела, да?

ЛИЛА

Угу.

РИС

Обожаю.

ЛИЛА

Спокойной ночи, Рис.

РИС

Спокойной ночи, Лила.

Глава 16

Демаркация (сущ.) де-мар-ка-ци-я

1. Разграничение, проведение разделяющей черты, границы.

Он еле дождался семи часов. Нарочно не стал ублажать себя в душе и прибыл к Лиле в состоянии полуготовности от одной лишь мысли о ее выпуклостях. Она написала, что оставила ключ под ковриком, и велела зайти и найти ее.

Он надеялся, что найдет ее в таком же сильном возбуждении.

Он сбросил ботинки и уже расстегивал рубашку, когда заметил пар, пробивавшийся в приоткрытую дверь ванной комнаты.

Лила — его девушка — принимала душ. Она ждала его. Член болезненно набух, и он бегом преодолел пару последних ступенек, повесил рубашку и брюки на перила, стянул носки и трусы и зашел в ванную.

Контуры ее тела туманно просматривались сквозь стеклянную панель душевой кабины. Волосы были стянуты узлом на макушке. На миг остановившись, он залюбовался ей через стекло. Струи горячей воды стекали по ее груди и животу. Его рука инстинктивно потянулась к члену. Должно быть, он издал какой-то звук — она обернулась и увидела его.

Она отодвинула дверцу; взгляд тут же упал на его член, и она провела языком по губам. При виде капавшей с ее твердых сосков воды он не удержался и пару раз провел рукой по члену, захватив каплю влаги на кончике.

Два шага — и он встал рядом с ней под душ. Когда она страстно и крепко его поцеловала, а ее твердые соски коснулись его груди, он пожалел, что не ублажил себя с утра: понял, что надолго его не хватит. С ней он всегда кончал быстро.

Он положил ладони ей на ребра и сжал ее грудь, резко выкрутил соски, отпустил и нежно погладил их большими пальцами. Одна рука сжимала сосок, а вторая скользнула ей между ног.

— Черт, Лила, — простонал он в сантиметре от ее губ, — ты такая влажная. Ты как будто всегда меня ждешь.

— Рис, — выдохнула она, извиваясь и выгибая спину, — он просунул в нее два пальца, и те уже ходили ходуном. — Я хочу тебя. Я не могу ждать.

Она схватила презерватив с полки, где стоял гель для душа, и разорвала обертку зубами. Мокрые пальцы дрожали, фольга выскальзывала из рук. Он отвернулся от струи и, посасывая ее сосок, нетвердой рукой надел презерватив.

— Лила, если хочешь мой член, придется попросить, — пробормотал он, уткнувшись ей в грудь и прикусив сосок.

— Рис, — выпалила она и схватила его за затылок. Он выждал и снова укусил ее, в этот раз ниже соска; она затрепетала, а вагина сжалась в ответ на движения его пальцев. — Рис, я хочу почувствовать тебя внутри.

— Хорошо. — Он прижал ее спиной к прохладной плитке, подхватил под бедро, а она потянулась и направила в себя его член. Он сжал ее груди, не удержался и снова ущипнул ее за соски — в ответ она блаженно вздохнула.

Одним мощным и медленным движением он погрузился в нее полностью.

— Я долго не продержусь, — выпалил он, упираясь рукой в стену над ее головой, приподнимая ее ногу выше и погружаясь глубже.

— Я тоже, — ответила она. Ее веки затрепетали, она откинула голову и прижалась затылком к белой плитке. Рис расположился так, чтобы струи воды падали между ними и попадали на ее чувствительные соски, стекали по груди, собирались лужицей в месте, где их тела сливались, и расплескивались брызгами с каждым толчком.

Она вскрикнула в экстазе и впилась ногтями в его плечи; опорная нога задрожала, и он испугался, как бы они не поскользнулись и не упали. Два толчка — и он кончил, выплеснулся в нее, а на шее взбухли две вены.

Лила опустила ногу и привалилась к нему, обмякнув от изнеможения.

— Боже, Лила. — Он судорожно сглотнул, пытаясь отдышаться. — Это было потрясающе.

— Угу, — сказала она, уткнувшись ему в грудь; он опустил голову и погладил ее по спине.

Они немного постояли под струями воды, восстанавливая дыхание.

— Лила, — наконец прошептал он, — нам пора на работу.

— Еще две минутки, — пробормотала она, и он ощутил ее сладкое мятное дыхание.

Рис опаздывал на работу. Точнее, не опаздывал, а лишь нарушил собственное правило приходить раньше. И его это совсем не беспокоило.

Она поражалась тому, что Рис умел вытворять с ее телом пальцами и языком. Она никогда не думала, что секс может быть таким, что от оргазмов в глазах будут рассыпаться звезды. Он играл на ней, как виртуоз на скрипке.

