Дженнифер Робсон – Письма из Лондона (страница 41)
от мисс Руби Саттон
14 апреля 1942 года
…Местные здесь никогда не жалуются, и об этом не стоит забывать Америке, которая привыкает к жизни во время войны. Они могут выражать недовольство, выпуская таким образом пар, но они никогда не хнычут. Они живут с этим, а значит, штопают носки, пока те из носков не превратятся в тряпку, и пьют чай по большей части без сахара или молока, а иногда и без чая…
Следующее утро выдалось ярким и светлым. Светило солнце, и Руби вполне могла в первый раз в этом году выйти из дома без пальто, а еще ее поиски новых носков увенчались успехом. Вай позвонила и сказала, что в «Селфриджесе» продаются новые носки из фильдекоса и из вискозы, и хотя вторник в «ПУ» был самым напряженным днем, Руби не сомневалась ни секунды: когда двери универмага открылись в то утро в восемь часов, она была там, и ей удалось купить целых три пары – достаточно, чтобы пережить лето и даже осень, если аккуратно носить.
Завершив это критически важное дело, она пошла на север по Бейкер-стрит. Быстрее было бы добраться на метро от Оксфорд-Серкус, но она не хотела лишать себя редкого солнца.
Она в первый раз оказалась в этой части Лондона. На самой Бейкер-стрит не было ничего примечательного – длинный, скучный ряд офисных зданий, кварталы жилых домов и витрины магазинов. Некоторые здания были такими новыми и современными, что даже немного напомнили ей Манхэттен.
Она потом не могла сказать, что привлекло ее внимание в этом человеке, который переходил улицу перед ней. На нем была форма, как и на многих других, мимо которых она прошла сегодня, но что-то в его осанке показалось ей знакомым. Этого не могло быть, но это было, потому что, когда он на миг повернул голову, чтобы посмотреть, нет ли машин, она узнала его профиль. Беннетт.
От удивления она резко остановилась и почти не заметила, что человек, шедший сзади, врезался в нее и, выругавшись вполголоса, прошел мимо, чуть не сбив ее с ног. А она все стояла, замерев, и ее сердце колотилось. Он был слишком далеко от нее – она никак не смогла бы привлечь его внимание или крикнуть, чтобы он услышал, а потому она поспешила за ним, ускорила шаг, почти побежала.
Но она не успела его догнать – он исчез в одном из ничем не примечательных зданий. Если бы она не видела, как он вошел внутрь, она бы прошла мимо этого здания, потому что ничто в нем не привлекало глаз. Ничто, кроме маленькой доски у двери, на которой было написано: МЕЖВЕДОМСТВЕННОЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ БЮРО. Именно там он, по его словам, и работал.
Она несколько минут постояла на тротуаре, пытаясь придумать хоть одно убедительное объяснение, почему имеет право последовать за ним внутрь. Название организации было странно неопределенным даже для правительственного учреждения, и ничего в этом здании или тех людях, которые входили или выходили в эту дверь, не вызывало ни малейшего подозрения или даже интереса.
Хватит тут без толку ошиваться у этих дверей, это не только бесполезно, но и глупо, решила она и направилась на север к станции метро в начале улицы, а вскоре уже была на работе. Весь день она была занята – они в спешке готовили номер в печать, – и не позволяла себе отвлекаться на другие вопросы.
Беннетт в этот день не позвонил. Не позвонил он и вечером – он даже Качу не позвонил, хотя всегда связывался с ним, возвращаясь в город. Что он делал в городе, когда ей и всем его друзьям дал понять, что находится совсем в другом месте? И что за работу он выполняет в Межведомственном исследовательском бюро? Был ли он какой-то мелкой сошкой в одной из невразумительных чиновничьих организаций? Или за совершенно непримечательным фасадом скрывалось нечто большее, чем простое бюро?
На следующее утро она наконец улучила момент проверить свои подозрения. Первым делом она позвонила знакомому из Министерства труда.
– Не могли бы вы связать меня с кем-нибудь из Межведомственного исследовательского бюро? – попросила Руби. – Мы хотим написать статью о том, как различные министерства и департаменты уменьшают расходы бюджета за счет сотрудничества между собой.
– Да. Хорошо. Оставьте мне ваш телефон, я с вами свяжусь попозже.
Несколько часов спустя зазвонил ее телефон, но звонила ей не женщина из Министерства труда, а тот самый чиновник из Министерства информации, который цензурировал большинство ее статей. Он был скользок, как угорь, но несколько раз, когда ей требовалось общаться с ним напрямую, он оказывал ей помощь.
– Мисс Саттон? Это Роберт Таттл. Вы спрашивали про МИБ?
– Да, вы могли бы связать меня с кем-нибудь из сотрудников?
