Дженнифер Смит – Любовь на кафедре (страница 44)

— Что может быть важнее «Острова любви»? — Джасмит пнула ее ногой из-под пледа. — Рис тебе пишет! О нет, ты переписываешься с Рисом!

— Да я просто спрашивала, куда мы с ним пойдем в субботу, чтобы понять, что надеть.

— Съедобные трусы. Тебе нужны съедобные трусы.

— Джас! Заткнись! — Лила залилась пунцовой краской. — Съедобные трусы? Такое бывает?

— Лила, у тебя что, никогда не было съедобных трусов? — воскликнула Джасмит. — Да ты, считай, не жила! Я тебе подарю.

— Не смей, Джас. — Лила хлопнула подругу по колену. — Еще съедобных трусов мне не хватало!

Зря он ее дразнил, очень зря, но он все время вспоминал, как она провела языком по губам, когда спросила, хочет ли он заняться с ней сексом, и голова шла кругом. Ему нравилось смотреть, как она краснеет и изумленно хлопает ресницами. Впрочем, нравилось — мягко сказано. Он совершенно потерял контроль, и член совсем его не слушался. Жалкие разрядки в душе по утрам и вечерам — а ему требовалась разрядка дважды в день с тех пор, как он увидел Лилу в этом платье, — совсем не приносили удовлетворения. А уж когда она спросила, что надеть на свидание, он стал представлять ее в разном белье, например в шелковых топах, сквозь которые просвечивали ее затвердевшие соски…

Блин.

Проблема была в том, что она могла надеть что угодно, даже то ужасное желтое платье с голубыми кляксами, от которого у него глаза болели. В любой одежде Лила оставалась Лилой. И Рису была нужна она. Она. Он не просто хотел переспать с ней и избавиться от зуда. Он мечтал, чтобы ее ванильный запах окутал его с головы до ног, как теплый уютный плед. Но больше всего ему хотелось собрать коллекцию ее улыбок и быть причиной каждой из них.

Благодаря Лиле он наконец стал тем человеком, каким всегда мечтал быть. Она поверила в него, а именно этого ему всегда не хватало.

Его богобоязненный отец Луэллин Даллимор верил в прочные стальные балки, бетон и команду Уэльса по регби. А Рис и почти все, кто вращался на отцовской орбите, были для него всего лишь пешками для игры в «Монополию».

Лила же верила в него, доверяла ему и сулила ему счастье, и мысль, что она не захочет все это ему дать, казалась почти невыносимой. Но с чего ей этого хотеть? Придурку Джейсону она отдала всю себя, и к чему это привело? К куче долгов, потерянному чувству собственного достоинства и серьезным проблемам с доверием к мужчинам (вполне обоснованным, учитывая, как этот козел с ней обошелся).

Рису придется доказать ей, что он не похож на Джейсона, что Лила нравится ему такой, какая она есть. Потому что он считал ее идеальной. Да, кое-чего в ней было чересчур — блесток, печенья и улыбок, — но, оказалось, именно этого ему и не хватало. Именно этого он хотел больше всего. И когда он это осознал, сразу даже задышалось легче, и он положил руку на ребра, чтобы сердце не выскочило из груди.

Рис знал, что может кое-чем ей помочь.

Он сел за стол на кухне с ноутбуком и погуглил больницу, куда они ездили, и доктора Джейсона Тупицу. Впрочем, вряд ли Тупица — его фамилия; наверняка в списке сотрудников больницы он числится под другим именем… Да. Рис стер фамилию «Тупица».

В субботу, в двадцать минут шестого — ровно за десять минут до того, как он договорился заехать за Лилой, — Рис припарковался за небесно-голубой малышкой Петунией и остался сидеть в машине. Лила наверняка была еще не готова, но он не мог больше оставаться в своей скучной квартире. На нервах он начал убираться, но это заняло всего час, потому что последние две недели он только и делал, что наводил чистоту: это помогало отвлечься от мыслей о ее мягких губах и горячем поцелуе.

Он решил, что это случится не сегодня. Нет, он не станет спешить. Лила заслуживала неторопливого подхода; она заслуживала нескольких свиданий. Он хотел доказать, что заинтересован в ней, что не намерен просто взять желаемое и свалить.

Стоял один из тех октябрьских вечеров, когда было по-летнему тепло, но колючий ветер грозился отморозить пальцы после шести вечера тем, кто забыл пальто.

Ну все. Нельзя больше ждать. Он постучал в дверь и переложил букет из руки в руку. Цветы определенно были излишними: надо было просто оставить их в багажнике и забыть, что он их купил. Но он решил, что Лиле понравятся. Он зашел в три цветочных магазина, прежде чем выбрать подходящий букет, — не зря же на это было потрачено полдня? Нет, он не мог просто оставить их в багажнике.

— Рис, открыто! — крикнула она из-за двери. — Заходи!

Он толкнул дверь, и его окутала теплая волна медовой сладости.

— Что-то ты рано! Мне нужно еще минут десять, — крикнула Лила со второго этажа. — Съешь пока печенье. Я опробовала новый рецепт. Скажи, как тебе.

