Дженнифер Кларк – За рулем империи. История и тайны самой могущественной династии Италии (страница 2)
Решения о продаже завода по производству автомобилей нужно было ждать еще пять лет, а значит, семидесятидевятилетний Джанни мог избежать необходимости принимать непосредственное участие в продаже, которая шла бы вразрез с желаниями деда. К 2000 году из общего числа проданных автомобилей – 2,4 миллиона – на долю «Фиата» и его брендов «Альфа Ромео», «Ланча» и «Феррари» приходилось более половины. И все же автомобильный бизнес «Фиата» работал не в полную мощность, принося компании гораздо меньше прибыли, чем другие подразделения, и доля его на европейском автомобильном рынке мало-помалу сокращалась. Вот почему, несмотря на сделку с «Дженерал Моторс», семья была обеспокоена.
Как это часто бывало, обед был испорчен вспышкой Джанни, который вышел из себя, когда Эдоардо пустился в теоретические рассуждения.
– Ты хоть понимаешь, о чем говоришь, или просто так мелешь языком? – взорвался он.
Лупо лишь грустно подумал о том, как мало изменилось со времен детства Эдоардо – и тогда, и теперь Джанни не проявлял по отношению к сыну особого уважения. Зато Эдоардо обожал своего выдающегося отца, считая его практически непогрешимым.
На другой день Эдоардо уехал раньше обычного – в 5:30 утра. На дежурстве был всего один охранник, а повар и экономка должны были прийти лишь к 7:00.
Снова он повел свой «Фиат-Крома» по извилистым узким улочкам, мимо парка Сан Вито на холме, где чуть дальше, вниз по реке, жили они с родителями, через город, к шоссе. Было еще очень темно, и до самого горизонта все окутал густой туман. Он ехал мимо Монкальери, мимо замка на холме, мимо Карманьолы и алюминиевого завода «Тексид», принадлежавшего «Фиату»; миновал поворот на Асти и наконец добрался до моста. Было пусто. В этот час, стоило ему только захотеть, можно было остановить машину, встать и смотреть, и никто тебя не потревожит.
На виллу Соле он вернулся рано и еще успевал, как обычно, почитать газеты.
Когда Джанни с Мареллой в 1961 году построили этот особняк, ему было шесть, и его завораживали панорамные окна в стиле модерн с зеркальными стеклами. Марелла обставила дом произведениями современного искусства и мебелью «Эймс». По сути, это не было семейное гнездо: Джанни использовал его, когда хотел в тишине и покое отдохнуть от семьи и работы в офисе, спокойно поесть и поплавать.
Сам Эдоардо вел тихую жизнь. Единственным его делом в тот день был визит в сопровождении соцработника к физиотерапевту по поводу боли в стопе. После приема они немного обсудили планы Эдоардо. Он занимался организацией поездки в обитель на Монте-Корона в Умбрии, где жила община монахов-вифлеемитов. Он разрабатывал предложение Фонду Эдоардо Аньелли, проект школы в Турине под руководством религиозной конгрегации салезианцев дона Боско, созданной его дедом в 1938 году в память о своем сыне Эдоардо, погибшем при крушении аэроплана.
Остаток дня Эдоардо обзванивал старых друзей, с которыми давно не виделся.
– Он был в отличном настроении, почти что в эйфории, – вспоминает Массимилиано Леонарди. – Говорил о всевозможных планах, будто снова стал прежним Эдоардо.
Он позвонил и еще одному своему старому другу – Джелазио Гаэтани. Они были знакомы еще с 1970-х, когда Эдоардо заканчивал колледж в Риме, а в 1980-х вместе учились скайдайвингу и за долгие годы стали друг другу близки, как братья.
– Как там ваша повариха в Арджано? – спросил Эдоардо Гаэтани, вспомнив их семейное поместье в Тоскане, славившееся отличным «Брунелло». – Все еще готовит свиные ребрышки? Они были просто объедение! Передавай ей от меня привет.
И еще он отправил Гаспарини свою фотографию – одну из недавних, на ней он в шарфе и охотничьей куртке стоял, опершись на трость.
– Хороший снимок, оставь себе на память, – сказал он.
15 ноября Гедини заступил на смену в 5:50 утра. В 6:10 Эдоардо попросил принести ему газеты. На первой полосе «Ла Стампы» была напечатана новость о том, что автомобиль «Альфа Ромео» концерна «Фиат Груп» признан «машиной года». В рубрике, посвященной бизнесу, опубликовали статью о компаниях, принадлежащих семейству Аньелли, с фотографиями его отца Джанни и дяди Умберто, под заголовком «IFI получает прибыль в размере 730 миллиардов лир» и со следующим текстом: «В 2000 году компании семейства Аньелли показали лучшие результаты, чем в 1999-м».
– Все хорошо, Джильберто? Как там погода? – спросил, как обычно, Эдоардо, поприветствовав его.
– Надвигается гроза, Эдоардо, – ответил тот.