– К сожалению, нет. МИБ является научным подразделением, работы которого засекречены. Вы знаете, как это бывает.
– Догадываюсь.
– Что это за статья, над которой вы работаете? Может быть, я смогу вам помочь?
– Это… Я… Я хотела поговорить с кем-нибудь о тех мерах, которые принимаются во избежание дублирования действий различных правительственных структур. Как вы путем координации высвобождаете рабочую силу и ресурсы, чтобы перенаправить их в военную сферу. Вот о чем-то таком хотелось написать.
– Понимаю. Может получиться очень интересная статья. Что ж, вот что я могу вам предложить навскидку…
Две недели спустя Руби ждала пресс-конференции в Сенатском доме Лондонского университета. Там в Макмиллан-холле располагался штаб пресс-центра Министерства информации. Она пришла заранее – пресс-конференция по результатам визита Черчилля в Вашингтон и его встречи с президентом должна была начаться только через двадцать минут. У нее оставалось достаточно времени, чтобы набросать несколько вопросов и перечитать несколько строк, которые она наскоро записала по дороге, чтобы не забыть.
Она подсознательно отметила, что у нее за спиной уселись два человека – один американец, другой англичанин, но, поскольку голосов она не узнала, то и не стала здороваться с ними.
– Вы думаете, что Гейдриха прикончила команда с Бейкер-стрит? – прошептал американец.
– Это невозможно выяснить, – последовал такой же тихий ответ. – Уж я-то точно не буду об этом спрашивать.
– Можете вы себе такое представить? – сказал первый человек, говоривший с неуловимым заокеанским акцентом. Он либо прожил в Англии некоторое время, либо специально придал своей речи соответствующий акцент. – «Позвольте узнать, принимал ли кто-либо из людей Межведомственного исследовательского бюро участие в планировании и осуществлении убийства Рейнхарда Гейдриха?» Можете не сомневаться – все будут смотреть только на вас.
Руби не могла поверить своим ушам. Это было уже слишком.
– Я недавно услышал новое название организации под прикрытием. Министерство сельского хозяйства и рыбной промышленности, – сказал англичанин.
– Это для меня тоже в новинку. Есть Межведомственное исследовательское бюро, Межведомственное подразделение связи, Объединенный технический совет, Министерство экономических военных действий…
– Вы когда-нибудь там были?
– В их управлении на Бейкер-стрит? Да пусть меня озолотят – я туда и близко не подойду, – сказал американец. – Вы видели, какие типы туда входят? У меня от них мурашки по коже.
– Я с вами согласен. Знаете, я от одного парня слышал – он сотрудничает с ними, но знает достаточно, чтобы навлечь на себя неприятности, если вы понимаете, что я имею в виду. Так вот, он мне сказал, их отправляют на задание с одной таблеткой цианида, чтобы покончить с собой, если что, и с гарротой, чтобы прикончить любого, кто встанет у них на пути.
У нее перехватило дыхание. То, о чем они говорили… туман рассеялся, и реальность предстала перед ней. Жуткая, страшная реальность.
– Слава богу, они на нашей стороне.
– Надеюсь. И все же… впрочем, давайте-ка пока оставим этот разговор. Никогда не знаешь, чьи уши могут оказаться поблизости.
Руби во время пресс-конференции не сделала ни одной записи, не задала ни одного вопроса. Весь день, весь вечер она не могла думать ни о чем другом. Она только пыталась собрать в единое целое те обрывки разговора, что слышала. Если предположить, что все, ими сказанное, правда, а кроме того, допустить, что Беннетт участвует во всем этом, то что ей теперь делать?
Ничего. Встало солнце, начался новый день – ответ у нее был готов. И она давно знала его. Если она и дальше будет задавать вопросы, продолжит рыть, пытаясь докопаться до истины, то она поставит под удар Беннетта. Ее действия даже могут привести к катастрофическому провалу, нарушению режима секретности.
Речь шла не о выполнении ее журналистского долга, не о выяснении правды, даже не о попавшем ей в руки материале, обещавшем сенсацию. Ничего из этого не имело значения, когда речь шла о безопасности Беннетта и его товарищей. Настанет день – и правда станет известна всем, но тогда эту историю будут освещать другие журналисты. И эту цену она была более чем готова заплатить.
– 20 –
Прошла неделя после прибытия в Лондон миссис Рузвельт, и Руби вместе с другими журналистами, сопровождавшими первую леди во время ее визита доброй воли в Великобританию, падала с ног от усталости. Миссис Рузвельт поднималась с первыми лучами рассвета, каким бы трудным ни был ее предыдущий день, и как только открывались ее глаза, внутри нее словно включался вечный двигатель.