Дженнифер Макмахон – Разоблачение (страница 53)
– Один билет, пожалуйста, – сказала она и протянула мятую пятидолларовую бумажку в плексигласовое окошко.
– На какой фильм, милая? – спросила пожилая женщина в билетной кассе. Эмма не имела понятия. Она посмотрела на названия фильмов, но все буквы перемешались; видны были только номера.
– На час дня, – сказала Эмма и сощурилась на вывеску. – Фильм о животных.
– Нет, это не дьявол, – обратилась Мэл к другим девочкам у нее за спиной. – Она одержима Дэннер.
– Что такое дэннер? – спросила Эрин.
Кожа Эммы покрылась мурашками, как будто под ней ползали насекомые. Микроскопические насекомые, которые выглядывают из пор и ныряют обратно.
Эмма направилась к буфету, где взяла кока-колу, шоколадные батончики и попкорн без сливочного масла. Три девочки за ее спиной гадко захихикали. Эмма услышала, как одна из них назвала ее полоумной.
Как могла Мэл, которую она считала лучшей подругой, подло предать ее? Капитан Вонючка собственной персоной, которая носит фальшивые очки, сама стрижет волосы и никогда не принимает душ. Дело вовсе не в том, что другие девочки стучатся в ее дверь и умоляют ее поиграть с ними. Они с Эммой всегда были лучшими подругами: две странные девочки, обреченные держаться друг друга.
Эмма прошла по ковровой дорожке мимо туалетов в зал № 2 через двойные двери. Здесь оказалось много детей, смеющихся и жующих попкорн. Она увидела множество знакомых лиц из начальной и средней школы. Вот Дик Джарвис; его мама работает бухгалтером в компании «Дефорж».
Эмме нравилось сидеть в самом заднем ряду, но все места уже были заняты. Она нашла три свободных места в середине и быстро направилась туда, не уверенная в том, что Мэл найдет ее, и втайне надеясь на это. Она поджала ноги и опустила голову, изучая ингредиенты на упаковке шоколадного батончика: порошок какао, кукурузный сироп, пшеничная мука, крахмал, искусственные красители и вкусовые добавки. Там было написано «низкокалорийный продукт». Она вскрыла упаковку, достала первый батончик и положила в карман. Всего в упаковке было десять батончиков, и она никогда не ела первый. Несчастливое число.
Свет погас. Включился звук, потрескивающий и слишком громкий, с просьбой выключить мобильные телефоны и не разговаривать во время сеанса.
– Вот ты где, – сказала Мэл и плюхнулась на сиденье рядом с ней. Эмма не ответила. Она смотрела на экран, где показывали рекламу. Что-то про роботов; выглядит неплохо, если вы любите роботов, но Эмма не из таких. Она нащупала батончик в кармане джинсов и подумала отдать его Мэл, но потом отказалась от этой мысли. Мэл запихивала в рот пригоршни попкорна и роняла зернышки на пол. Это было вульгарно и определенно нетактично.
– Я знаю, о чем ты думаешь, – прошептала Мэл с набитым ртом. Эмма продолжила смотреть на экран. – Ты хочешь, чтобы здесь была она, а не я.
– Что? – спросила Эмма. – Кто?
Кино уже началось. Кто-то сзади сказал: «Ш-ш-ш!»
– Твоя глупая кукла, – ответила Мэл. – Может, вам нужно ходить на свидания, – она сунула в рот еще одну горсть попкорна.
Значит, вот в чем дело. Дэннер. Ей следовало бы догадаться. Мэл вела себя странно с тех пор, как Эмма показала ей свою скульптуру перед походом в кино.
– И что это за чертовщина? – спросила Мэл.
– Это скульптура. Произведение искусства.
– Она страшная, как смерть, Эмма. Кто это может быть?
Эмма лишь закусила губу.
– Не может быть, – Мэл покачала головой. – Ты же не могла превратить свою невидимую подругу в огромную куклу Вуду?
Эмма пожала плечами. Потом они спустились во двор, сели в мамин автомобиль и отправились в кино, не обменявшись ни словом.
Эмма раскрошила шоколадку в кармане, превращая ее в липкие кусочки.
– Прошу прощения, – сказала Ванесса и протиснулась к двум пустым сиденьям в дальнем конце ряда.
Здорово. Просто прекрасно. Эмма смотрела на красные указатели выхода слева и справа от экрана и размышляла о возможности побега.
Она не могла сосредоточиться. Так или иначе, это дурацкое кино. Животные занимаются боевыми искусствами. Панда получает удар в пах, и зал взрывается от смеха. Эмма закрыла глаза.
Кто-то ущипнул ее за руку.
– Ох! – вскрикнула она.
– Ш-ш-ш! – прошипела женщина за ее спиной.
Кожу на руке Эммы жгло огнем; это называют «крапивкой». Эмма отвернулась и покачала головой.
– Уходи, – прошептала она.
– Это ты уходи! – сказала Мэл. – Ты сама решила пойти на этот дурацкий фильм!
