Дженнифер Смит – Любовь на кафедре (страница 14)

— Ребята, — умоляюще пролепетала Лила.

Ерунда какая-то. Лила даже не его девушка. Джейсон свой выбор сделал, встречался с другой, но пытался соревноваться с ним из-за Лилы? Зачем?

— Ребята, не ссорьтесь. Я устала и хочу есть. Я просто хочу домой, — тихо проговорила она и умоляюще взглянула на Риса, чтобы тот увез ее из кабинета: — Рис, поехали домой, пожалуйста.

Рис посмотрел на нее и нахмурился. Казалось, она вот-вот заплачет: голос надломился, горло сжалось от переполнявших ее эмоций. Почему она так расстраивается? Как будто ей не плевать на Джейсона. Или правда не плевать?

Как бы то ни было, Рис чувствовал себя ужасно оттого, что позволил бывшему Лилы ее задеть и расстроить.

— Да, конечно, — сказал он и развернул кресло.

— Если что-то понадобится, Ли, сразу звони мне, — с усмешкой в голове крикнул Джейсон им вслед.

Рис так вцепился в кресло, что аж костяшки побелели. Он направился в аптеку по лабиринту больничных коридоров.

Оставив Лилу возле аптеки, он отдал фармацевту рецепт на обезболивающие с надеждой, что Лиле выдадут еще и костыли.

Рис искренне недоумевал, что происходит. На работе Лила вела себя совсем иначе, казалась яркой и жизнерадостной. Но при Джейсоне будто становилась бессловесной рабыней, не способной на самостоятельные действия. Лила, которая заставила его пойти на онлайн-курс, была совсем другим человеком.

— Почему ты позволяешь ему думать, что ничего не можешь сделать сама? — спросил он, присев рядом с ней.

Лила грустно на него посмотрела:

— Потому что иногда так и есть.

Она беспомощно пожала плечами, и по ее щекам покатились слезы, которые она с таким усилием сдерживала все это время.

Она плакала.

Боже, и что ему теперь с ней делать? Как вообще успокоить плачущего человека? Дэн никогда не плакал, сестра Риса в случае чего обращалась к матери и другим людям (впрочем, Элин плакала нечасто). Именно это не нравилось в Рисе его бывшей, Серен: все, что касалось эмоций — чужих и его собственных, — давалось ему со скрипом.

Он потянулся и неуклюже похлопал ее по руке.

— Ну, тихо, тихо, не плачь, — сказал он. — Все в порядке. Все хорошо.

Это прозвучало очень глупо, но Лила прыснула — значит, ему удалось хоть немного ее успокоить.

— Спасибо, что снова притворился моим парнем. — Она улыбнулась ему сквозь слезы. — Не думала встретить его здесь.

Рис пожал плечами и отвернулся, чтобы не видеть ее слез.

— Не за что. Было бы странно, если бы я не продолжил притворяться.

— Извини. Я тебе день испортила, а теперь еще и рыдаю. — Она вздохнула. — Я просто очень проголодалась. Мне нужно регулярно есть.

Это правда, что она испортила ему день, и правда, что рыдала, но он ни о чем не жалел. Он поступил правильно.

— Можем заехать и взять тебе фиш-энд-чипс. Только в машине есть нельзя.

Зачем он это сказал? Ясно зачем — не хотел, чтобы машина провоняла уксусом.

— Ой, правда? Заедем? Спасибо! Спасибо тебе огромное. — Лила коснулась его плеча.

— Не за что, — повторил он, сложил руки на груди и стал ждать. Опять.

Хорошо, что они не поехали на Петунии: в нее бы не уместились костыли.

— Можем никуда не заезжать, Рис. Я заказала еду в приложении! — Боже, как сильно она проголодалась. — И тебе возьму треску с картошкой, будешь? И соус. — Надо же как-то отблагодарить его за помощь.

— О. Ладно, — ответил Рис, остановился на главной дороге и выжидающе посмотрел на нее. — Я не знаю, где ты живешь.

— О, прости! Здесь сверни налево.

По пути Лила массировала ладони. Пять минут от больницы до парковки показались ей самыми долгими в ее жизни (преувеличение, конечно, но все же это было неприятно). Ее ладони горели. Дома надо будет взять кусочек мягкой ткани и обернуть рукоятки костылей, чтобы те стали мягче. И лучше, если эта ткань будет радужной и с блестками.

Рис, видимо, не считал необходимым поддерживать разговор и сделал громче радио, нажав кнопку на руле. Рису Обри незачем было тянуться к кнопке на приборной доске — у него все было под рукой. Он включил политическое ток-шоу, где смену тем обозначал громкий бой часов. Он слушал, сосредоточенно сдвинув брови и время от времени согласно хмыкая. Он был в одной рубашке. Он буквально бросил все на работе, чтобы о ней позаботиться.

