Дженнифер Смит – Любовь на кафедре (страница 35)
Луэллин встал, протянул жене руку и окинул зал хмурым взглядом. Он хмурился совсем как Рис. При виде его внушительной фигуры сразу становилось ясно: перед вами влиятельный человек. Рис унаследовал изящество матери и авторитетную манеру Луэллина Даллимора. Луэллин с женой ушли общаться с гостями; официанты убрали со столов, свет в зале приглушили. В уголке готовился играть струнный квартет.
Рис наклонился к Лиле и прошептал:
— Хочу с тобой потанцевать. — Она почувствовала на щеке его теплое дыхание.
Ну уж нет. Во-первых, на этих каблуках она точно танцевать не сможет, и, во-вторых, в объятиях Риса Обри она становилась сама не своя и теряла всякий контроль.
У них был уговор. Все это не по-настоящему. Да, они должны были играть убедительно, но это не значит, что она обязана соглашаться на все подряд! Она определенно не позволит ему никаких вольностей.
При мысли о вольностях ее бросило в жар. Она очень давно не испытывала оргазма, кроме как от своих рук верных игрушек, хранившихся в ящике тумбочки.
— Не думаю, что это хорошая идея, — медленно произнесла она. — Моя лодыжка, сам понимаешь.
— Все еще болит? — нахмурился он.
— Нет, просто… — Лила посмотрела на потолок в поисках вдохновения. — Я тебя опозорю.
— Ладно, — ответил он с улыбкой. — Тогда принесу тебе выпить.
— Здесь найдется безалкогольное шампанское? Я больше не могу пить спиртное, — ответила она.
На самом деле Лила хотела выпить еще алкогольного шампанского (кто в своем уме отказывается от дорогого шампанского), но не хотела, чтобы оно вскружило ей голову и привело к необдуманным поступкам.
— Наверное, давай выясним. — Он обхватил ее за талию и повел к бару.
— А у тебя хорошо получается, — заметила она.
— Что именно? — Он лавировал в толпе, пробираясь к барной стойке.
— Быть моим парнем, — ответила она и тут же поморщилась, пожалев, что не подумала, прежде чем нести ерунду.
— Тебе нравится, когда я играю твоего парня. — Он лукаво на нее посмотрел. Это был не вопрос, а утверждение.
— Я совсем не то имела в виду. Но… вечер замечательный.
Лила облокотилась о барную стойку и постаралась не смотреть на Риса, но краем глаза заметила, что он улыбнулся.
— Это правда, — подтвердил он. — Тебе нравится, что я — твой парень.
— Боже, Рис, ну прекрати уже. — Она взяла у бармена бокал безалкогольного игристого.
Однако Рис все еще ждал ее ответа, с трудом сдерживая улыбку.
— Ладно, ладно. — Лила закатила глаза. — Мне очень нравится сегодняшний вечер.
Рис приблизился и коснулся ее обнаженного плеча. Она велела себе не реагировать и не бросаться к нему в объятия. Хотя ей очень этого хотелось.
— Как ни странно, мне тоже он нравится, — тихо проговорил он.
— Ну спасибо. Запомню этот комплимент, будет греть меня на старости лет. — Она попыталась отшутиться.
— Я имел в виду совсем не это, — поспешил уточнить он. — «Как ни странно» — потому что я не думал, что мне может понравиться вечер с моей семьей. Я не имел в виду, что мне не может понравиться вечер с тобой.
— Я поняла, Рис, — ответила она. — Я просто пошутила.
Ее поразила серьезность его взгляда; он тихонько покачал головой и опустил плечи.
— Ну вот, а я уж подумал, что научился считывать твое настроение. Я безнадежен, да?
— О, Рис, прости. Не расстраивайся. — Она коснулась его рукава. — Это просто шутка. — Он хмыкнул. — На самом деле ты молодец. У тебя отлично получается изображать… — какое бы слово подобрать? — внимательного бойфренда. И мне очень весело.
— Правда? Я знаю, что ты пришла только из-за нашего уговора, но я хочу, чтобы ты хорошо провела время, а если хочешь уйти, я тебя не держу, — торжественно проговорил он.
У Лилы защемило сердце: он говорил так искренне и уделял ей столько внимания! Хотя, скорее всего, он делал это, чтобы не думать о своей семье.
— Рис, я бы ни за что тебя здесь не бросила, — дрогнувшим голосом ответила она. Его каре-зеленые глаза полыхнули, и он приблизился к ней.
Она говорила правду. Решив уйти из семейного бизнеса, Рис совершил смелый шаг, изменивший всю его жизнь, и его отец никогда не позволит ему об этом забыть.