Кажется, ему тоже с ней нравилось. Покусывая ее сосок, он дрожал, стонал, когда она впивалась ногтями ему в затылок, и с огромным нетерпением стремился овладеть ей и целовать ее.

— Лила, ты слушаешь? — Сью ворвалась в ее эротические грезы уже в четвертый раз на неделе. — Да что с тобой такое?

— Прости, Сью. — Лила дежурно улыбнулась. — Задумалась.

— Аспирантам нужен беспрепятственный допуск к системе образовательных курсов, чтобы они могли давать задания студентам. Можешь этим заняться?

— Да, конечно. — Лила записала это в розовый блокнот в форме сердечка.

Сью повернулась к выходу.

— Сью, пока ты здесь, — окликнула ее Лила и встала. — Я отправила тебе заявление на курс лексикографии в магистратуре. Можешь подписать его и переслать в приемную комиссию?

— Надо проверить, может, я его не получала, — равнодушно ответила Сью.

— А я отправила с уведомлением о прочтении, — сказала Лила. — Сейчас продублирую. — Она наклонилась, постучала по клавиатуре и послала письмо еще раз. — Дедлайн завтра в пять. Подпиши, пожалуйста, я буду тебе очень благодарна.

— Угу. — Сью глянула на дверь и перевела взгляд на Лилу, вскинув брови. — Допуск к системе.

— Сейчас займусь, — ответила Лила с бодрой профессиональной улыбкой.

Сью вышла из комнаты, оставив за собой облако дешевого парфюма. Кажется, Сью была не слишком рада, что Лила решила пойти учиться. И не понимала, зачем это ей. Именно поэтому Лила никому об этом не рассказывала. Из страха, что все начнут ее осуждать и говорить, что у нее не получится. Или спрашивать, зачем ей это нужно.

Обычно люди не унижали ее в открытую, но слегка склоняли голову набок, сочувственно улыбались и произносили: «Что ж, попробуй, но не переживай, если ничего не выйдет!» А Джейсон твердил свое коронное: «Будь осторожна, тебе нельзя перенапрягаться, ты же знаешь, какая ты».

Но Лила не собиралась ничего никому доказывать. Она просто делала то, что нравилось ей. То, что хотела она. Она давно мечтала пойти на этот курс. И пошла.

Она доделала листовки для предстоящей вечеринки студентов и преподавателей, добавив пару картинок с фейерверками, и разослала всем обучающимся и сотрудникам исторической кафедры. Ребятам будет полезно пообщаться с преподавателями в неформальной обстановке и увидеть, что они тоже люди. А преподавателям — перестать видеть в студентах лишь цифры и досадную обязанность, которую им приходилось выполнять ради занятий наукой. Дешевая сангрия, чипсы, попкорн и смешные бумажные колпачки сделают свое дело. Она специально назначила вечеринку пораньше, чтобы студенты потом могли продолжить кутить в барах, а преподаватели успели домой к чаю.

Лила склонилась над нижним ящиком картотечного шкафа в углу, пытаясь понять, по какой системе ее предшественница организовывала информацию (система, похоже, отсутствовала), когда услышала звуковой сигнал, — и сигналил не ее телефон, а чужой. Оглянувшись, она увидела Риса: тот стоял, привалившись к дверному косяку.

— О, привет. — Она выпрямилась и повернулась к нему. Как он умудрился подкрасться незаметно?

— Привет. — Его глаза потемнели, а челюсти сжались; на фоне уютной пестроты ее кабинета он казался суровым, грозным и необыкновенно привлекательным. Она не могла не заметить контраст между его серыми брюками, накрахмаленной белоснежной рубашкой и подушками с потертой обивкой и кисточками, лежавшими на диване, где он проводил семинары. Но даже здесь, в ее кабинете, он выглядел на своем месте. Ощутив его близость, она затрепетала.

Его взгляд медленно скользнул к ее губам и ниже, к шее, ключицам и груди. Он провел языком по нижней губе, и она судорожно сглотнула; дыхание участилось. Рис с его темными голодными глазами пробуждал в ней пламя; от одного его вида под кружевным лифчиком твердели соски.

— Что ты делаешь? — прошептала она.

Глаза Риса задержались на ее груди; он ухмыльнулся, видимо поняв, что она возбудилась от одного его взгляда. Он соблазнял ее самим своим присутствием, и она почувствовала себя желанной, достойной и прекрасной. Голова закружилась, и ее бросило в жар.

— Любуюсь тобой. — Он отвечал спокойным низким голосом, пытаясь держать себя в узде, о чем свидетельствовали его сжатые челюсти. — Я с самого утра ни на чем не могу сосредоточиться.

Лила сглотнула комок.

— Неужели?