Дженнифер Хартманн – Лотос (страница 80)

– Он здесь!

Сегодня Сидни особенно резво бежит вприпрыжку по коридору. Ее волосы теперь длиной до плеч, уложенные в очаровательную прическу боб после того, как пламя опалило заметный участок ее светлых локонов. Она получила довольно большие ожоги на обеих руках и левой стороне лица, но, слава богу, они были всего лишь второй степени, поэтому хорошо заживают.

Что касается меня, то я вышел из этого испытания с ожогами обоих бедер, а также левой кисти и предплечья. Но я считаю их не более чем досадной царапиной, учитывая ужасающую альтернативу.

– Ты прекрасно выглядишь, – говорю я Сидни, и искренняя улыбка озаряет ее лицо. Ее очки сидят на носу, который игриво морщится, когда она неторопливо подходит ко мне в огромном темно-синем свитере и обтягивающих легинсах. Она сегодня веселая. Оживленная.

Она снова Сидни.

– Ты очень добр. – Сидни приподнимается на цыпочки, чтобы подарить мне нежный поцелуй. – Я похожа на Фредди Крюгера.

Я моргаю.

– Я не знаком с ним, но могу предположить, что он очарователен. Особенно если он так же хорошо смотрится в эластичных брюках.

Фырканье достигает моих ушей, когда ее лоб прижимается к моей груди, а пальцы вцепляются в ткань моей футболки. У меня вырывается вздох, и ее голос целует меня в грудь.

– Я чувствую себя лучше.

– Правда? – Мои руки откидывают ее волосы назад, подбородок покоится на ее макушке. – Эмоционально?

Кивок.

– Он дома. Мы все дома.

Дом.

Сидни и Алексис временно переехали к нам, пока в их собственном доме идет ремонт. Это займет много времени, ведь хозяйская спальня была превращена в руины и пепелище. К счастью, пожар был потушен до того, как пламя распространилось слишком далеко и причинило больший ущерб остальным комнатам.

И я совсем не жалуюсь на то, что Сидни каждую ночь находится в моей постели.

Даже Афина прониклась к ней и ее кошке симпатией. Хотя Алексис все же старается избегать озорную енотиху. Обычно ее можно найти прячущейся в комнате Гейба под его кроватью или за диваном. Я надеюсь, что однажды эти двое животных смогут сблизиться, поскольку они будут соседями всю жизнь.

Гейб протискивается через парадную дверь, Табита плетется за ним, а Сидни ерзает рядом со мной, у нее перехватывает дыхание при виде его.

Он наш герой.

Лорна тоже. Соседка побежала за Гейбом, предупредив его о ситуации, которая едва не привела к летальному исходу. Мой брат, недолго думая, схватил свой перочинный нож и прыгнул в пламя, чтобы спасти нас. Ни один из нас не был бы сейчас здесь, если бы не их сообразительность и смелость.

– Еще раз спасибо за все, – бормочет Гейб Табите, стоящей в дверях в таком же черном и длинном пальто, как и ее волосы. В глазах девушки появляется влюбленное выражение, когда Гейб наклоняется ближе к ней, чтобы поцеловать ее лоб, нос и розовые губы. – Ты была моей опорой.

Табита закрывает глаза, ее пальцы обвиваются вокруг его запястий, а улыбка становится еще ярче.

– Я просто очень рада, что с тобой все в порядке.

Мы стали свидетелями интимного момента. И это знакомая близость – та, к которой я стремился и страстно желал. Это сокровище, которое выпадает раз в жизни; настоящий подарок и падающая звезда, отделяющаяся от всех остальных и летящая свободно. Я улыбаюсь вместе с ними.

– Стукнись кулачками с Хоуп за меня, – поддразнивает Гейб, в последний раз целуя ее в лоб и отстраняясь, подмигнув. – Я позвоню тебе вечером.

Зачарованный кивок – вот ее ответ. Прежде чем уйти, Табита дружески машет нам, пока мы смотрим на них сверху вниз через перила.

В итоге Гейб закрывает за ней входную дверь, в нерешительности прижимая руку к окрашенной в хаки стали. Склонив голову, напряженные от эмоций, мы ждем, когда он повернется к нам лицом. Он собирается с мыслями – обуздывает разнообразные чувства, которые, несомненно, бушуют в нем.

У Сидни, похоже, кружится голова, она вот-вот перевалится через металлические перила, поэтому я успокаивающе касаюсь ее плеча и ободряюще сжимаю.

Гейб, наконец, поворачивается на месте, тяжело вздыхая. И когда его взгляд скользит между нами, поначалу нечитаемый, на губах появляется усмешка, и эти глаза искрятся любовью.

– Вы, придурки, в большом долгу передо мной.

Из Сидни вырывается облегчение еще до того, как я успеваю услышать слова брата. Пока Гейб поднимается по лестнице, Сидни мчится к нему навстречу. В итоге он одной рукой заключает ее в крепкое объятие, – да такое сильное, что приподнимает над полом.

– Я подумываю о бесплатной закуске из тако на всю жизнь, – говорит Гейб, подмигивая мне через плечо, когда ее ноги, наконец, касаются земли. – Я бы добавил что-то еще в меню, но я почти уверен, это единственное, что ты можешь приготовить.