– Я не тебе, – прошептала Эмма.
– Если вы не утихомиритесь, то я позову сотрудника, и он выведет вас отсюда, – сказала женщина сзади.
Дэннер рассмеялась. На ней зеленый купальник Эммы, очки для плавания и резиновая шапочка ее мамы, разрисованная цветами.
Эмма подумала, что, может быть, если она не будет смотреть на Дэннер, та наконец уйдет. Она упорно стала смотреть на экран, но не понимала, что там происходит. Сплошные цвета и формы, никакого смысла. Наверное, ей нужны очки. Она вжалась в кресло и закрыла глаза.
Дэннер рядом с ней издала хлюпающий звук, словно втянула ил через соломинку. Потом раздался отвратительный клекот, и Эмма зажмурилась еще крепче и начала качаться в кресле.
Этого нет. Только не здесь.
Это твое воображение, внушала она себе.
Она вспомнила слова Дэннер:
– Если мы одно и то же, то я создала тебя и могу заставить тебя уйти, – прошептала она.
Тут ее окатил запах гнили и стоячей воды. Что-то давно мертвое, извлеченное со дна колодца: пропавший котенок, нежеланный ребенок.
– Уходи, – прошептала она Дэннер. – Это больше не смешно.
– Чертовски верно, – сказала Мэл.
– Ш-ш-ш! – гневно прошипела женщина сзади.
Эмма закрыла ладонью нос и рот. У нее заурчало в животе; батончики и попкорн просились наружу. Она приоткрыла глаза, посмотрела на красное сияние указателей выхода и представила, как выходит оттуда в прохладу кирпичного переулка. Но для этого ей нужно было пройти мимо Дэннер.
Ее снова ущипнули за руку, жестоко выкручивая кожу на запястье. Она посмотрела вниз и увидела белую руку с отвисшей кожей, вцепившуюся в нее. Эмма отдернула собственную руку, но Дэннер словно прилипла к ней. Когда она потянулась к Эмме, с ее руки сползла дряблая кожа, и появилась гнилая сочащаяся плоть.
Эмма закричала и вскочила с места. Она зацепилась за ноги Мэл и упала, ударяясь лицом о спинку переднего кресла, потом оказалась на заплеванном полу, липком от пролитой содовой воды, кукурузного масла и грязи. Она снова закричала. Рука потянулась к ней и на этот раз не отпустила. Эмма крепко зажмурилась: что-то потянуло ее вверх и привлекло к себе. Она лягалась, выставляла ногти, всеми силами отбиваясь от существа, которое схватило ее. Но это была уже не Дэннер. Все твое – мое.
Она услышала голоса, которые донеслись до нее как сквозь толщу воды, ровный гул слов:
Лишь после того как ее вывели в ярко освещенный вестибюль с плакатами кинофильмов, которые будут показаны в ближайшее время, она обратила внимание на лицо Мэл. Оно было все исцарапано, как и ее рука. Одна из буфетчиц передала Мэл влажное полотенце.
Пожилая продавщица билетов тоже была здесь вместе с дородным мужчиной в тесном голубом костюме, который спросил имя и телефонный номер Эммы. Она как будто застряла под водой, и все остальные столпились наверху и смотрели на нее. Слова доносились до нее с большой задержкой. Она была уверена, что если откроет рот, то оттуда выйдут лишь маленькие пузырьки, но никаких звуков.
– Эмма Дефорж, – сказала Эрин. – Я не знаю ее номер, но она живет в Лэнгли у шоссе номер два. Она чокнутая, совершенно серьезно.
– Боже мой! – воскликнула Ванесса. – Она описалась!
Нет, хотелось объяснить Эмме. Я просто промокла от воды. Оттого, что я под водой.
Мужчина в голубом костюме легко похлопал Эмму по руке, почти не прикасаясь к ней.
– У тебя бывали припадки, милая?
Эмма потрясла головой.
– Не беспокойся, я позвоню твоим родителям, – заверил он и ушел в служебное помещение в глубине вестибюля. Ей хотелось попросить, чтобы он не делал этого, хотелось пойти за ним и сказать: «Понимаете, мои родители находятся в размолвке, и если вы позвоните им, если они все узнают, это может оказаться последней соломинкой. Пожалуйста, не надо – сейчас им не нужно тревожиться еще и о чокнутой дочери».
Но он ушел и закрыл дверь за собой. Пожилая женщина и буфетчица с жалостью посмотрели на нее. Эрин и Ванесса перешептывались и качали головами. Ванесса достала из сумочки мобильный телефон, набрала номер и сказала:
– Привет, я в кино, и ты не поверишь, что сейчас произошло…
Эмма посмотрела на Мэл и на неровные красные царапины, покрывающие ее лицо и руки. Потом она посмотрела на собственные пальцы и увидела кровь под аккуратно подстриженными ногтями.
– Дай-ка я догадаюсь, – сказала Мэл и отступила от Эммы. Ее лицо было искажено от страха и отвращения. – Дэннер сделала это с тобой, да?