Дженнифер Хартманн – Две мелодии сердца. Путеводитель влюблённого пессимиста (страница 59)
Я поворачиваю голову влево и смотрю вниз на море людей: некоторые из них машут и свистят нам. Впиваясь пальцами в колено Кэла, я мотаю головой.
– Что… – Я оглядываюсь на него, и слова застывают на кончике языка.
Глаза наполняются слезами.
Из горла вырывается писклявый всхлип.
Бриллиантовое кольцо сверкает в лунном свете.
Я задыхаюсь, прикрывая рот рукой.
– Кэл…
– Люсиль Энн Хоуп.
– Боже мой.
– Солнышко, – шепчет он, уставившись на кольцо, а затем и на меня. Оно в форме сердца и украшено бриллиантами из розового золота. – Я видел, как ты играла во дворе перед домом в детстве. Ты сидела на земле, выдергивая травинки из земли и бросая на меня любопытные взгляды, пока я играл в баскетбол на своей подъездной дорожке. Я боялся заговорить с тобой, поэтому Эмма побежала через двор и потянула тебя к нам, сказав, что ты станешь нашим новым лучшим другом. Ты улыбнулась. Ты улыбалась так, словно сорвала джекпот, и я думал об этой улыбке каждый божий день долгие годы. Я жаждал увидеть ее снова. До сих пор жажду. – Он держит кольцо передо мной дрожащими пальцами. – Ты стала для меня глотком свежего воздуха, когда я заблудился в дыму. Теплом на моей коже, когда я неделями не видел солнца. – Он смотрит на меня с болью. С тоской. – Ты – мое приключение.
Слезы текут по щекам и, кивая, я шмыгаю носом; мое сердце бешено колотится.
– Будь моей женой, – хрипло произносит он. – Выходи за меня замуж.
Я разражаюсь слезами, а затем обнимаю его за шею и принимаюсь рыдать в воротник.
Кэл гладит меня по волосам одной рукой, пока в другой все еще держит маленькую черную коробочку с бриллиантовым кольцом.
Он покрывает мою кожу поцелуями и говорит:
– Дыши, Люси.
Глотая воздух за воздухом, я выдыхаю:
– Да.
– Да?
– Да. – Я отчасти смеюсь, но в основном плачу, а потом отстраняюсь и обхватываю его лицо ладонями. Я медленно киваю, вкладывая в каждое слово каплю уверенности: – Да, я выйду за тебя замуж. Разумеется.
Кэл расслабляется, на его лице расплывается улыбка. Он на мгновение закрывает глаза, словно впитывает мой ответ и запечатлевает его в своей памяти.
– Черт, – бормочет он. – Я действительно надеялся, что ты согласишься.
Я целую его, потом еще раз.
– Мне больше нечего было сказать.
Надев бриллиант на мой палец, Кэл бросает вниз взгляд на сопровождающего и кивает ему. Колесо возвращается к жизни. Держась друг за друга, мы делаем еще два круга под звездным небом, пока мои слезы утихают, а сердце бьется от осознания происходящего.
Мы сходим с колеса: на моем пальце кольцо, и он держит меня за руку.
Мы сходим с колеса, но мне кажется, в некотором смысле…
Мы навсегда остаемся в небе.
Глава 26
Я бросаю ей мяч.
Люси неуклюже машет руками, дважды чуть не роняя его.
Это чертовски мило.
Сжимая баскетбольный мяч в крепкой хватке, она слегка приседает, а затем снова подпрыгивает, как пружинка, и выпускает его из рук.
Промах.
Грандиозный промах.
Мяч пролетает над землей как минимум на три метра, а затем падает и скатывается в канализационный сток несколькими домами дальше.
Она съеживается, складывая руки на груди.
– Зато я пеку вкусный банановый хлеб. Мне нравится убирать. Я никогда никуда не опаздываю, и мне нравится делать тебе минет.
– Зачем ты перечисляешь свои качества? У тебя уже есть кольцо.
Упомянутый бриллиант отражается от солнечного света и переливается, как крошечная призма. Люси крутит кольцо на пальце, неловко усмехаясь и пожимая плечами.
– На всякий случай, если мои баскетбольные способности заставят тебя сомневаться.
Я искоса смотрю на нее.
– Конечно. Это же так важно. Минеты – фантастика, а любовь – всепоглощающая сказка, но тот факт, что мы никогда не сможем посоревноваться в баскетболе, заставляет меня пересмотреть все.
– Я понимаю, – вздыхает она.
Посмеиваясь себе под нос, я надеваю бейсболку и качаю головой, после чего иду за мячом.
Рой Аллансон, держась за руки со своей женой, машет мне, проходя мимо.
– Выставляешь старый дом на продажу? – спрашивает он, указывая на табличку «Продается», торчащую на лужайке перед домом Люси. – Не могу сказать, что не буду скучать по радостным улыбкам этой девочки каждое утро, когда она выгуливает своих щенков.
– Приходи навестить ее в мастерской. Она теперь главная.
На самом деле не надо.
Пожалуйста, пусть ваша машина никогда не ломается.
– Правда? – Он одобрительно наклоняет голову. – Лучшее решение, которое ты когда-либо принимал, Бишоп. Она украшает то место.
Я наклоняюсь, подбираю мяч и зажимаю его под мышкой.
Назначить Люси главной было проще простого. За те несколько коротких месяцев, что она там проработала, ей удалось изменить мир к лучшему. Люси активно поддерживала порядок, баловала клиентов домашними угощениями и широкими улыбками, украшала общую атмосферу яркими красками и своими девчачьими свечками, координировала маркетинговые мероприятия и поднимала столь необходимый моральный дух.
Я с нетерпением жду утреннего звона колокольчиков. Мои ребята любят ее.
Я люблю ее.
Чертовски сильно.
Я улыбаюсь, кивая Рою.
– По состоянию на вчерашний вечер лучшим решением, которое я когда-либо принимал, было попросить ее стать моей женой.
– Да ну? – хохочет он, когда Джоан с радостным возгласом обнимает его. – Тогда я могу тебя поздравить. Твой старик был бы чертовски горд тобой, сынок.
Моя улыбка не исчезает, как обычно, при упоминании отца. На самом деле она даже немного светлеет.
– Да, – тихо отвечаю я. – Думаю, он был бы счастлив.
Они провожают меня приветственными взмахами и просьбой прислать приглашение на свадьбу, после чего заворачивают за угол, крепко взявшись за руки.
На мгновение я замираю, словно приклеившись ногами к тротуару. Именно здесь я катался на велосипеде с Эммой, ловил баскетбольные мячи на закате и делал снежных ангелов в разгар зимы. На тротуаре до сих пор красуются наши инициалы, которые мы оставили, когда нашли две палочки и прошлись ими по влажному цементу. Дополнили эту композицию листья кленов, которые срывались с дерева и, падая рядом с надписью, оставляли замысловатые узоры.
Воспоминания вспыхивают, наполняя меня теплом, а не болью в сердце. Я делаю глубокий вдох и выдыхаю. Отпусти ситуацию. Я не отпускаю сестру, но я отпускаю боль.