Дженнифер Смит – Любовь на кафедре (страница 12)

— Держи. — Рис протянул ей пластиковый стаканчик с горячим шоколадом, снова сел на свое место и помог ей уложить ногу себе на колени.

Не такой уж он плохой, этот Рис. Может быть, он действительно резковат, но уже во второй раз приносит ей горячий шоколад и прождал с ней все это время.

— Хочешь «Киткат»? Печенья в автомате не было, а если бы и было, наверняка невкусное. — Он с сухой улыбкой протянул ей большой «Киткат».

— Рис, да я убить готова за шоколадку. — Она выхватила батончик у него из рук, вмиг сорвала обертку и запихнула шоколадку в рот. — Что? Я пропустила обеденную дозу печенья.

— Ты ешь печенье в обед? — Его брови поползли вверх.

— Да, и утром. Поэтому я такая милая.

Уголок его губ пополз вверх, но он осекся и снова нахмурился.

— А долго еще? — Он уже в тринадцатый раз смотрел на свои крутые часы. — Несколько часов прошло. Пойду спрошу.

— Рис, не надо. Они и так стараются как могут. Просто у Национальной службы здравоохранения слишком много работы и слишком мало ресурсов. — Лила взяла его за руку. У него были очень сильные руки.

Наверняка он привык ходить к частным врачам, и терапевты и специалисты готовы были обслужить его по первому зову. А как иначе, если у его семьи международная корпорация. Что ж, пусть посмотрит, как живет другая половина человечества — те, кому приходится сидеть в зоне ожидания и пить горячий шоколад из автомата.

— Ладно. — Он недовольно вздохнул и сел.

— Уже скоро. — Рис вел себя как взрослый ребенок.

Она и в самом деле надеялась, что ожидание не затянется: она очень проголодалась. А одним шоколадом не наешься.

Они сидели в тишине. В какой-то момент Рис положил руку ей на щиколотку — неудивительно, ведь ее нога лежала у него на коленях. Он рассеянно теребил розовую ткань ее брюк.

Лила вздохнула. Наверное, надо написать маме.

ЛИЛА

Мам, я поскользнулась на листьях и попала в больницу. Просто растяжение, наверное. Со мной все в порядке.

В больнице было полно ожидающих, и более важные случаи принимали вне очереди: детей, людей с сильным кровотечением и одного пациента, которого рвало фонтаном.

Мать ответила лишь через час, да и ответом это назвать было сложно.

МАМА

Ладно, напиши, если что-то понадобится.

Да, Лила была уже взрослой, но ей так хотелось, чтобы ее обняли, укрыли мягким одеялом и погладили по головке. Но у ее родителей была своя отдельная жизнь, а у Лилы — своя, о которой и надо было думать.

Прошло почти три часа, прежде чем ее вызвали на осмотр.

— Ну наконец-то, — проворчал Рис и помог ей встать. Обхватил ее за талию и повел в кабинет. Для такого крепкого здоровяка он был очень ласков.

— Зайдешь со мной? — спросила она у двери. Ей вдруг захотелось, чтобы он был с ней.

Рис нахмурился — брови сдвинулись на переносице.

— Ты уверена?

Он явно колебался.

Лила судорожно сглотнула и кивнула. Она устала, проголодалась и чувствовала себя уязвимой, и ей почему-то казалось, что одно лишь присутствие Риса помогало.

— Хорошо.

Она села на чуть более удобный стул; Рис встал у двери. Врач снял ее носок и ботинок и прощупал лодыжку холодными пальцами.

— Так больно? — дежурно спросил он.

Лила резко втянула в себя воздух:

— Да, больно. — До чертиков.

— А двигать ногой можете? — Врач согнул и разогнул ее стопу.

— Да. — Она стиснула зубы.

— При растяжении или переломе нога может так двигаться? — демонстративно спросил Рис.

Врач бросил на него презрительный взгляд и начал заполнять документы.

— Ладно, сделаем рентген. Не думаю, что там у вас перелом, но проверить нужно.

— И долго это? — нервно спросил Рис.

Лила вздохнула: пусть лучше уходит, если не хочет оставаться. Она уже несколько раз ему об этом говорила.

— Мы делаем все возможное, мистер Картрайт, — огрызнулся доктор, которому явно было недосуг препираться с Рисом, и нацарапал что-то на розовом листке бумаги.

— Мы не…

— Я не…

Они с Рисом заговорили одновременно и обменялись напряженными взглядами.

— Он не мистер Картрайт. Мы не вместе, — пояснила Лила.

Но врачу определенно было на это плевать — он даже не поднял голову. Рис откашлялся. Прошло долгих пятнадцать секунд тишины, прежде чем врач вручил ей розовую бумажку.

— Идите по желтой линии до зоны ожидания рентгенологического отделения. Врач вас вызовет.

Вот и весь прием. Они могли идти.

Лицо Риса потемнело, как грозовая туча, — он, видимо, не хотел снова ждать. Он выглядел так, будто сейчас откроет рот и накинется на врача непонятно за что.

— Спасибо, — с улыбкой произнесла Лила, пытаясь уравновесить хмурость Риса.

— А у вас тут можно достать инвалидное кресло? — заносчиво и подчеркнуто вежливо произнес Рис. — Она ходить не может.

— Спросите медсестру, — ответил врач и вперился в экран компьютера. — У меня следующий пациент на очереди, так что, если вы не возражаете… — Он кивнул на дверь.

— Да, конечно. Спасибо, доктор, спасибо. — Лила одарила его своей самой заискивающей улыбкой.

Врач немного смягчился:

— Не за что.

Рис десять минут искал кресло-коляску и еще десять минут катал Лилу по больнице: желтая линия, ведущая в рентгенологическое отделение, местами стерлась и совсем не помогала найти дорогу.

Лила пыталась не смеяться над его растущим раздражением: вряд ли бы ему это понравилось. Но он выглядел так нелепо со своим недовольным ворчанием всякий раз, когда они сворачивали не туда; он даже зарычал на старушку с ходунками, когда та преградила им путь. Неужели он думал, что в больнице все ходят быстро, как в лондонском метро?

Прошел еще час (она выпила еще один стаканчик шоколада), прежде чем Рис вкатил ее в кабинет, где их встретил уставший и задерганный рентгенолог. Ей сделали снимки, и они вернулись в зону ожидания.

— Почему это так долго? — простонал Рис и заерзал на неудобном стуле. Опять. — И почему эти стулья такие неудобные?

— Прошу, Рис. Давай просто уйдем. Ты и так очень много времени со мной потерял. — Она взглянула на часы. — Уже почти половина шестого — тебе что, больше нечем заняться в среду вечером?

— Я и так потратил целый день, еще пара часов погоды не сделают.

Лила посмотрела на свои руки и закусила щеку. Какой же он резкий. Она неоднократно велела ему уходить, а он всякий раз настаивал, что не пойдет.

Она может о себе позаботиться. У нее были Мэдди и Джасмит. Она могла бы вызвать такси. Она справится. Рис Обри ей не нужен, тем более в таком раздраженном настроении.

Лила вздохнула: