Дженнифер Хартманн – Две мелодии сердца. Путеводитель влюблённого пессимиста (страница 58)

В тот вечер он предложил отвезти меня к нему домой на «секс», а я подумала, что он хочет поиграть в настольные игры за чашечкой чая, пока мы будем обниматься и поедать кумбайю.

Я потираю лоб, прогоняя смущение из головы, пока мы идем к билетной кассе.

– Колесо обозрения? – Я улыбаюсь, перекидывая волосы через плечо и поправляя свой ржаво-коричневый свитер, а затем поднимаю взгляд на гигантское колесо, светящееся фиолетовым и индиго.

Кэл снимает шапочку и чешет затылок, следя за моим взглядом. Он выглядит слегка взволнованным. Интересно, был ли у него напряженный день на работе, учитывая, что Кенни всю последнюю неделю находился в свадебном путешествии.

– Сидр? – Он поворачивается ко мне, моргая.

– Давай.

Я стою в очереди на кассу, пока Кэл заказывает один стакан сидра с шипучкой и приносит его мне. Он роется в карманах в поисках никотиновой жвачки, после чего достает одну из упаковки.

Определенно он взволнован.

– Что не так? – Я сжимаю сидр в ладонях, вглядываясь в напряженное выражение его лица. В ответ на мой вопрос мускул на его челюсти напрягается, и он качает головой. – Ты выглядишь нервным.

– Нет.

Меня пронзает мысль.

– Баскетбольный матч. Ты же не думаешь, что сможешь победить дважды, а? – Я приподнимаю брови и отпиваю сидр.

Он немного расслабляется, засовывает руки в карманы, и в его взгляде снова появляется блеск.

– Попался.

– Моему медвежонку панде нужен компаньон. Но я не настаиваю…

– Тебе просто нравится смотреть, как я потею.

Я ухмыляюсь.

– Верно. Причем в разных ситуациях.

Звездный свет падает на нас, пока мы переходим от игры к игре, пачкая одежду в боях на водяных пистолетах, бросая пластиковые мячи в ведра и смеясь до тех пор, пока я, опьяненная сидром, не тащу Кэла на баскетбольный матч-реванш. Это самая короткая очередь в ряду. От подсвеченного обруча исходят устрашающие звуки.

– Пожалуйста, на этот раз не трать всю свою зарплату.

– Не притворяйся, что моя преданность тебе не по нраву, – говорит он. Когда Кэлу подбрасывают оранжевый мяч, он улыбается, машет рукой, а затем отдает его мне. – Твоя очередь.

Я таращусь на него.

– Координация у меня как у картошки.

– Я люблю картошку.

Нравится мне это или нет, но картошка не умеет бросать мячи. Как и ожидалось, я ни разу не попала. Кэл выигрывает три раунда, но ни один мяч даже близко не пролетает через сетку.

Я надуваю щеки от поражения.

– Колесо обозрения? – Я пытаюсь еще раз, глядя через его плечо на большое колесо.

Его взгляд затуманивается на долю секунды, прежде чем он соглашается.

– Хорошо. – Взъерошив волосы, он тянется к моей руке. – Идем на колесо обозрения.

Кэл взваливает меня на спину, обхватывая под коленями, и мы пробираемся сквозь толпу. Вокруг нас, держась за руки, снуют парочки, поедающие розовую и голубую сахарную вату. Крепче обхватив шею Кэла, я кладу подбородок ему на плечо и начинаю против воли покачиваться на его спине.

Жизнь теперь совсем другая.

В прошлом месяце я официально выставила свой дом на продажу после долгих, мучительных месяцев предпродажной подготовки, покраски и тщательного благоустройства. Нужно было многое сделать, учитывая, что я купила его по низкой цене, так как надеялась, что останусь там надолго. Это то, чего я хотела в то время. Нужно было что-то починить.

Или, может, я просто хотела что-то исправить.

В любом случае это был изнурительный процесс, который не давал мне, Кэлу и моему дяде Дэну покоя бо́льшую часть лета, пока мы вносили последние штрихи, необходимые для успешной продажи. Завтра у нас день открытых дверей, и мне не терпится посмотреть, что из этого выйдет.