— Ненавижу эти приемы, — прошептал он. — Цветы, светские беседы, дурацкое «налаживание контактов». Ты только посмотри на них. — Он взглянул за ее спину, где стояла Элин и разговаривала с группой пожилых мужчин, встав таким образом, чтобы кузен Мэдок не смог проникнуть в их круг. Джеймс держал ее сумочку, как верная собачка. — Я просто не понимаю. — Он вопросительно вскинул брови. — Почему человек готов тратить свое время, заставляя других продвигаться в этом скучном и бездушном бизнесе? Все эти интриги, манипуляции, попытки понять, чего хотят люди и как использовать это в своих целях. — Рис покачал головой. — Гораздо проще понять человеческую мотивацию, когда все части головоломки известны. Поэтому мне нравится история. Там мне все понятно. Можно отследить мотивы, понять, почему изменился характер человека и почему исторические личности меняли свое мнение. Все записано в источниках. Надо просто внимательно поискать. — Рис окинул взглядом толпу. — И все это можно делать не спеша: никто не торопит и не заставляет принимать молниеносных решений. Анжуйская династия вообще напоминает «Игру престолов».
Он сухо усмехнулся и пожал плечами. Такое длинное признание было для него нехарактерным, как и столь глубокий самоанализ, но все же он только что с ней поделился.
— Ты счастлив? — спросила Лила.
— На работе? Или сейчас?
— На работе. Не жалеешь об уходе из «Даллимор Интернешнл»?
— Нет. Ни капли не жалею. — Он неотрывно на нее смотрел. — Но я все еще чувствую давление. Меня должны принять в Королевское историческое общество, иначе мне придется вернуться.
— Но почему? — спросила она. — Ты же взрослый человек. Самодостаточный. Ну не примут тебя в общество — с какой стати ты должен бросать все, ради чего так много трудился?
Рис заскрежетал зубами.
— Прости, — спохватилась Лила. — Я перешла черту. Я просто вижу, что одна мысль о возвращении в компанию вгоняет тебя в ужас.
— Так и есть.
— Так не возвращайся, — прошептала она.
Бедный Рис! Как же на него давили ожидания его влиятельной и абсурдно богатой семьи! Родственники презирали его за то, что он решил выбрать другой путь и пренебречь тем, который был ему уготовлен. Они насмехались над ним за то, что он занимался любимым делом. Лила не понимала его любви к давно умершим средневековым королям, но видела огонь в его глазах, когда он рассказывал о военных промахах Иоанна, нормандских владениях Уильяма Маршала и красоте принадлежавшего Генриху II Орфордского замка, имевшего форму круга внутри и восьмиугольника снаружи.
Рис напоминал словарь, разорванный точно посередине: с одной стороны — цветистые прилагательные, пикантные, как горячие чесночные гренки; с другой — скучные союзы, пресные, как черствый хлеб из супермаркета.
Лила обняла его за шею и медленно прижала к себе. Его сильные руки обхватили ее за талию; он наклонился и вдохнул ее запах.
В его объятиях она чувствовала себя в тепле и безопасности, но, когда он скользнул носом по ее шее, в груди вспыхнуло пламя. Отпираться не было смысла: ее влекло к Рису, его чудесным глазам и широким плечам, к которым было так приятно прижиматься.
Но ведь их отношения были сугубо деловыми. Она лишь притворялась его девушкой; они лишь изображали влюбленных. И все же назойливый внутренний голос твердил, что Рис не смог бы так хорошо притворяться.
Минуточку. Ей сейчас совсем не нужны настоящие отношения. Тем более с таким сложным и капризным мужчиной с кучей проблем, жизнь которого буквально состоит из стрессов. Нет, такое ей сейчас совсем не нужно.
Глава 11
Конфуз (сущ.) кон-фуз
1. Чрезвычайно дискомфортная, неловкая ситуация.
Блин.
Он не мог больше обнимать эту женщину. Точнее, мог, и мог сделать с ней много чего еще: заставить ее стонать, ахать и выкрикивать его имя. Его тело совершенно точно желало этого вопреки рассудку, иначе зачем он зарывался лицом в ее шею, прижимался к ней бедрами и льнул к ней, ощущая ее мягкие изгибы?
Но это было не свидание. Она лишь притворялась его девушкой.
У них был уговор. Сделка. Они просто помогали друг другу. Он сыграл роль ее парня ради этого отброса Джейсона; она притворилась его девушкой ради его родственников, чтобы те убедились, что он достиг успеха в личной жизни.
Но в какой-то момент игра переросла во что-то большее. Он не планировал изливать ей душу: хотел рассказать самый минимум, чтобы она была в курсе его отношений с семьей. Но его дурацкий язык развязался и наболтал всякого, потому что рядом с Лилой ему хотелось открываться. Она принимала его таким, какой он есть, и рядом с ней он забывал о напряжении и стрессе.
Он будто снова стал подростком и утратил способность контролировать свои эмоции. И пенис.
Рис обрадовался, когда к ним подошел его дядя Давид, иначе всем стало бы очевидно, что с ним происходит, особенно в этих узких штанах.
Надо бы снять новые мерки и обновить профиль в интернет-магазине. Может, попросить Лилу помочь? Боже, почему он сейчас об этом думал?
— Уединитесь уже, голубки! — прогремел пьяный голос за спиной, и Рис отпустил Лилу.