Дженнифер Робсон – Письма из Лондона (страница 44)
Письма из Лондона
от мисс Руби Саттон
3 ноября 1942 года
Странное испытываешь чувство, когда сидишь в машине напротив самой знаменитой женщины в мире, которая дарит тебе несколько своих минут. Она ведь и самая занятая женщина в мире, и она за день успевает сделать столько, сколько большинство из нас не успевает за неделю. Если когда-то в мире и была женщина, подходящая для своего места в истории, то наша первая леди принадлежит этому времени и этому месту…
– 21 –
Эксклюзивное интервью, которое миссис Рузвельт дала Руби, было встречено с удивлением и немалой завистью коллег и соперников, тоже освещавших визит миссис Рузвельт. А кроме того, это интервью имело последствия еще более крупные и приятные. После той публикации дать интервью Руби пожелали Клементина Черчилль, которая оказалась любезной женщиной; Нэнси Астор, которая оказалась ужасной, а Мира Гесс, организатор классических музыкальных концертов в Национальной галерее, пригласила Руби в свой дом в Хэмпстед-Хите, экспромтом исполнила для нее концерты Бетховена и Шумана и отправила ее домой с банкой домашнего айвового варенья.
И только сегодня Руби взяла интервью у маркизы Ридинг, подруги миссис Рузвельт и необыкновенно энергичной основательницы Женской волонтерской службы Его величества. Леди Ридинг, будучи очень дружелюбной, явно преследовала какие-то свои цели, а это означало, что немалая часть интервью была посвящена ее миссии, текущей работе и долгосрочным целям ЖВС. Руби почти весь блокнот заполнила своей стенографической скорописью.
На следующий день она собиралась сесть за расшифровку записи, потому что сейчас перед сном хотела прослушать последние известия по радио. Она только-только включила радио, когда раздался стук в дверь дома.
– Вы кого-то ждете? – спросила она Ванессу.
– Да нет. Наверное, кто-то из соседей. Не посмотришь, кто там?
Она, полная дурных предчувствий, открыла дверь и увидела на крыльце двух мужчин. Один, полный и лысеющий, был в гражданской одежде, другой, с довольно непримечательным лицом, – в форме капитана Британской армии.
– Добрый вечер, – сказала она. – Чем могу помочь?
Человек в гражданской одежде заговорил первым:
– Я инспектор уголовного розыска Виккерс, Лондонская полиция. – Своего спутника он не представил. – Нам нужно поговорить с мисс Робертой Анной Саттон.
– Я – Руби Саттон, – сказала она, чувствуя, как ее пронзает страх. Они пришли сообщить ей о Беннетте. Пришли сказать ей, что Беннетт убит.
– Нам нужно задать вам несколько вопросов о причинах вашего пребывания в этой стране.
Гора свалилась с плеч, но тут же предчувствие, холодное и липкое, поползло по ее позвоночнику.
Человек в форме вышел вперед.
– Вы задерживаетесь в соответствии с положениями Акта о защите королевства. Вы должны пройти с нами.
– Что тут, черт побери, происходит? – Ванесса подошла и заслонила собой Руби. – Я леди Тремейн, предъявите ваше удостоверение.
Детектив Викерс протянул ей удостоверение, и когда она осмотрела его, принял документ назад без комментариев.
– Что произошло? Почему Руби должна идти с вами?
– Мы не имеем права разглашать эти сведения, – сказал человек в форме. – У вас есть одна минута, чтобы взять пальто и сумку, мисс Саттон.
– Сейчас принесу, – сказала Ванесса. Она вернулась через несколько секунд. – Что мне делать? Как я могу помочь?
Беннетт неизвестно где, но даже если он в Лондоне, возможно, не в его силах вмешаться в это, поскольку его возможности ограничены секретностью его военной работы. Помочь ей мог только один человек.
– Позвоните Качу.
– Куда вы забираете Руби? Я требую, чтобы вы мне сказали. – Ванесса говорила самым своим властным голосом, от которого простые люди замирали на ходу, но эти двое проигнорировали ее. Они уже положили руки на плечи Руби и повели ее вниз по ступеням крыльца.
– Если вы будете вести себя подобающе, нам не придется надевать на вас наручники, – сказал детектив Виккерс. Руби, не желая оказаться закованной, покорно шла между ними и даже не возражала, когда ее усадили в полицейскую машину, стоявшую у дома. Она сидела между капитаном и полицейским и даже не видела, куда ее везут, выбора у нее не было – только подчиниться. Если она будет уступчива, если будет делать то, что ей говорят, то, может быть, кто-то решит объяснить ей, что происходит.
По слабому, приглушенному, по случаю затемнения, мерцанию голубого света у полицейского участка она поняла, что они добрались до пункта назначения. Машина свернула во двор и резко остановилась, после чего Руби повели по темному лестничному пролету, через две двойные двери, по длинному пустому коридору.