Переезд в дом Кэла дался мне без особых усилий. Постепенно, день за днем, я привозила новые коробки с вещами и украшала его комнаты так, чтобы в них чувствовалась частичка меня. Собакам там нравится, они проводят много времени, гоняясь за белками на заднем дворе и загорая на веранде со Стрекозой, свернувшейся между ними.

Там я чувствую себя как дома.

Он похож на дом, по которому я скучала; дом, который, как я думала, никогда больше не найду.

Кэл прижимает меня к себе, и мы подходим к колесу обозрения. Когда мои ноги касаются земли, я оглядываюсь по сторонам, понимая, что мы тут единственные посетители. Служащий у ворот машет нам, чтобы мы садились в кабинку. Его серебристые густые брови с энтузиазмом шевелятся.

Я беру Кэла за руку.

– Мы здесь одни, – замечаю я, поднимая взгляд на колесо и множество пустых кабинок.

– Нам повезло. – Он сжимает мою руку и тянет меня вперед. – Пойдем.

Мои волосы рассыпаются по плечам, когда я бегу вперед, чтобы не отстать от него, и успеваю заметить, как служащий подмигивает мне, прежде чем мы проскальзываем в одну из кабинок. Предохранитель опускается, и я придвигаюсь ближе к Кэлу, отчего наши бедра соприкасаются. Я обхватываю рукой его колено.

– Это нечто особенное… все колесо принадлежит только нам. – По мне разливается тепло. Я поворачиваю голову к Кэлу и замечаю, что его карие глаза мерцают в лунном свете. – Все кажется каким-то волшебным, понимаешь?

– Да. – На его лице появляется мягкая улыбка. – Понимаю.

Когда мы начинаем подниматься, он обнимает меня за плечи и притягивает к себе. Я закрываю глаза, в животе все ухает, когда колесо уносит нас в небо, а осенний ветерок крадет мое дыхание.

– Когда мы были здесь в последний раз, я не хотел уходить, – бормочет Кэл, пока мы поднимаемся на вершину.

Я льну к нему, крепче сжимая его колено. Свежий воздух наполняется ностальгическим вздохом. Открыв глаза, я устремляю взгляд в звезды: каждый огонек превращается в полосу света и словно падает вниз.

– Я помню, что чувствовала в ту ночь на колесе. Грусть, полную надежды. Грусть из-за всего потерянного и надежду на то, что все еще впереди. А также растерянность… неуверенность. – Я смотрю на него. Выражение его лица скрыто наполовину тенью, наполовину светом звезд. – Я влюблялась в тебя и не знала, что делать.

В тот миг, пока я произношу эти слова, мы уже начинаем спускаться вниз, готовясь сделать второй круг.

Кэл берет меня за руку и массирует мой безымянный палец.

– Я тоже влюблялся в тебя. Быстро и безрассудно. Нырнув в это чувство с головой и не ощущая ни опоры под ногами, ни просвета под ними. – Он сглатывает. – Я никогда раньше не влюблялся так сильно. Это пугало.

Я понимающе киваю.

Наши пальцы переплетаются.

– Не каждая влюбленность причиняет боль, – говорит он. – И она не заканчивается катастрофой. Порой мы тонем в ней. – Кэл поджимает губы, глядя перед собой стеклянными глазами, а затем выдыхает последние слова: – И учимся чему-то новому.

Колесо опускается.

Мое сердце воспаряет.

– Люси… – Прочищая горло, он ерзает на своем сиденье, после чего отпускает мою руку, чтобы порыться в кармане пальто.

Я мягко улыбаюсь, с любопытством наблюдая за тем, как он нервно вздыхает.

И в этот момент колесо останавливается.

Я слышу скрип шестеренок, шарниров.

Оно останавливается наверху, прямо среди звезд.

На какую-то ослепительную секунду меня охватывает страх, а затем он растворяется в… неверии. Это невозможно.

Мы ни за что не сможем снова застрять на чертовом колесе.

Вместе.

Во второй раз.