Сидни вытирает слезы, усмехаясь.

– Ты не можешь притворяться, что тебе не понравились мои кексы с сосками.

– Я имею право хранить молчание. – Гейб отпускает ее, все еще улыбаясь, и подходит ко мне. – И ты, старший брат. Я думаю, может быть, ты мог бы нарисовать меня в одном из своих комиксов в роли сильного полубога, который излучает невероятную привлекательность и сверхсексуальность.

Его бровь игриво подергивается. Не удержавшись от чувств, я притягиваю его к себе, чтобы тоже обнять. И я не знаю, хочу ли смеяться или плакать в этот момент, но полагаю, в этих обоих эмоциях и есть весь смысл.

Я стараюсь не касаться раненой руки Гейба. Ожог такой сильный и большой, что след от него выглядывает из-под ворота футболки и следует к самой челюсти.

– Я рад, что с тобой все в порядке, Гейб. Я всю жизнь буду благодарить тебя за твою храбрость.

Он посмеивается мне в плечо.

– Учитывая, что у тебя больше жизней, чем у кошки Сидни, ты будешь занятым парнем.

Алексис мяукает с подлокотника дивана, как будто знает, что мы говорим о ней. Услышав его слова, я отстраняюсь.

– Алексис столкнулась с многочисленными смертями?

– Она очень заинтересована движущимися транспортными средствами. – Сидни прочищает горло. – И был инцидент со снегоуборочной машиной.

– Ох.

Еще одно понимающее мяуканье.

Мы втроем направляемся в гостиную и проводим много времени, просто сидя в уютной тишине – убедительном доказательстве нашего спасения. В какой-то момент Сидни приносит закуску из тако, и наш разговор переходит от смеха и шуток к слезам и неверию, а затем возвращается к искрометной атмосфере. Сидни сидит между нами на диване, ее рука в моей, а голова примостилась на здоровом плече Гейба, пока мы предаемся воспоминаниям и вместе скорбим.

Приближается вечер, Сидни достает свой сотовый телефон и набирает электронное сообщение.

– Есть еще один человек, которому нужно быть здесь, – мягко говорит она нам.

Этим человеком является Клементина, которая в итоге приходит час спустя. И тут до меня доходит, что с того момента, как я вернулся, мы впервые собрались все вместе в одной комнате. Это подходящий момент для воссоединения нашей компании детства, несмотря на серьезные обстоятельства, которые все еще нависают над нами подобно серому облаку.

Мы в гостиной: Гейб прислонился спиной к дивану, Клементина сидит рядом, подтянув колени, а Сидни устроилась между моих ног посредине ковра. Мы заказываем пиццу, поскольку наш разговор становится напряженным.

Клементина прерывисто вздыхает, крутя носок на лодыжке, чтобы отвлечься от боли.

– Я чувствую себя ответственной за все, – бормочет она в какой-то момент, откладывая пиццу, к которой даже не притронулась. – Я знала, что он больной урод, но я понятия не имела, что он способен на…

Мы все отводим глаза, и мои руки нежно обнимают Сидни.

– Он был моим чертовым отцом, – сокрушается Гейб, проводя обеими ладонями по лицу. – Я все еще не свыкся ни с чем из этого.

– В этом никто не виноват, кроме него, – говорит Сидни, прижимаясь ко мне спиной и сжимая мою руку.

Клементина смахивает слезу.

– В глубине души я это знаю, но это не снимает с меня вины. Я не могу объяснить ту власть, которую он имел надо мной, или тошнотворную хватку моего секрета. Я чувствовала столько стыда, столько унижения и отвращения к себе. – Ее дыхание прерывистое, слова колючие, пронзающие всех нас своей серьезностью. – Чем больше проходило времени, тем хуже я себя чувствовала. Тем труднее становилось. Трэвис всегда говорил мне, что никто никогда мне не поверит, и я принимала это за истину.

Сидни быстро сжимает мою руку, а затем поднимается на ноги и подбегает к дивану, чтобы обнять свою сестру.

– Сестренка, я так сильно люблю тебя, – плачет она, уронив голову на плечо Клементины. – Почему ты сказала мне, что это был Брэдфорд?

Клементина ерзает, бросая взгляд в мою сторону, ее радужки мерцают извинением.

– Было легче обвинить в этом мертвеца, – признается она шепотом. – Наверное, я все еще пыталась сохранить наш секрет… мой секрет. Я не могу этого объяснить, Сид, но чувство стыда так сильно. Даже говоря об этом прямо сейчас, я чувствую, что предаю какую-то извращенную, глубоко укоренившуюся часть себя.

– Ты хочешь поговорить наедине? – Сидни шмыгает носом.

После минутного раздумья она качает головой:

– Нет. Каждый в этой комнате заплатил высокую цену за годы моего молчания. Вы все заслуживаете знать почему.

Откидываясь назад, я пытаюсь поставить себя на место Клементины. Она чувствует себя ответственной. Она тащила на себе чувство ответственности за случившееся с ней в течение многих лет, и теперь к этому грузу добавились еще более серьезные последствия. Мое похищение, нападение на Сидни, пожар, шрамы, как эмоциональные, так и физические. Я могу только представить демонов, которые преследуют ее, пытаются утащить на дно и утопить.