Открылась одна из дверей. Из рук Руби вырвали сумочку. Толкнули ее вперед, в маленькую комнату, залитую светом голой покачивающейся лампы. Дверь с лязгом закрылась, щелкнул замок, Руби осталась одна. Камера была меньше, чем ее каюта на «Синдбаде», безо всякой мебели, если не считать узкой скамьи вдоль одной стены. Ее колени вдруг подогнулись, и она села на скамью. Знает ли Ванесса, как найти Кача в такой час? И вообще – есть ли у нее его рабочий телефон?
Она сегодня помогала Джесси мыть посуду и сняла часы с руки, а потом забыла их надеть, а в камере, конечно, никаких часов не было. Время тянулось медленно, и спустя какое-то время – она не знала, сколько прошло: то ли полчаса, то ли полночи – она вдруг ощутила страшную усталость. Решив, что у нее нет причины не спать, пока есть такая возможность, она сняла пальто, кардиган, сложила его, превратив таким образом в подушку, и, вытянувшись на скамье, укрылась пальто.
Но в камере было холодно, а лампа горела ярко, и ей никак не удавалось пресечь свои страхи, прокладывавшие ядовитую тропу к ее сердцу. Поэтому она села, дрожа, и принялась ждать того, что случится.
Дверь неожиданно широко открылась, заскрипев на петлях.
– Вставайте, – сказал детектив Виккерс. – Идемте со мной.
Она взяла свои вещи и прошла с ним по коридору в комнату побольше. Там за большим столом сидел армейский офицер, которого она уже знала.
– Садитесь, мисс Шрейбер, – сказал он, указывая на стул против его стола.
Руби замерла. Она столько лет не слышала этой фамилии.
– Вы меня не слышали? Садитесь.
Детектив Виккерс сел рядом с безымянным офицером.
– Мы выяснили, что вы оказались в этой стране под фальшивым предлогом. Мы считаем, что вы второго июля 1940 года сознательно проникли в Великобританию по поддельным документам с целью, которая еще подлежит выяснению…
– Мой паспорт был подлинным, – сказала она. – Мой наниматель сам организовал его получение.
– Правда? Может быть, вы предъявите его, чтобы мы смогли проверить?
– Нет. Паспорт был уничтожен во время бомбежки. Все мои вещи сгорели в конце сорокового года.
Детектив Виккерс нахмурился, записал что-то в блокноте, который вытащил из кармана.
– Понятно. Есть у вас какие-то другие подтверждающие документы? Свидетельство о рождении, например?
– Нет, – ответила она. – Свидетельство тоже сгорело во время пожара.
– Таким образом, вы ничем не можете подтвердить, что вы – Роберта Анна Шрейбер, она же Руби Саттон, прежде проживавшая в Нью-Йорке.
– Не совсем так.
– А имя Шрейбер – оно вам знакомо? – спросил армейский офицер.
– Да, – ответила она, хотя и понимала, что это компрометирует ее. – Это моя фамилия при рождении.
– Значит, Саттон – ваша фамилия в замужестве?
– Нет. Я… я поменяла фамилию.
– Поскольку Шрейбер – немецкая фамилия, – подытожил офицер.
– Нет… я хочу сказать, да, это немецкая фамилия, но поменяла я ее по другой причине. И сделала это задолго до моего приезда в Англию.
И опять заговорил офицер:
– С намерением внедриться в английский журнал? И таким образом распространять в ваших статьях лживую, а может быть, зашифрованную информацию?
– Что? О господи – нет. Конечно, нет. Я поменяла фамилию, потому что решила, что с моей нынешней, которая звучит по-американски, мне будет легче найти работу.
– Вы официально поменяли фамилию? – спросил детектив Виккерс. – Как я предполагаю, в Соединенных Штатах, как и у нас, есть механизмы для таких изменений.
– Нет. Я… мне и в голову ничего такого не приходило. Но что с того, что я поменяла фамилию? Многие так поступают. Вы ведь ни в чем не обвиняете Кэри Грант или Джона Уэйна?
– Если бы мы обнаружили, что они предъявили фальшивые документы с целью получения паспорта и проникновения в нашу страну, то обвинили бы и их, – сказал офицер. – А вы именно это и сделали. Ваш паспорт, зарегистрированный при въезде в страну, был выдан на имя Роберты Анны Саттон, родившейся 12 июля 1916 года, уроженки Нью-Йорка. Все верно?
Она кивнула.
– А поскольку вы уже признались, что поменяли фамилию в обход закона, то вы могли получить ваш паспорт, предоставив властям Соединенных Штатов фальшивое свидетельство о рождении.
Он поймал ее в ловушку.
– Да, – признала она.