— Рис. — Она слегка дотронулась до его локтя. Он посмотрел на нее. — Спасибо за сегодня.

— Да. Теперь мне придется заехать за тобой утром.

— Я буду очень благодарна и отплачу тебе, обещаю. Я напеку тебе столько печенья!

Рис не рассмеялся, но уголки его губ поползли вверх, и Лила решила, что это победа.

Они ехали еще двадцать минут, и наконец Лила велела ему свернуть в новый коттеджный поселок, где в тихом закутке стоял ее дом.

— Можешь припарковаться на дорожке. — Она указала туда, где обычно парковала Петунию. — Только не сбей горшки.

Он раздраженно покосился на нее — мол, как она посмела сомневаться в его умении водить машину? А она сдержала улыбку: на деле Рис оказался совсем не таким страшным, каким выглядел со стороны.

Открыв дверь, она повернулась, высунула ноги, не распрямляя больную ногу до конца, подтянулась, встала и забросила на плечо сумочку. Пару шагов неуверенно проскакала на одной ножке, дожидаясь, пока Рис принесет костыли. Но тот обошел машину и подхватил ее на руки. В который раз за сегодня.

От натуги он стиснул челюсти. Под глазами залегли темные круги.

— Рис, тут идти всего четыре шага. Передай мне костыли, — запротестовала она, но не стала вырываться. На самом деле ей не хотелось опускаться на землю.

— Лила, ты пройдешь эти четыре шага за полчаса, а я терпеть не могу, когда кто-то копается. — Он остановился у ее двери, и она принялась рыться в сумочке в поисках ключей. Салфетки, несколько ручек, книжка, телефон… Ах, вот куда запропастился этот лак для ногтей! Наконец она нашла ключи.

— Нашла, — сказала она, но он ее не опустил.

Рис вошел в ее маленький домик, свернул в гостиную, находившуюся справа от входа и совмещенную с коридором, усадил ее на диван и освободил руки. Подвинул оттоманку так, чтобы она могла положить на нее ногу, и накрыл ее пледом с единорогами. Казалось странным, что Рис ей помогал и расправлял плед с единорогами, но рядом с ним она чувствовала себя так спокойно. Она поджала губы и нахмурилась, чтобы не захихикать.

— Лежи здесь. Принесу твои костыли.

Но не могла же она валяться на диване в рабочем костюме? Лежать под пледом на диване с растянутой лодыжкой хотелось в удобной домашней одежде, а дом у нее не такой уж большой. Скинув плед, Лила заковыляла к шкафу под лестницей и достала из сушилки пушистые флисовые штаны и гигантскую толстовку-одеяло. Осторожно села на пол и стащила рабочие брюки, сунула их в стиральную машину и натянула мягчайшие флисовые штаны.

Хлопнула входная дверь.

— Ты где? Еду доставили, — окликнул ее Рис с порога. По дому разнесся резкий запах уксуса (двойная порция — все как она любила).

— Не заходи в коридор. Я переодеваюсь! — Толстовку-одеяло, несомненно, изобрел гений, но она была немного громоздкой, и кто знал, что растянутая лодыжка так ограничивает движения? Наконец ей удалось подняться на ноги, и она кое-как доскакала до гостиной.

— Даже не стану спрашивать, почему ты переодевалась в коридоре. — Рис стоял за диваном. В руках у него был бумажный пакет с едой. — Теперь можно пошевелиться?

Боже, вот любит он драматизировать!

Не дожидаясь ответа, он направился на кухню. Ворчливому мистеру Каштановому Заду определенно не мешало подкрепиться.

Лила устроилась на диване, удобно приподняв больную ногу, и нашла на «Амазон Прайм» «Офицера и джентльмена» за пять фунтов сорок девять пенсов. Этот фильм стоил каждого пенни. Как вышло, что Рис дожил до тридцати с лишним лет и ни разу не видел Ричарда Гира и Дебру Уингер в этом безусловном шедевре кинематографа восьмидесятых?

ЛИЛА

Я дома. Оказалось, всего лишь растяжение. Мне выдали костыли. Буду смотреть «Офицера и джентльмена».

МАМА

Окей

— Держи. — Рис вошел с началом титров и водрузил ей на колени поднос. — Я не стал добавлять соус, потому что поливать картошку соусом — святотатство.

— Святотатство? Мистер Обри, вы меня ранили.

Рис сел рядом и постелил на колени посудное полотенце, чтобы не запачкать брюки. Как мило.

— А это что? — Он указал на телевизор ломтиком картошки фри.

— Поскольку ты оказался непосвященным, я решила, что тебе просто необходимо посмотреть «Офицера и джентльмена» и ликвидировать пробелы в образовании.