В 7:10 утра началась смена у поварихи Лауры Бризотто и уборщицы Кармелы Гуиди. Покидая дом, Эдоардо поздоровался с Кармелой, разрешил убраться у себя в комнате, поскольку все равно уезжал, и спросил, не холодно ли на улице.
По словам Гуиди, он не заботился о том, чтобы одеться потеплее, что показалось ей странным. Просто накинул куртку поверх пижамы. Впрочем, со стороны не создавалось впечатления, будто бы он спешит.
Спустя десять минут Эдоардо попросил Гедини вывести из гаража свой «Фиат-Крома» – хотел отправиться к Суперге.
– Попутчики не нужны? – спросил Гедини.
– Нет, спасибо, Джильберто, я ненадолго, – ответил Эдоардо.
Однако отправился он вовсе не к Суперге, а проделал тот же путь, что и в два прошлых утра, – вниз к подножию холма, через город, к шоссе Турин – Савона. По дороге он трижды позвонил Гедини с мобильного телефона – первый раз в 7:30, чтобы спросить пароль от телефона, встроенного в приборную панель автомобиля. Потом – просто чтобы спросить, все ли в порядке дома. Наконец, в последний раз, – чтобы попросить Гедини перенести визит к стоматологу на следующий день.
Еще он звонил Бини и спрашивал, назначил ли он встречу с мэром Турина Валентино Кастеллани, на которой планировалось обсудить восстановление одного здания, входящего в комплекс виллы Соле. Альфредо ответил, что встреча назначена на пятницу 17 ноября.
– Пятница 17-е – отличный день для встречи с мэром! – пошутил Эдоардо (в Италии пятница 17-е считается несчастливым днем).
Потом он разъединился и сосредоточился на полотне дороги, переливающейся в лучах утреннего солнца. Быть может, в его памяти воскресли воспоминания о прыжке с парашютом с аэроплана с Гаэтани много лет назад, о всплеске адреналина и о том, какая сильная связь возникла между ними.
Миновав мост, он, однако, не остановился, а воспользовался съездом на Фоссано, повернул обратно и двинулся в сторону Турина. Потом снова сменил направление и вновь переехал мост. На этот раз он заглушил мотор – удивительно, но на это ушло всего мгновение, – и спрыгнул с моста.
Глава 1. Необходимая дерзость
Череда насильственных и преждевременных смертей буквально преследует семейство Аньелли. Джанни Аньелли всегда считал, что кончит так же, как его отец Эдоардо, сын основателя «Фиата» Джованни Аньелли, и его мать, княгиня Вирджиния Бурбон дель Монте, дочь четвертого князя Сан-Фаустино и своенравной богатой американки Джейн Аллен Кэмпбелл.
Отец Джанни Эдоардо, промышленник и наследник состояния «Фиата», погиб в 1935 году в возрасте 43 лет, когда самому Джанни едва исполнилось 14, возвращаясь в Турин на аэроплане производства «Фиата» после уикенда, проведенного на вилле семейства Аньелли. Овдовев, его молодая жена Вирджиния осталась одна с семью детьми. Вскоре властный дед Джанни выбрал его из двенадцати своих внуков, назначив наследником «Фиата». Эту компанию он основал в 1899 году вместе с восемью состоятельными представителями местной элиты, которых в конце концов одного за другим переиграл, оставшись практически единоличным владельцем компании с контрольным пакетом акций.
Высокий и привлекательный, с правильными чертами лица, основатель «Фиата» Джованни Аньелли обладал способностью моментально сканировать людей своими холодными серыми глазами, и одного этого взгляда было достаточно, чтобы они замолчали. Дома, с семьей, лицо его светилось доброй, открытой улыбкой; но в деловых кругах он надевал непроницаемую маску, и под аккуратно подстриженными усиками рот его частенько искривлялся в лукавой ухмылке.
Джованни не оставил после себя ни документов, ни дневников, ни личных записей, которые могли бы помочь лучше понять, что творилось в его душе. Эдакий непостижимый колосс современной Италии, как исполинская статуя Нерона или Константина на площадях Древнего Рима, от которых до наших дней дошли лишь фрагменты рук или ног, но и их довольно, чтобы понять всю мощь и масштаб этих изваяний.
Без вдумчивого анализа того, как решения Джованни определяли каждый шаг Джанни в годы его юности, невозможно понять, почему семейный локомотив Джанни и Мареллы вдруг сошел с рельсов и пошел под откос. К тому времени, как Джованни в середине 1930-х начал учить юного Джанни управлять «Фиатом», сам он был солидным и уважаемым мужчиной. Он уже заполучил в свои руки бразды правления компанией; стал кавалером ордена «За трудовые заслуги», врученного ему самим премьер-министром Джованни Джолитти, за вклад «Фиата» в развитие промышленности; успешно подавил в 1920 году «Красную волну» забастовок на заводах «Фиата», затянувшуюся на несколько недель. Став в 1922 году премьер-министром Италии, Бенито Муссолини уже в 1923-м попросил Аньелли принять пост сенатора. Приобретение ежедневного издания «Ла Стампа» в 1926 году только упрочило позиции Аньелли, а превращение футбольного клуба «Ювентус» в чемпиона прославило семью.