Не дожидаясь ответа, она включила фен или, может быть, пылесос, хотя с чего бы Лиле сейчас пылесосить? Конечно, это был фен.

А как она догадалась, что это он? Мало ли кто постучался в дверь. Это мог быть маньяк с топором; убийца мог зайти на кухню и бесстыдно слопать все это вкусное печенье, в которое она, кажется, добавила мед и немного мяты.

Пятнадцать минут спустя, когда он успел съесть три печенья и выпить стакан воды (а наверху что-то загромыхало), Лила спустилась по лестнице в розовом платье до колен, без колготок, в одном сапоге (второй она держала в руке), с сумочкой через плечо и двумя куртками под мышкой.

— Прости. Я не… — Она замерла. Взгляд упал на букет — он крепко прижимал его к груди.

Она подняла голову и удивленно на него посмотрела. В глазах читалась растерянность, будто никто раньше не покупал ей цветов. А что, если не покупал?

— Держи. — Он осторожно протянул ей букет, будто это была бомба.

— Рис, — тихо произнесла она и выронила сапог и куртки. Те с глухим стуком упали на мягкий ковер. Она с благоговением взяла букет.

— Это протеи. Цветы из Южной Африки. — Взгляд Лилы пытался охватить это великолепие.

— Они такие… такие… — Она нахмурилась, пытаясь подобрать слова для описания этих инопланетных цветов.

— Я знаю. Решил, что тебе понравится. — Он вдруг встревоженно на нее посмотрел. — Но если не нравится, ничего страшного.

— Нравится. Я просто в восторге! — Лила прижала к груди букет. — Никогда таких цветов не видела!

Он улыбнулся, переводя взгляд с Лилы на букет.

— Я и не помню, когда мне дарили цветы, — прямо призналась она. — Спасибо, Рис.

Она так радовалась простому подарку, что у него защемило сердце. Неужели раньше никому не приходило в голову ничего ей подарить? Хотя бы маленький подарок в знак того, что о ней не забывают. Рис не забывал о ней ни на минуту.

Она нашла вазу в виде большого тукана и поставила в нее цветы в обертке. Какого черта?

— Я потом их разверну. Хочу разглядеть их как следует, пусть пока постоят, — объяснила она.

Рису почему-то было очень приятно это слышать. Он провел несколько часов в поисках подходящих цветов и потратил кучу денег. А раньше, кажется, никто даже не задумывался о том, что может ей понравиться, что она оценит.

— Ты выглядишь… — Он заколебался, и она выжидающе склонила голову.

Видимо, он слишком медлил с ответом — она потупилась и взглянула на ногу в одном сапоге.

— Можешь не делать комплименты из вежливости, — заметила она.

— Что? Нет. Я просто думал, что сказать. — Он потянулся к ней, коснулся ее подбородка и слегка приподнял ее голову, глядя ей в глаза. — Ты выглядишь прекрасно. Ты всегда так выглядишь.

Наградой ему стал чудесный теплый румянец, заливший ее щеки. Она улыбнулась, отошла назад и торопливо натянула второй сапог.

— Ты наверняка говоришь это всем девушкам, Рис Обри.

Ему не понравилось, как она это сказала: коротко и с пренебрежением к себе. Почему она не верила, что красива? Ах да, из-за доктора Джейсона Будь-Он-Неладен.

— Нет, только тебе, — так же коротко ответил он. Она как-то странно улыбнулась, надела фиолетовую куртку и повязала шею желтым шарфом.

— Отлично, я готова. Ведите меня к своему благородному скакуну, милый сэр.

Он усмехнулся: ему понравилась ее театральность.

В прошлый раз, когда они ехали в его машине, атмосфера была напряженная, но в этот раз им было спокойно. Хотел бы он всегда чувствовать себя так — свободно и легко. Рядом с Лилой он не волновался, что ляпнет что-то не то или поймет ее неправильно. Он мог спросить ее о чем угодно и получить ответ. Это было такое облегчение.

— Так куда ты меня везешь? — спросила она минут через десять. — Если в темный лес, где собираешься меня прикончить, дай знать, я сообщу Джасмит, где искать мое тело.

Он улыбнулся:

— Это сюрприз. И я не собираюсь убивать тебя в лесу.

— Блин, значит, я проиграла спор с Джас и Мэдди. — Она дразнила его, и ему это нравилось.

Через пятнадцать минут Рис остановился на парковке, где было полно машин, и помог ей выйти. Они прошли по короткому переулку, ведущему на оживленную главную улицу. Она взяла его под руку, а он согнул локоть и притянул ее к себе. Они зашагали в ногу. Ну, почти. Он замедлил шаг, чтобы она успевала семенить за ним своими маленькими ножками. Ножками, которыми обхватывала его за талию…

— Рис, — выпалила она и резко остановилась. Идущий позади прохожий выругался и обошел их кругом, но ему было все равно. Лила таращилась на вывеску. Затем повернулась к нему; ее глаза удивленно округлились. — Мы идем на выступление Сьюзи Дент?